Часть 1
17 ноября 2020 г., 23:57
Так уж получилось, что тройка из Песка часто наведывалась в Лист, да и не гнушались они задания делить. Тем более, все и так знали, что дело было не только в заданиях. Особенно, видя Шикамару, нервно жующего сигарету, в ожидании других Шиноби и Ли, крутящегося рядом.
И если с Темари и Гаарой все было предельно ясно, то непонятным оставалось то, что здесь забыл Канкуро. Конечно, это все можно списать на то, они всегда и везде были втроём, и оставить среднего брата одного в деревне они не могли, то возникал следующий вопрос: Канкуро на удивление не ворчал, а возвращался в Суну даже довольным. Темари, конечно, пыталась заподозрить его в чем-либо… Но все проходило безуспешно.
В один из таких вечеров, все втроём, они сидели очередной забегаловке, куда их занесло в компании Шикамару и Наруто. Под всеобщий гомон девушка отвела парня в сторону, допытываясь
— Канкуро, у тебя на протекторе длинный белый волос… Ну скажи, кто она? Я же только лучшего хочу, причем для тебя же… Да и тем более, все прекрасно видят, какой ты довольный ходишь.
Канкуро на такие заявления лишь хохотал и уверял сестру, что у него никого нет.
Но никто не придавал значения тому, почему рядом с ним часто вьется Акамару и его непоседливый хозяин. Канкуро ворчал на обоих, и заподозрить то, что эти двое в нежных отношениях никто бы и не подумал. Ну, ночует он у него. Какие никакие, друзья все же. Даже на тренировки вместе иногда таскались.
Правда, скорее Киба таскал возмущённого Канкуро, который до последнего ворчал на Акамару, норовившего сбить его с ног своей огромной тушей или вовсе одним мазком языка стереть краску с лица.
Когда однажды Киба появился в их компании с засосом под самым ухом, все были шокированы, но тактично промолчали. Кроме одного болвана.
— Киба?! Ты, кажется, подружку завёл, даттебайо! — в сердцах воскликнул Наруто, без задней мысли указывая на красное пятно на шее парня.
Собачник потёр ладонью след, неловко улыбаясь.
— Да это так… Случайно вышло.
Никто не заметил, как скрипнул зубами Канкуро, поправляя свой балахон. Кроме проницательной Темари. В голове девушки начал складываться паззл.
***
— Кто бы знал, как твоя «подружка» втрахивает тебя в постель, — уже этой ночью почти рычал в чужое ухо кукловод, держа парня за короткие патлы. Киба не любил сдерживаться, особенно во время секса. Отчего Канкуро часто приходилось закрывать ему ладонью рот, что бы тот не визжал. Но парня это не останавливало; он поскуливал, вцепляясь пальцами либо в плечи Куро, либо в подушку. Ногти у собачника всегда были непозволительной длины, поэтому парень часто гнал его за лечебной мазью к Сакуре. Но в моменты, когда он раздирал спину брюнета, запрокинув голову назад, Шиноби не мог взгляда оторвать от лица, искаженного удовольствием. От закушенной клыками до крови губы, от глаз, где зрачок затопил все возможное пространство. Он наклонялся, вдалбливаясь сильнее, и, замирая на пару секунд, втягивал его в поцелуй, зализывая ранки на нижней губе. Киба выгибался, хрипло выстанывал его имя, и с ним же на устах кончал, тихо подвывая, пока Канкуро достигал оргазма, без зазрения совести кончая внутрь. Прижимал его к постели своим же телом, и тягуче, лениво целовал. Так они проводили время и в ванной, быстро возвращаясь назад. Уже в постели, кукловод сгребал его в объятия, крепко обнимая, зарываясь во влажные каштановые волосы. Поддаваясь редким приступам нежности целовал туда же, поглаживая пальцами обнаженную спину и следы своих же укусов. Шептал, что никогда не оставит. И Киба сквозь сон прижимался к оголенной груди Шиноби песка, вёл носом по солнечному сплетению, будто впитывая в себя запах парня. В такие редкие, но невероятно чувственные моменты, Канкуро чувствовал, что он на месте. С этим непоседливым дураком и его огромной собакой. На небольшой постели, шепчущий ему разные нежности, на которые обычно был крайне скуп. И собачник сонно улыбался, хрипло бормотал признание в любви и наконец засыпал. Брюнет успокаивался, натягивая одеяло повыше, и тоже проваливался в сон.***
