Я больше не та Маринетт

Прошло почти пятнадцать лет. Лука забрал семью в Америку, стал знаменитым на весь мир музыкантом, и все бы ничего, но он горько ошибался, когда считал, что музыка будет всю жизнь приносить кайф, когда внутри нет огня — его потушили ещё пятнадцать лет назад. Ведь Хлоя не уехала с ним заграницу, но и в Париже тоже не осталась. Забрав больного отца, бывшего мэра Буржуа, она переехала в Россию, где всегда охотно принимали политических беженцев. Махинации отца не остались бесследными, поэтому ей пришлось всеми способами оттолкнуть любимого, чтобы его будущее не пострадало — даже согласиться выйти замуж за первую любовь, Натаниэля. Особого счастья в ее жизни уже не было, и в один день, когда старый друг пригласил всех ее друзей на свой показ мод, она была в не себя от радости, возвращаясь в Париж. Эмили и Натали сыграли скромную элегантную свадьбу и улетели жить в Индию, называя это место раем на Земле. Натали всегда хотела путешествовать и любимая исполнила ее мечту. Кажется, отпустив все ошибки прошлого, они смогли обрести спокойствие. Приняв приглашение на показ мод, пара была рада за своего сына, который смог жить дальше, и отправилась навестить его. Блондин никогда не приглашал свою семью и друзей на свои показы, но для него самого этот показ стал самым значимым в жизни. Алия с Нино прекрасно понимали, что им повезло пережить тот кошмар с духами. Они узнали много нового, о чем раньше мир и не подозревал, поэтому вместе с семьей Дюпэн-Ченов, которые потеряли единственного ребёнка, переехали в Китай, чтобы начать постигать того же просветления, что и когда-то их лучшая подруга по имени... Если честно, больше никто не произносил ее имя в слух. Алией, помимо всего, управлял ещё и журналистский дух, который стремился разгадать загадки камней чудес, даже если их больше не существовало — отблески в истории все равно остались. И ее все никак не отпускала история Бриджит и Феликса, она была уверена, что есть там что-то нечистое... И вот, найдя разгадку, она возвращается с любимым в Париж, чтобы поведать все старому другу после его показа. Алэн вместе с Лилой родили замечательного малыша и назвали его Габриэлем, в честь мужественного отца Агрестов, погибшего, защищая свою жену. Они тоже покинули Париж, а спустя пятнадцать лет тоже получили приглашения и билеты в прошлое. Никто больше не мог находиться там, где случилась страшная трагедия... ... Кроме одного мужчины. В этом году ему будет тридцать девять. Он так и остался во Франции, возглавил компанию отца и возвёл ее на пьедестал. Пятнадцать долгих лет за спиной без любимой, полные одиночества и кромешного холода. Мог ли он хоть секунду наслаждаться жизнью? Мог, когда в памяти всплывали любые воспоминания, связанные с ней. Он даже выпустил книгу под псевдонимом «Нуар», ограниченным тиражом, а сам читал ее каждые выходные, что случались редко, учитывая, что он полностью посвятил себя работе. Конечно, было бы глупо считать, что Адриан не пытался найти ее. Мужчина даже снова дал шанс своему брату психопату. Кажется, это было в тот же год, когда Она исчезла. — Не обольщайся, Феликс, я тебя ненавижу, но ты единственный, кто все знает, поэтому поможешь найти ее. Агрест пришёл к нему с угрозами, заставляя помогать в поисках. — Смирись. Ее нет. Канула в лету. Отбросила коньки. Называй, как хочешь. — глумливо издевался Феликс. Ему была приятна мысль, что ни он один погряз в той темноте, обволакивающей сознание. Адриан сверкнул глазами, схватил его истощённое от таблеток тело и припечатал к стене решетки, он начал его душить, но брат лишь смеялся ему в лицо. — Благодаря ей ты жив, сукин сын! — И именно из-за неё я здесь! — прорычал Феликс, подразумевая психбольницу. — Если бы она тогда спасла Бриджит, то я был бы сейчас счастлив! Адриан встрепенулся и отпустил брата. Его лицо поникло, из него словно выбили всю душу. — Если это был мой ребёнок... я все просрал, Феликс. — успокаиваясь и попадая во власть уныния, прошептал Агрест. Да, он его уговорил, но просто не понимал, что Феликс итак знал, чем это закончится. Братья отправились тогда в Индонезию. Множество скрытых источников Адриана твердили о том, что там очень сильное энергетическое поле. Они попытались открыть портал исходя из тех знаний, что помнил Адриан, несколько лет ушло на то, чтобы хоть на секунду приоткрыть его, и поплатился за это совсем не Агрест.

