Укрощение строптивого

Неаполь... Родина лучшей, по мнению неаполитанцев, пиццы, а по совместительству, ещё и солнечный портовый городок, в котором на каждой улочке процветает наркоторговля и сражения между семейными кланами за территорию. Да, такова была скрытая от глаз туристов истинная жизнь простого городка Италии, ассоциировавшейся с модой и богатой культурной историей, со всемирно известными блюдами, вроде пиццы, пасты, джелато, паннакотты, ну и, конечно, славившейся горячим нравом здешних жителей…

***

— НЕ СХОДИТЬ ЛИ ТЕБЕ НАХУЙ СО СВОЕЙ ЁБАНОЙ МАТЕШОЙ, ПАННАКОТТА ФУГО?! — сметая к чертям со стола ненавистную таблицу умножения вместе с прилагающейся к ней учебником и видавшей многое потрёпанной тетрадью, брюнет буквально прожигал ненавидящим взглядом не менее разъярённого блондина, стоявшего аккурат по противоположную сторону стола. В воздухе, казалось, летали искры от одного только столкновения взглядов юношей, но едва ли их сидевшим около компаньонам было не по себе. — НИ Я, НИ МОЯ «ЁБАННАЯ МАТЕША» НЕ ВИНОВАТЫ В ТОМ, ЧТО У ТЕБЯ МОЗГОВ КАК У КУРИЦЫ, ДЕГЕНЕРАТ. — парень был доведён до крайности, из-за чего вертел все эти приличия и манеры, не стесняясь на пару с «собеседником» плеваться ругательствами на весь ресторан. Подобные ситуации не были чем-то новым для остальных людей – отнюдь нет. Об этой парочке были наслышаны все жители — от обычных владельцев магазинов, коим не посчастливилось обслуживать этих двоих в плохом расположении духа, до полицейских, получавших на них уйму жалоб и закрывавшим на это глаза, ибо оба подростка принадлежали властной каморре, против которой пойти — как в петлю добровольно полезть. Но на сей же раз, на удивление, перемирие было достигнуто за рекордный, по мнению их товарищей, срок — две минуты. Обошлось даже без сломанных носов и разбитой об голову посуды. После очередного оскорбления, тот, что был повыше, лишь шумно выдохнул и, смерив наглую рожу напротив него уничтожающим взглядом, сел обратно. Его "оппонент" же, увидев во взгляде что-то, ясное лишь им обоим, вздрогнул и послушно последовал примеру, даже не выплюнув напоследок какой-нибудь гадости. Крайне удивившись необычности развернувшегося действия, остальные члены банды не могли не выдохнуть с облегчением. Видимо, те научились ладить друг с другом, что было бы просто чудесной новостью.

Да только было бы всё так просто.