Видеться они стали чуть почаще, когда Шикамару с Темари всерьёз заявили о своих отношениях. Ещё не настолько, чтобы девушка окончательно уехала из Песка, но гостили друг у друга часто. Как-то незаметно, в Суну стал наведываться не только Нара и Ли, но и Киба с Акамару. Канкуро тогда, только вышедший из душа едва ли не в чем мать родила, застал у себя в комнате огромного пса и его хозяина, посапывающего на его, Канкуро, постели! Возмущению не было предела. Благо, хоть Акамару он в кровать не таскал, хотя шерсть его летала везде. Куро не особо жаловал собак, но этот пёс постоянно вился вокруг него, норовил поиграть, и брюнет довольно быстро сдался. В груди предательски теплело, когда он видел этого собачника на полу в своей мастерской, куда почти не позволял заходить первое время, рассказывающего собаке о тонкостях различных кукол. Вообще, его мастерская скоро стала их мастерской, чем он был крайне недоволен. Как святая святых, его рабочее место, где каждая пылинка должна быть на своём месте, она должна быть неприкосновенной. Инузука стал наведываться туда, когда Канкуро на сутки зависал за столом с марионеткой, пытаясь починить её, в попытках отвлечь от работы хотя бы в то время, когда они могли побыть вместе. Иногда, когда у Куро было уж очень хорошее настроение, он позволял усесться рядом или себе на колени, в совсем уж редких случаях, и рассказывал о своих работах. Иногда он вспоминал какие-то забавные истории, иногда жестокие и выматывающие битвы, а ещё просто рассказывал о работе своих кукол. Увлекался настолько, что даже наглядно показывал, натягивая нити чакры. Киба в такие моменты боялся дышать. Домашний, спокойный, иногда даже с улыбкой на лице Канкуро был воплощением всех его самых сокровенных желаний и мечтаний. Таким он позволял себя видеть Кибе, а значит доверял. Доверял безмерно, всем своим естеством, даже не задумываясь над этим. И парень слушал все эти истории. Кукловод настолько интересно рассказывал о своих творениях, что он невольно заслушивался. Иногда отвлекался, залипая просто на эмоции, что проносились по чужому лицу. Вызывая возмущенные ворчания, клал ладони на скулы, не покрытые краской, и целовал. В уголок губ, в щеку, в нос. Канкуро, естественно, бурчал, что он не девчонка какая-то, что бы так с ним нежничать, что он вовсе не нуждается в таком, и более того, это так глупо и сентиментально. Но Инузука его толком не слушал. Он знал, что любят его, что любит он. Не стеснялся показывать это в непривычных для них нежностях. Темари, стоящая тенью вдалеке, у самого входа, подняла уголки губ в лёгкой улыбке. Они её не заметили, и это главное. Как бы её брат не старался скрыть свои отношения, это видно. Вроде, её послал Шикамару, попросив найти друга, чтобы просто собраться всем вместе да поужинать. Но видимо, этим двоим не до ужина. Покачав головой, куноичи так же бесшумно и незаметно скрылась, как и появилась. Позже они, конечно, все же собрались все вшестером. За большим столом всегда стоял шум. Канкуро как всегда был чем-то недоволен, Киба с Шикамару хохотали над какими-то шутками, Гаара скромно улыбался. Темари перешептывалась о чем-то с Ли, и эти двое тоже иногда смеялись. Ужин проходил продуктивно. Особенно весело стало в тот момент, когда Девушка поставила на стол бутылку сакэ. Напиваться вусмерть никто не хотел. Ли даже не дали понюхать алкоголя, Гаара сделал пару глотков и спокойно, даже флегматично рассуждал о философских вещах. Шикамару издавал пошлые шутки и получал подзатыльники от Темари. Киба особо не следил за Канкуро, считая, что он взрослый и сам знает, что можно, а что нет. Однако, когда Кукловод встал из-за стола и, сделав пару шагов, почти моментально рухнул на колени собачника, тот едва сдержал вскрик неожиданности. Издал тихий «аф» Акамару, и поднялся на ноги, всем своим видом выражая, что он готов помочь. — Я уведу его, ладно? — получив настороженный кивок от старшей сестры парня, Инузука осторожно подхватил Куро под локоть, помогая подняться.***
