Ангелина в стране страданий

      Девушка упала во что-то мягкое, вязкое, что-то захрустело внизу, запах стоял отвратный, воздух раскаленный и плотный – и, оглядевшись, Ангелина резко побледнела, осознав, что под ней вовсе не земля, а гниющие тела: сотни и тысячи, при этом некоторые шевелились, вращали глазами, издавали нечленораздельные звуки… — Вонь тут – хуже, чем в моей могиле, — Падаль поднялся, отряхиваясь. — Трёхголовый опять филонит. Хотя, тут вряд ли кто-то сбежит… — он потыкал носком ботинка одну из воющих голов. Увидев, что Ангелина снимает рюкзак, резко повысил голос: — Нет! Ничего с ней не случится здесь. Тела мертвецов сюда не попадают, так что и Сашиной тушки по сути здесь не существует, на неё не оказывается ни какое воздействие, и она сама по себе не меняется... Иначе от нас несло бы трупаком за километр. Идём, тут мы и без переходов доберёмся… Ты совсем позеленела, дыши глубже, — хохотнув, хлопнул спутницу по плечу так, что та чуть не рухнула вновь. Минут через десять палящее солнце сменилось проливным дождём – ноги вязли в живой почве, Ангелина вновь промокла до нитки, её тошнило от запаха, во всём теле ощущалась усталость, особенно ныли плечи и спина. Девушка замерла, услышав быстро приближающийся шум – громкие, чавкающие скачки. — Учуял… Чёрт! — Падаль тоже оглянулся на звук. — Ложись. Быстро! — шикнул он, толкнув Ангелину. Девушка быстро скинула с одного плеча лямку рюкзака и, закрыв лицо шарфом, крепко обхватила свою ношу руками и рухнула с ней на землю. Тут же на неё посыпались размокшие куски гниющих тел. Зажмурившись и задержав дыхание, Ангелина всеми силами старалась абстрагироваться от происходящего, но никак не получалось. Мерзкая жижа затекала в уши и нос, попадала под одежду и пропитывала её. Убедившись, что его спутницу максимально сложно заметить, Падаль спешно начал отряхиваться, и тут проливной дождь был как нельзя кстати. Он не особо беспокоился, Цербер имел острый нюх, но был совершенно бестолковым существом, наверное, ему можно было кинуть палочку подходящих габаритов для отвлечения, и это бы сработало. — Я уж думал не встретимся! — широко улыбнувшись, Падаль поднял голову, оказавшись в тени, которую отбрасывал адский пёс. — Какими судьбами!? — радостный рёв трёх голов, от которого звенело в ушах. Мокрый нос средней морды легко пихнул Падаль в плечо. — Ты с живой, что ли, обжимался? Когда успел? Дождь прекратился и небо побелело от выкатившегося знойного солнца. За секунду воздух стал обжигающе горячим. Чёрная шерсть Цербера тут же высохла и распушилась, и пёс лёг напротив собеседника. — Я смотрю, ты ещё не потерял здесь нюх! Удивительно, — мужчина усмехнулся, дружески похлопав Цербера по одной из морд. — Было дело. Вылез таки из могилы. Подебоширил у живых и сюда. Заскочил, вот, поздороваться... — Прыгал через два круга, чтобы встретиться со мной? Я польщен, — трёхголовый довольно фыркнул. — И куда направляешься? — Хочу навестить причину моего заточения, — соврал Падаль, перешагивая закопанную Ангелину. — Серафиму? И на что ты рассчитываешь? Не думаю, что она будет рада тебя видеть... — Не стоит недооценивать моё обаяние, — мужчина весело подмигнул. — Снова угодишь в могилу — не говори, что я не предупреждал. Давай переброшу, не собираешься же сам до неё прыгать... — Цербер поднялся. — А потом, может, обратно сюда. Я, как раз, обход закончу, поболтаем... — Да, я с радостью, только вот не надо меня к ней перебрасывать, я сам... — спешно возразил Падаль. — Да ну! Мне не сложно, дружище. Расскажешь потом, как прошло... — Нет! Подожди! Не надо! — последняя фраза была произнесена уже в падении. Не отходить от Ангелины было верным решением — она тоже благополучно провалилась в открывшуюся дверь.