Нельзя идти против судьбы — мы можем лишь плыть по течению и выбирать его, но ни как не грести против. Тот год стал последним для Феликса. Он ушёл со словами благодарности, что сумел провести время с братом. Они действительно сблизились, Адриан даже смог простить брата за все его ошибки. — Живи, брат, ради неё... — сказал Феликс, крепко сжимая ладонь родного человека на своей ране. Адриан понимал, что так жить невозможно, учитывая, что даже Феликс с этим не справился. — Пожалуйста, хотя бы ты останься со мной... умоляю, прости меня... я не хотел этого... У Адриана до сих пор перед глазами был этот взрыв от портала, который устремился прямиком в него, но Феликс прикрыл его собой. — Передам привет ей и твоему ребёнку... — задыхаясь, иронично сказал Феликс. — Гаденыш... — пропищал Адриан сквозь слёзы, закрывая глаза брату и прижимая его безвольное тело к себе. После того дня он перестал пытаться найти Маринетт. Не было больше женщин в его жизни, не было радости или смысла, пока он не встретил на своём пути двойняшек, подпортивших ему жизнь. — Мадмуазель, у вас ко мне вопрос? Агрест спокойно сидел в своём кабинете в главном офисе, как вдруг к нему ворвалась одна запыхавшаяся бестия, роняя папку с листами. На вид ей лет пятнадцать. Темные синие волосы закручены в хвостики, розовый румянец на щеках и ясные глаза. Кажется у девочки гетерохромия - один глаз зелёный, другой голубой. — Месье Агрест, простите, но я та, кого вы ищете! — быстро протараторила девочка. Адриан резко похолодел, на лбу появились капли пота, а сердце пропустило удар. Он сердито смотрел на неё и ждал объяснений столь самоуверенного заявления. Костяшки пальцев вцепились в документы, чуть не разрывая их в клочья. Он прекрасно помнил момент, когда весь Париж, да что там, весь мир узнал о их любви с Маринетт. Девушки красились в синий цвет, носили голубые линзы и становились подобно его любимой, толпами стояли возле его дома и офиса, поджидая предмет своего обожания. «Не дай Бог, эта дура возомнит себя ею!» — Адриан стиснул зубы, готовый сию же секунду вывести больную на всю голову девочку. Не хватало ему сесть в тюрьму за педофилию. — Меня зовут Эмма, но это неважно! Вы должны взглянуть на эти эскизы! Секретарша уже подоспела, извиняясь за своё упущение, что не сумела остановить взбалмошную девчонку, и стала оттягивать ту за дверь. Эскизы? Это что-то интересное. Да, половина Парижа пытались выглядеть как Маринетт, но никто не знал, что она мечтала стать дизайнером в далеком прошлом. Что-то подсказывало Агресту, что ему стоит взглянуть на работы хоть одним глазком, он подошёл к толстой папке, поднял ее с каменного пола и открыл. Это было невероятное везение. Столько лет ему снилась эта цветовая гамма, но он не мог уловить ее и запомнить потому, что просыпался в жутком страхе, когда девушка из сна превращалась в пепел. Маленький ребёнок стоял позади неё, и Адриан словно был в его теле, с ужасом терял мать. И ни разу за все пятнадцать лет, что снился ему этот сон, он не запомнил во что была одета девушка, а сейчас увидев эти эскизы, картинки отчётливо всплыли в голове. «Слишком хорошо, чтобы быть правдой» — твердил блондин в своей голове, пока подбирал слова. — Наряды превосходны, я не могу сравнить их ни с одной коллекцией ни у одного дома мод... Это что-то... — Волшебное? — закончила за него девочка, улыбаясь все шире. Агрест посмотрел на нее с изумлением и кивнул. Способность говорить покинула его, поэтому он продолжал судорожно рассматривать эскизы. У модели были белые волосы, и платья столь дивные, словно перед ним была фея. — Моя мама создавала коллекцию на протяжении пятнадцати лет, и думала, что свет никогда не увидит ее таланта, но вот, я здесь, и вы должны сделать так, чтобы весь мир увидел эти наряды! — Почему же вместо вашей мамы я сейчас разговариваю с вами? Весь энтузиазм девочки как рукой сняло. Адриан напрягся тому, что не должен был быть таким бестактным и задавать личные вопросы. Главное сейчас — это эскизы. — Понимаете... она не знает, что я здесь, нет возможности связаться с ней, но позже я обязательно ей все расскажу. Кстати, я даже не буду против того, чтобы вы выпустили коллекцию под своим именем. — Что вы, кем я буду после этого. — возмутился Агрест. Неужели кто-то считает, что он ворует коллекции у других? Его труд всегда был честным. — Послушайте, Эмма, я приложу все силы, чтобы все