so sweet.

Когда ты улыбаешься, ноги подгибаются, Тело рассыпается, планеты взрываются, Когда ты улыбаешься, когда ты улыбаешься.

      Дейдара просыпается, когда на его макушку опускается ладонь и мягко поглаживает волосы. Сфокусировав взгляд на лежащем рядом, он тянет к нему руку и крепко обнимает, уткнувшись носом в его плечо.        – Доброе утро, – тихо бормочет блондин, снова закрывая глаза и намереваясь поспать ещё хотя бы пару минут.       Сасори не сильно стучит указательным пальцем по макушке парня, чтоб тот посмотрел на него. Дейдара нехотя открывает глаза и поднимает голову, всем своим видом показывая, как сильно он недоволен происходящим.        – И тебе доброе утро, солнце. А теперь смотри, – аккуратно взяв чужое лицо за подбородок, он поворачивает его в сторону окна. Дейдара несколько секунд хмуро всматривается, не понимая, чего от него хотят. Осознав, что за окном крупными хлопьями валит снег, он просиял и повернулся к Сасори, глядя на того едва ли не щенячьим взглядом.        – Если ты хоть один снежок бросишь мне в лицо, клянусь, я закопаю тебя в сугробе так глубоко, что собаки найдут твое тело только летом, – лицо и тон Акасуны настолько серьезны, что Дейдара нервно сглатывает и медленно кивает, принимая условия.        – На другие части тела уговора не было, хм, – бурчит себе под нос, после чего внезапно кусает Сасори за щеку.        – Я не выбью тебе зубы лишь потому, что люблю тебя.        – Это кофе? – спрашивает Дейдара, уловив знакомый запах где-то совсем рядом.        – Да. Будешь?        – Ещё спрашиваешь, – фыркает и садится, уперевшись спиной в спинку дивана. Акасуна подает блондину чашку с кофе. Дейдара отпивает и слегка морщится.        – Такой же противный, как твой характер, хм.        – Ещё слово и этот кофе будет на твоей макушке, – Акасуна закатывает глаза, после чего оставляет короткий поцелуй на щеке парня. – Пей быстрее, у меня на сегодня большие планы.       Тсукури идею с планами не оценил, мрачно допивая слишком горький кофе. И где только Сасори его взял?       Планы у Акасуны действительно были. И поэтому Дейдару он подгонял так, будто от этого зависели их жизни.        – Ты можешь быстрее выбирать кофту, которую под курткой всё равно будет не видно? – Акасуна с неприкрытым раздражением наблюдал за тем, как Тсукури крутится перед зеркалом, недовольно цокает и снимает очередную кофту.        – А вдруг мне станет жарко и я захочу снять куртку, м?        – Получишь по шее, потому что на улице -15 и валит снег.       Скорчив недовольное лицо, Дейдара натягивает лежащий рядом свитер с оленями и показывает Сасори язык. Тот лишь вздыхает и наконец-то надевает куртку.       Из квартиры Тсукури вылетает первый, Акасуна даже не успевает ничего сказать, когда блондин уже исчезает за дверью подъезда.        – Вот же ж, – тихо усмехнувшись, он захлопывает дверь и тоже выходит, где сразу же попадает под обстрел снежками. Собрав снег в неаккуратный комок, Сасори прицелился и точным броском попал прямо по лбу Дейдары, вызвав у того недовольное шипение.        – Ты же был против снега в лицо, что за дела?!        – Против снега в моё лицо. Про твоё речи не было, – усмехнувшись, Акасуна целует его в лоб. Стряхнув с куртки снег, он переводит взгляд на парня, который всё ещё дуется.        – Я дам тебе выбрать новую елочную игрушку.       Дейдара скрестил руку на груди, совершенно не подавая виду, что рад и больше не дуется. Он не мог позволить себе показать, что Сасори выиграл.        – Дей, я знаю, что ты меня простил, поэтому идём уже, время не резиновое, – Акасуна протягивает ему руку, чтоб блондин взял её в свою. Тсукури стоит всё с тем же недовольным лицом, но ладонь парня крепко сжимает в своей.        – С чего начнем?       Акасуна вытаскивает из кармана небольшой блокнот и листает его, после чего показывает парню список на две страницы.        – Выбирай любой пункт, с него и начнем.       Брови Дейдары ползут вверх, когда он видит это многообразие пунктов, расписанных мелким почерком Акасуны.        – Здесь планы на несколько лет жизни, что ли?        – Не умничай, это список того, что нужно сделать сегодня.        – Где вариант пойти домой и лечь спать?       Акасуна с нечитаемым лицом закрывает блокнот и в следующую же секунду бьет им по лбу блондина.        – Давай начнем с подарков, – ворчит Тсукури, потерев лоб. Сасори многозначительно смотрит на него и Дейдара буквально ощущает, как тот бьет его ещё раз, но теперь взглядом.

