Два "не" счастливого человека

Бесконечно несчастный человек ничего не желает. Совершенно счастливый человек ни о чём не жалеет. Юнь убедился в этом на собственном опыте. Сегодня. За последние несколько минут, когда весь его мир рухнул в пропасть. Сначала – метафорически: вместе с умирающей на руках женщиной, которой он так и не успел сказать, что любит, вместе с окончательно поглощённым силами зла братом, с угасшей от горя принцессой… Потом – в буквальном смысле, когда повреждённый его мечом край утёса обвалился, увлекая за собой Сямэн и едва вернувшего себе разум Фэна. Бесконечно несчастный человек ничего не желает. Нечего желать тому, кто потерял всё, ради чего существовал. Всех, кого любил. Кто хочет лишь одного: чтобы всё закончилось. Хоть как-нибудь. …Но он, должно быть, всё-таки не был несчастным до конца. Потому что одно желание у него всё-таки осталось, даже когда с губ Чу-Чу сорвался последний вздох, а заклубившийся вокруг Фэна чёрный туман лучше всяких слов сказал: последняя черта перейдена. Нет больше друга, нет больше брата. Есть – чудовище, которое нужно уничтожить. Даже тогда, когда необходимость исполнить данное Фэну обещание и убить его превратилась из страшной обязанности в последнее утешение, даже тогда он пытался – спасти. Если не жизнь, то хотя бы – душу своего друга и брата. Пусть даже единственным спасением для Фэна была смерть. Сам он выжить не надеялся. Да и хотел ли? Когда тёмная сила обезумевшего Фэна окутала его, сдавливая в безжалостных тисках, он хотел лишь одного: не видеть, как всё закончится. Для Фэна. Для их с Сямэн будущего. Для их дружбы. И не сразу смог поверить себе, когда чудо, которого уже не ждал и на которое не надеялся, всё-таки случилось. …Потому и не смог, наверное, что знал: если судьба слишком щедро отсыпала удачи, то вскоре жди новой беды. Он помнил, как всё происходило. И одновременно – не помнил. Мир раскололся, рассыпался осколками старинной фрески. Вот – до середины вонзившийся в землю меч, и вокруг лезвия стремительно разбегается сеть глубоких трещин. А вот уже и трещин нет, и утёс осыпается вниз, на глазах превращаясь в россыпь крупных глыб. Вот только-только пришедший в себя Фэн, прижимая к себе Сямэн, отчаянным движением пытается вырваться из ловушки… И рушится вниз, вместе с разваливающемся на куски утёсом. Следующее, что помнил Юнь – ровный, словно отсечённый гигантским мечом, край утёса, от которого он, не задумываясь, оттолкнулся, прыгая вслед за падающими друзьями. Был лишь один способ спасти их. Всего лишь один; и он использовал его до последней капли. Миг – и чудовищное напряжение вытянувшегося в струну тела швыряет его вниз, обгоняя валящиеся камни. Второй – и двое падающих людей уже так близко, что можно разглядеть их лица: застывшее, окаменевшее – Фэна, крепко прижимающего к себе свою женщину. Отчаянное, искажённое горем и безнадёжным страхом – Сямэн… Ещё миг – и он проваливается вниз, опережая их в своём безумном падении. Руки складываются в знак облачной ладони, и сила приходит легко, охотно, словно не было страшного, выпившего все силы поединка. Не тянуть с края обрыва наверх, к себе. Слишком мало времени, слишком велико расстояние… Оттолкнуть. Вверх, от себя. Последнее, что он помнил совершенно отчётливо – стремительно удаляющийся край утёса и две обнявшиеся фигуры, подброшенные наверх его напряжённой до предела волей. Совершенно счастливый человек ни о чём не жалеет… Был ли он счастлив в тот миг? Наверное, да. Фэн был жив. Сямэн была жива. Оба они были живы и свободны от власти зла. Он смог не стать убийцей своего друга и брата. Впереди ждали боль и смерть. Юнь не жалел. Потом был удар. Хруст собственных ломающихся костей. Невыносимая тяжесть, превращающая каждый вздох в мучительную борьбу. Долгая, выматывающая, разрывающая тело агония. И, наконец – темнота, милосердная в своей всеобъемлющей власти. Он не жалел ни о чём. Последней мыслью перед тем, как бездонный омут небытия сомкнулся над ним, было острое, как ожог, осознание: больше ему не придётся терять любимых. Никогда.