модные дома увидели эти наряды, все богатые личности будут ходить в них, обещаю. Адриан не мог дать точного ответа почему загорелся этой идеей: то ли потому, что он сам по себе помешанный человек, то ли он чувствовал, что есть что-то невероятное в этой истории. — Простите за наглость, но мама всегда хотела, чтобы ее наряды были доступны всем, не только богатым... Адриан удивился столь нереальной просьбе. — И дело не в деньгах, я не претендую ни на одно евро, просто сделайте так, чтобы мамина мечта сбылась. — продолжила брюнетка. — Вы просите невозможного. Каждое платье здесь уникально, и не может быть распространено массы. — Неужели для вас, месье Агрест, есть что-то невозможное? — с легкой усмешкой пропищала девчонка, даже не боясь злобного взгляда мужчины. — Мама всегда рассказывала о вашем бренде и то, что ваш отец был человеком с большой буквы. Адриан сощурил глаза, и Эмма увидела в них заинтересованность. — Хорошо, — наконец выпалил мужчина, пожимая маленькую тонкую ладонь девушки. Шли месяцы. Эмма лично занималась выбором тканей, украшений и макияжа, размышляя о том, как хотела бы учавствовать в этом ее мать. Тёплое чувство водило ей, не давая ни на минуту отвлечься. Одним днём, стоя в огромном белоснежном помещении и осматривая результат маминых нарядов на манекенах, девочка проходилась по ним рукой, чтобы почувствовать эту магию, словно она окунулась в детство. Белые волосы ее мамы были ниже колен, она всегда ходила босой, любила рассказывать о своём прошлом, наверняка упуская что-то плохое. Эмма знала это потому, как когда разговор заходил не на ту ноту, глаза мамы тускнели, а улыбка становилась подавленной. Ещё Эмма помнила всех своих друзей: Триккс жутко болтливая лисица, Вэйз был всегда чуточку мудрее, Лонгг брал с собой полетать, Мулло умел напугать животных в поле, со Сюйппой было всегда весело — ни дня без шуток, а Дуссу делала ей мягкие игрушки. Друзей у неё было много, всех не назовёшь. Они бы даже могли ей заменить одного человека... но ее любовь к нему была слишком сильна, чтобы забывать про него. Его золотые пряди и безупречная внешность всегда напоминали маме их отца, а глаза в точности, как у Эммы, давали понять, что любовь их родителей соединилась в них. Да, хоть отца она никогда не видела, но всегда хотела, чтобы брат смог полюбить ее также, как должен был это делать папа. Брат Эммы всегда был отстранённым, замкнутым и никогда не разговаривал с ней, даже с мамой редко. По началу девочка думала, что он просто не умеет любить, но дело оказалось совсем в другом. По секрету один квами-дух рассказал ей о том, как они оказались в столь чудесном месте — в мире квами — мама пожертвовала собой, чтобы спасти мир от чудовищного мага. Когда она закрыла портал, то квами по имени Фури, вышел из тела женщины, и оно начало угасать. Светловолосая бы не продержалась в этом мире в обличие человека, и могла потерять беременность из-за множества ран, тогда Тикки и Плагг решились на отважный поступок — они соединили всю свою энергию и поселились в ее теле, зная, что останутся с ней на всю жизнь, сделав ее духом. Поэтому Эмма была как Инь и Ян, воплощала в себе все качества этих квами, но Хьюго был другим. Когда мама открыла портал, то отдала душу, и поздно поняла, что не свою. Это была душа Хьюго. Парень не мог вобрать в себя качества квами, так как в его теле не было нити, связывающей его со вселенной. Мама по сей день винит себя в этом, а сколько раз она пыталась донести это до сына... но ему было все равно. Ему было плевать, что он не такой, как все, что у него нет души. Из размышлений Эмму вытащил знакомый голос, она резко повернулась и застыла, ошарашено уставившись на юношу. — Ты в своём репертуаре. Не ожидал, что попрешься именно к Агресту за помощью. — процедил Хьюго. Голос парня был всегда холодным, опустошённым и с долей язвы. Сестра уже перестала обращать внимание на бездушность брата, но сейчас ей было жутко интересно, что привело его сюда. — Просто все остальные модные дома меня даже на порог не пустили. — Какая ирония... — сказал парень, потерев подбородок. Он явно знал что-то большее, чем рассказывал. — Мой совет — не сближайся с ним, выйдет неловкая ситуация, когда ты узнаешь о его прошлом. Хьюго понимал, что отец вряд ли может устоять перед чистой копией мамы, не зная об их связи. — И не собиралась, я уже хочу домой. Как только исполню мечту