О, мой господин!

- Надеюсь ты все понял, если нужно дополнительной информации, спрашивай у старосты. Данилка кивнул и пошел в душ которая находилась в другой комнате. Фритц присел спиной к спине к Мише , положил свою ногу на другую и облокачиваясь на свою руку смотря в потолок он спросил: - Ревнуешь? Фритц повернул голову к Мише. Брюнет застыл на месте, он посмотрел на лицо Фритца - оно было совершенно серьезным и спокойным, ему показалось это странным, как будто другая личность вселилась в Господина. - Ну? Слуга отвернул взгляд и тихо абсолютно серьезно ответил: - Да. Господин отвел взгляд и молча встал. Выходя из комнаты он говорит: - Все как я и предполагал. Не нужно было тебя спрашивать. Я потом скажу тебе зачем он здесь. Он вышел и закрыл дверь. Без всякого разумея быстрым шагом пошел в свой офис. Пройдя по коридору - все горничные заволновались, а когда они пытались подойти к нему он показывал ладонь - что означало как «нет» или же «отойди», он часто это использовал когда был молодым. Он зашел свой офис и закрыл дверь, облокотившись на неё он сел на корточки. - Я не должен был этого делать, я не хочу совершать такую ошибку как и он. Надо будет пойти к моей подруге... или.. Фритц достал телефон и судорожно набрал телефон старой подруги , номер который он выучил наизусть. Вообще, Фритц действительно был уверенным в себе, но периодически ему становилось ужасно плохо. Чувства, которые он часто скрывал копились, как монетки в копилке. И копилка рано или поздно разбивалась от тяжести. Именно в подобные моменты он и звонил ей... - С-София ? -О! Ами!! Приветик! Что случилось? - Она уже привыкла к тому, что Ами звонит только если произошло что то неладное, и поэтому попыталась говорить низко и ласково, но не противно, именно так, чтобы человеку было легче высказаться. - Помнишь М-Мишу? Ну который.. - А, этого милого мальчишку , о котором ты мне рассказывал ? Перебила его София - Само собой, помню! Ты его так описывал тогда , трудно забыть! - В общем, я взял на работу нового горчичного потому что я думал что Мише одиноко... Фритц говорил очень медленно и в одном слове делал сотню запинок. - Но оказалось что он ревнует... София будто хотела что то сказать , но умолкла. По бледным щекам Фритца полились соленые и горячие как кипяток слёзы. И все поплыло. Он говорил. Много. Сам не понимал что, просто бормотал заливаясь слезами. Слово " ревность " для него было страшным словом. Ревность - это длинные темные и пустые коридоры, эти адские крики пьяного отца, это морщинисто, желтоватое печальное лицо матери после очередного побоя. Мама Фритца сильно ревновала к мужу и его другим женщинам с бесстыжими, румяными лицами, которых он не стесняясь приводил домой в огромном количестве. Вскоре он завел новую семью и тем временем живёт с ними, когда Фритцу не было и 16. После ухода мужа мать Фритца полностью отдала себя сыну, который по-настоящему любил ее. Он пообещал что не будет как его отец. Всю свою жизнь Фритц видел только контрасты, либо ужасно - либо охуенно. Его доводила до ужаса мысль о том , что находится за пределами его небольшого мирка из всевозможных удовольствий. Та жизнь, полная ревности осталась вдалеке, но осталась,, и порой трогала своими ледяными старческими руками Ами Фритца. - Ами. Я тебя умоляю. Не накручивай себяч. Хочешь я приеду? Это был первый раз, когда Софии было почти нечего ответить. А с другой стороны, пройдет пару дней и Фритц выйдет из этого состояния, но сам он этого не понимал. - Нет, не надо. Спасибо что ответила... Теплые слова давались Фритцу с трудом, словно выдавливание зубной пасты из пустого тюбика. - Тебе спасибо! Звони если что! София прекрасно понимала, как по-идиотски это прозвучало. Нет, ну а что тут ещё ответить? Пикнул гудок. Фритц какое то время подержал телефон у уха и отложил телефон в сторону. Он шатаясь, встал облокачиваясь на дверь. Под ней столпились чуть ли не все слуги . Фритц всегда запрещал им слушать свои разговоры , но когда на него нападала такая страшная печаль, все они собирались у двери и словно слушали объявление о войне. Фритц наконец-то почти успокоился. Он написал коллеге по работе, чтобы они встретились в японской непопулярной кафешке куда они обычно ходят после работы. Фритц вытер все свои слезы, и сделал обычный вид. Открывая дверь - он спокойно вышел, даже не посмотрел на своих слуг, как будто их там и не было, грустящий Господин молча надел свой пуховик, хотя на улице было +5. Он вышел и сел в свою личную машину.