***

После долгого жаркого денёчка, на улицы города спустилась долгожданная вечерняя прохлада, которая давала жителям возможность насладиться видом на плещущееся у берегов море, не боясь свариться на улице в потное месиво. На улице моментально появились парочки, наслаждавшиеся не только морским бризом, но обществом друг друга, максимально выставляя это напоказ. Среди них, конечно, были и белые вороны — как двое подростков, шедших вдоль набережной спешным шагом. Тот, что повыше, видимо, отчитывал второго за какие-то промахи в учёбе, совершённые ещё в начале дня, пока второй понуро шёл сзади и изредка огрызался, чем вызывал ещё большее раздражение у своего спутника. Добравшись до квартиры, Фуго нервно достал ключи и, в силу эмоциональной возбуждённости, не сразу попал в замочную скважину, что лишь подливало масла в огонь. Психанув, он, наконец, победил этот замок и ввалился в помещение, затаскивая следом Наранчу. Брюнет предпринимал лишь слабые попытки вырваться из хватки, выругиваясь про себя. Но ещё с прошлого раза он усвоил, что сейчас злить Паннакотту было себе дороже. Наказание было неизбежно, а вот степень жёсткости зависела напрямую от покладистости Гирги в данный момент. Дотащив брюнета, грубо говоря, за шкирку до спальни, итальянец толкнул его на кровать, от чего тот приложился головой об изголовье кровати и тихо застонал, потирая ушибленное место, но ничего против не сказал. Лишь с неким страхом и раздражением наблюдал за движениями партнёра, успевшего раздеться и нависнуть над ним. Парни не удосужились даже просто включить свет, поэтому Наранча не мог видеть выражения лица своего подельника, но что-то ему подсказывало, что тот был в нетерпении от того, что последует дальше. Быстрые и смазанные поцелуи в шею, заставившие мальчика чуть постанывать, сменялись на резкие, но поверхностные укусы, которые больше походили на игривые, нежели действительно несли за собой цель навредить. Тем временем ловкие длинные пальцы заученнымм движениями наощупь расстёгивали ремешки на портупее, стягивая мешавшие лямки с топом вниз, оголяя верхнюю половину загорелого тела. Соски того были приятного розового цвета, а кое-где виднелись следы укусов от прошлых «наказаний», добавляя пёстрости оттенку кожи. Проскользив ладонью по мышцам груди, чем вызвал дрожь у лежавшего под ним парня, остановил своё внимание на бугорках, сжимая их пальцами. Закончив терзать губами шею, блондин спустился ниже, к ключицам, и, оставляя мокрую дорожку из поцелуев, остановился у одного из сосков и взял его в рот, дразня языком. Прикосновение к одной из чувствительных зон вызвало череду разрядов по телу, заставлявшие Гиргу прогнуться в спине и дать волю сиплым стонам. То, что вытворял Паннакотта своим языком и зубами, заставляло дыхание сбиться и разгоняло кровь по венам, от чего та отдавалась глухим стуком в висках. Оставив в покое грудную клетку товарища, блондин с ухмылкой отметил нарастающее возбуждение в штанах Наранчи, что сигнализировало о том, что парень всё-таки наслаждается происходящим, хоть и пытался строить хмурую мордаху. Расправившись с застёжкой на его штанах, он сдёрнул их с носителя, оставляя того лишь в нелепой оранжевой юбке и трусах, мокрых от сочащегося предэякулята. Самого обладателя это отнюдь не радовало, заставив зарыться лицом в ладони от смущения и что-то сдавленно прошипеть. Фуго проигнорировал этот жест, будучи теперь слишком занятый нижней половиной. Расположившись меж ног брюнета, он стянул с того и трусы, что сопровождалось тихим писком, и отбросил их в сторону. С помощью отточенных рефлексов быстрым движением выудил баночку смазки из кармана юбки и выдавил себе на пальцы, после чего убрал бутылёк обратно. Это был далеко не первый их раз, поэтому растягивать пришлось недолго — всего пару минут, и осторожные, плавные движения сменились пропихиванием пальцев как можно глубже. Еле сдерживая стоны, Наранча закрыл себе рот лежавшей неподалёку подушкой и лишь терпеливо сносил жар в своём паху, заставлявшим член дрожать и испускать собственную смазку в отчаянном желании разрядки. Почувствовав, что парень близок к оргазму, блондин вытащил пальцы и дал тому время остынуть, гаденько ухмыляясь про себя. Всё же, не стоило забывать, что это не просто соитие, а ещё и с целью проучить непоседливого подростка. По прошествии пары минут, он перевернул Гиргу за бёдра на живот и звонко шлёпнул по одной из ягодиц, чем вырвал из уст брюнета громкий вскрик, который тот издал от неожиданности. Пройдясь ещё пару раз по покрасневшим местам, решил остановиться на этом, ибо вскрики уже начали потихоньку переходить на судорожные всхлипывания. Закончив, наконец, с прелюдиями, блондин достал из тумбочки запечатанный презерватив и привычным образом вскрыл его, после чего поспешно натянул на свой возбуждённый половой орган и пристроился к Наранче сзади, заставляя того встать на колени для своего удобства. Не церемонясь, полностью вошёл одним толчком, заставляя брюнета взвизгнуть и уткнуться сильнее в подушку от тянущего дискомфорта. Быстро найдя нужную для стимуляции точку, Фуго, предварительно дав себе и партнёру пару мгновений, чтобы привыкнуть к ощущениям, после перешёл на быстрый темп, толкаясь в неё. Это вызвало у Гирги волну мурашек по коже и переизбытка ощущений, от которых тот чуть ли не захлёбывался в собственных слезах и слюне, издавая чересчур громкие и непристойные стоны. Поджарое тело парня било мелкой дрожью, а ноги подкашивались. Состояние было сродни наркотическому опьянению, когда он не мог ничего слышать, кроме бешеного стука собственного сердца, отдававшееся эхом в ушах. Фуго же воспользовался невменяемым состоянием старшего и использовал того как ему было угодно — резко менял темп, или же грубо хватал того за бёдра, да настолько, что на утро точно останутся синяки. Он ставил его так, как считал удобным, и вколачивался в него с новой силой. Ощущая приближение конца, прижался к выгнувшему по-кошачьи спину Наранче и прильнул губами к шее того, проводя мокрую дорожку языком вверх, к уху, а после перемещаясь к его лицу. Слабо потянув парня за волосы на себя, чем вызвал у того полувсхлип-полустон, повернул его лицо к себе и жадно впился в припухлые губы. Хозяйничая в чужом рту так, как ему вздумается, он не спешил разрывать поцелуй, а когда воздуха стало катастрофически не хватать, больно прикусил за нижнюю губу, после проводя по ней языком и мягко отстраняясь. Совершив пару резких финальных толчков, обхватил ладонью член партнёра и плавными движениями довёл того до оргазма, дав кончить одновременно. Тяжело дыша, подросток собрал последние силы на то, чтобы отстраниться и, завязав презерватив, выкинуть его в урну. До салфеток он, увы, уже не дотянулся. Наранча же совсем без сил рухнул на кровать, даже не удосужившись снять юбку. Переводя дыхание, Фуго улёгся рядом и накрыл обоих одеялом, перед этим поцеловав брюнета в лоб, на что тот выдавил лёгкую полуулыбку. Их отношения не подходили под шаблон каких-то особо романтичных, будучи построенными на взаимных тычках и постоянных драках ввиду вспыльчивости обоих. Но их это устраивало, что, наверное, другие бы посчитали чистым садомазохизмом. Возможно, так оно и было, да только вот за такой эмоциональный секс Наранча был готов ещё раз огрести леща, лишь бы получалось так же страстно. Ну что поделать, если его заводит насилие, а под руку так удобно подвернулся вспыльчивый и неуправляемый агрессор, который и с ложечки накормит, и оттрахает по полной программе. Что ещё нужно для его счастья?

***

О чём это я? Ах да, в Неаполе очень горячие жители. И это касается не только темперамента ;).