мамы, то вернусь в мир квами. Брат замешкался, и впервые в жизни Эмма увидела в его глазах сожаление на пару со страхом. — Что? Ты не хочешь домой? Эмма понимала, что он не хочет, но все равно спросила. Может ему было все равно на свою жизнь, к тому же в мире квами у него ничего нет, что было важным для него. Даже мама для него всегда была лишь человеком, с которым он просто прожил свои четырнадцать лет. — Ты даже сейчас не скучаешь по ней... — горестно ужаснулась брюнетка, получив в ответ лишь молчаливое согласие. Только дело было не только в маме, точнее, не в том, чтобы вернуться к ней, а в том, что они больше никогда не смогут ее увидеть. Возвращаясь в мир людей, Хьюго знал, что ещё раз открыть портал они уже не смогут, но просто не сказал об этом своей сестре, считая, что им будет лучше здесь. В своё четырнадцатилетие юноша решил покинуть родной дом и попытать счастье в другом мире, так думала Эмма и увязалась за ним, имея на руках труд матери, но не знала, что брат все время ей врал. Эмма до сих пор корила себя за, что не успела попрощаться, но считала, что мама простит ее, когда узнает, что дочь исполнила ее мечту. Хьюго всю жизнь шёл под руку с враньем, отрешённостью и бесчувственностью. Его не волновала мамина печаль из-за ее ошибок, и не трогали столь откровенные признания о своей жизни. Да, возможно на кого-то это произвело впечатление, но не на него. Парню было плевать, что только с ним она делилась своими страхами, трагедиями, хоть и не понимал почему это нужно рассказывать ему, а не сестре. Так он и узнал, что этот Агрест и есть любовь всей маминой жизни, и их отец, но зачем ему делиться с такой новостью с сестрой? Правильно, лучше посмотреть на это все со стороны. В помещении послышались отчетливые шаги, что эхом проходились по стенам. Дети Маринетт всем нутром почувствовали электризацию тела, и только Хьюго знал из-за чего это. Родственная связь. А вот Эмма подумала о другом, как бы она не врала брату, но непонятные чувства, которые она не могла понимать как родственные, к статному холодному мужчине начали в ней проявляться, особенно когда он зовёт ее: — Малышка, не соизволишь представить меня своему знакомому? — Адриан! — девочка успела подхватить пьяное тело на себя, но словив взгляд прищурившихся глаз брата и его яхидный смешок, она поняла, что Хьюго обо всем догадался. — Почему ты пьян?! — Сегодня ровно пятнадцать лет, как ее не стало. — О ком ты? — Эмма подавила в себе чувство разочарования, и посадила Агреста на стул. — О любви всей своей жизни. — мечтательно запищал Адриан. У Эммы из глаз брызнули слёзы, все надежды мигом разбились, осколками протыкая душу, она была готова убежать, лишь бы ничего больше не слышать, но Хьюго схватил ее за запястье и резко остановил. — Мне больно, отпусти! — промямлила брюнетка. Агрест услышав о том, что его малышке причиняют вред, попытался встать, но Хьюго с силой толкнул его тушу обратно на стул. — Мне плевать, что между вами происходит, но матушке будет интересно узнать, что ее дочь влюбилась в собственного отца. Интересно, а вы уже спали? — дико смеясь, огрызнулся Хьюго. Громким эхом по помещению, как и в тяжёлой голове Агреста, пронеслись слова «матушка», «дочь», «отца», «спали». — Вы дети Джулеки? — невнятно пробормотал Адриан. Его резко начало тошнить, но он подавил рвотные позывы. — Да ты ловелас, Агрест, или лучше называть тебя отец?! Ни в жизнь, ты мне никто, и никогда не станешь моим отцом. — огрызнулся Хьюго. — Хьюго! — сестра попытался заткнуть брата. — Ты все это время знал, что он наш отец?! Что ещё ты от меня скрываешь?! — Да то, что ты больше никогда не увидишь свою любимую Маринетт. Осознание никак не могло дойти до помутнённого рассудка Адриана, он шатался на стуле, ртом ловил кислород, который резко перестал поступать в легкие, потому что грудная клетка сжалась от до сих пор ноющей боли утраты любимой. — Ты такая же ничтожная, как и она, сломя голову рванула в неизвестность, не думая о последствиях, какая же ты идио... — не успел договорить Хьюго, как Адриан встал и врезал ему кулаком в челюсть. — Щенок, как ты смеешь так разговаривать со своей сестрой! — прорычал Адриан на сына, который уселся на кафельном полу, протирая кровь из губы. Как вдруг дверь хлопнулась об стену, через неё вошла высокая дама. Своим появлениям она создала еще больше напряженности и непонимания, что только-что произошло.