***

       – Вот!       Акасуна оборачивается на возглас и смотрит туда, куда Дейдара указывает.        – Что «вот»?        – Елочная игрушка.       Сасори смотрит в указанное место ещё раз, рассматривая небольшой синий шар с довольно милой коровкой.        – Честно, я удивлен, потому что ждал от тебя какую-нибудь крайне придурочную игрушку вроде той конченной бомбы, которую я всегда вешаю так, чтоб её было не видно.       Дейдара чувствует, что ещё немного и ударит Сасори чем-нибудь тяжелым.        – Ты невыносим.        – Я куплю тебе банановый торт.        – Меня таким не подкупить.        – Мы оба знаем, что подкупить.        – Торт и нормальный кофе.        – Чем тебе тот не угодил?        – Да он же дерьмовый, как и весь кофе этой марки, – хмыкнув, Тсукури кладет выбранную новогоднюю игрушку в тележку. Сасори закатывает глаза, но кивает, соглашаясь с условиями. Кофе и правда был сомнительный.        – Почему у тебя в списке нет пункта о крабовых палочках? – пока Сасори отвлекся, Дейдара успел вытащить из его кармана блокнот и уже критично рассматривал список.        – Почему они там должны быть?        – Потому что я люблю салат с ними.       Сасори ворчит, но демонстративно дописывает крабовые палочки дополнительным пунктом в раздел «продукты».       Дейдара удовлетворенно кивает, потом забирает ручку с блокнотом и дописывает туда ещё и глазированные сырки.        – Ты же даже не любишь их.        – Зато ты любишь.       Сасори на секунду замолкает, не зная, что ответить. Так ничего и не придумав, он просто целует его в щеку, ворчит что-то о заботе и прячет блокнот в карман.

***

      Возвращаются они домой уже вечером, когда на улице стемнело настолько, что не спасали даже фонарные столбы.        – Давай фильм посмотрим?        – Только не ужастик, ты же опять всю ночь спать не будешь, – фыркает Акасуна, ставя пакеты на стол и вытаскивая продукты.       Дейдара медленно снимает с ноги тапок и с силой бросает в Сасори, который успевает пригнуться, так что брошенный предмет лишь чудом не вылетает в открытую форточку.        – Мы будем смотреть рождественский ужастик, а завтра нарядим елку, – важно произносит Тсукури, скрестив руки на груди.        – Как скажешь, дорогой, – губы Акасуны растягиваются в легкой улыбке, после чего он возвращает тапок. – Включай чайник, кстати.       Дейдара как-то подозрительно попятился из кухни и Сасори, почувствовав неладное, медленно кладет какую-то упаковку на стол и так же медленно подходит к столу, где недавно стоял чайник. Видя, что деревянная поверхность выглядит так, будто горела, Акасуна делает глубокий вдох и поворачивается к блондину.        – Ты что, бросил петарду в чайник и взорвал его?       Тсукури растягивает губы в нервной улыбке и продолжает выходить из кухни. Сасори устало трёт переносицу и, порывшись в ящиках, вытаскивает кофеварку.        – Однажды я засуну твои петарды тебе в задницу, помяни моё слово. Иди пока фильм найди, – нажав пару кнопок, Акасуна оставляет кофеварку в покое и разбирает пакеты уже под её мерное жужжание.        – Всё готово! – звучит из спальни, когда Сасори заканчивает с пакетами.        – Тебе большой или маленький кусок торта?        – Большой.       Акасуна отрезает от торта два кусочка и перекладывает их на тарелку, стоящую на подносе. Туда же он ставит две чашки кофе и идет в спальню, где прямо на полу развалился Дейдара, что-то увлеченно тыкая в телефоне.        – Мне оставить вас двоих наедине? – Акасуна вопросительно изгибает бровь, глядя то на парня, то на его смартфон.        – Было бы неплохо, но ты уже пришел, – ткнув еще пару раз, блондин выключает его и откладывает в сторону, поднявшись с пола и сев на диван. Акасуна, смерив его скептическим взглядом, ставит поднос на журнальный столик и садится рядом с Дейдарой. Тсукури берет одну и чашек, пробует и важно хмыкает.        – Гораздо вкуснее, чем тот, что был утром. Я молодец, что выбрал нормальный кофе.        – Это абсолютно тот же, что был утром, – усмехнувшись, Акасуна берет вторую чашку и отпивает. – Просто не такой крепкий.       Дейдара смотрит на него с подозрением, параллельно тыкая вилкой в кусок торта, который позже съедает в первые десять минут фильма, а потом и вовсе засыпает, устроив голову на плече Сасори. Тот лишь растягивает губы в легкой улыбке, приобняв парня. Фильм был не самым интересным, но Акасуна почему-то досматривает его. Как и досматривает всё, что выбирает Дейдара. Вкусы у него были довольно странные, но Сасори любил и их и самого Тсукури. Хоть последнего любить было достаточно сложно.       Когда фильм заканчивается, Акасуна сам выключает его и оставляет на светлой макушке легкий поцелуй. Дейдара приоткрывает глаза, не понимая, что разбудило его: поцелуй или наступившая тишина.        – Как тебе фильм, Дей?        – Очень рождественский.        – Кто бы сомневался. Давай спать.        – Сасори.        – М?        – Я люблю тебя.        – И я тебя, солнце.

На моём плече засыпает моё счастье, Счастье. Счастье моё – быть с тобой вдвоём