Пьяный Собаку но Канкуро страшная вещь. Воистину. Брюнет лежал на коленях шиноби Листа, пялясь в потолок. Киба, в первый раз видящий его в таком состоянии, был слегка растерян. — А помнишь… — вдруг издал слегка хрипый голос он, — наш первый поцелуй? Киба усмехнулся внутри себя, и осторожно кивнул, пальцами мягко перебирая жёсткие пряди волос. Такое забудешь… — Кажется, я тогда получил сильное ранение в бою. Ты с Акамару дотащил меня до какой-то поляны… Я начал отключаться, а ты занервничал, — Инузука сделал судорожный вдох, но брюнет этого будто не заметил. Он тогда действительно испугался… — И что бы привести меня в чувство, поцеловал. Знаешь, я был в шоке. Но я не мог сказать что мне это не понравилось. Ты заставил меня долго думать над тем, что произошло. Было это актом спасения моего рассудка, или же… Ты так успокаивал сам себя? — пальцы, перебирающие его волосы, дрогнули. Они с Канкуро не говорили на такие темы. Считали это не особо нужным. Каждый из них понимал, что они шиноби, и могут погибнуть в бою рано или поздно. Поэтому, такие разговоры не поднимались. Сейчас же… Пьяный Кукловод, возможно говорил все то, что беспокоило его. Или же наоборот, с трепетом вспоминал тот момент. — А потом я тебя поцеловал. Уже в лазарете, когда нас подлатали. Кажется, тогда я тебя и трахнул, — брюнет усмехнулся, и поймал блуждающие в его волосах пальцы. Киба тихо выдохнул и облизнул резко пересохшие губы. Он помнил все до мельчайших подробностей. — Похоже, тебе очень понравилось, -Куро улыбнулся, видимо, замечая румянец на щеках парня. — Ты старше меня на два года, а ведёшь себя как обалдуй, — беззлобно произнёс Киба, переплетая их пальцы, запуская в чужие волосы вторую руку. Кукловод, глядя в спокойные глаза с вертикальным зрачком, поднес их сцепленные руки к губам и чуть прикусил костяшку на руке Инузуки. Тот чуть прищурился, наблюдая за ехидными глазами парня. Брюнет поднялся с колен собачника, роняя его на постель, и сам чуть едва не свалился с него. — Пьянь, — вздохнул Киба, притягивая неуклюжего кукловода к себе, накрывая его губы в поцелуе. Куро прижался к телу парня, накрывая его собой. Их разница в росте была совсем небольшой, но он все равно чувствовал себя больше и крупнее, и его поглощал синдром защитника. Даже будучи сильно пьяным, не мог отказаться от того, что бы подразнить собачника. Ведя влажными губами по абрису челюсти, он дошёл до ушей, задевая языком мочку, втягивая её в рот, слегка прикусывая. У шиноби Песка ласки всегда были такие: кусачие, хотя по логике кусаться должен был вовсе не он. Инузука тихо выдыхает, замычав. Куро покрывает поцелуями порозовевшее ухо, и спускается к шее. Резко кусает, вызывая несдержанный стон со стороны Кибы. Парень цепляется одной рукой за чужое плечо, держась. Ничто не способно его сейчас остановить. Тихие вздохи партнёра будоражили сознание. Прокатывались раскаленным железом по коже, вызывая сотни мурашек и ещё больше желания ласкать, ласкать, пока он не будет сипло стонать, почти скулить, умолять его… Пока он не будет сходить с ума окончательно, не боясь в голос просить его, Канкуро, чтобы он взял его. Голодный до прикосновений, хозяйской ласки, этот щенок изгибается в объятиях Куро. Он вновь впивается в его шею, кусая яростно, втягивая кожу, оставляя засос около адамового яблока, водя по нему же языком. Не смея отстраниться, стягивает с Кибы куртку. И тот подаётся, крайне покорно, выпутываясь из одежды. Зарывается пальцами в тёмные волосы и оттягивает от своей шеи, сжав в кулаке пряди. Парень почти рычит, отрываясь, поднимаясь на руках, смотря на Инузуку. Он раскраснелся, глаза блестели от голода. Постоянно облизывал пересыхающие губы. Кукловод и сам облизывается, наблюдая за ним. Шиноби скользит по груди полностью одетого парня, срывая с него протектор, упавший на пол с жалобным лязгом. Он не мог позволить себе, что Канкуро остался в одежде. Он заводит ладони под форму брюнета, и ведёт их вверх. Пересчитывает пальцами мышцы пресса, чуть царапая, не разрывая зрительного контакта. Внутри разгорается целое пламя, грозящее захлестнуть их обоих. Киба знает. Канкуро любит смотреть на него. Любит, когда он смотрит на него в ответ. Киба знает, что в такие моменты Шиноби Песка как и он сам — один сплошной оголенный провод. Их тела отзываются на каждое их прикосновение. Собачник снимает с него кофту, и, обняв за плечи, притягивает ближе к себе. Ему нужно быть ближе, максимально ближе. Чувствовать его тело рядом, ощущать его жар. Канкуро разжимает чужие объятия, и скользит взглядом по чужому торсу, прикрытому лишь сеткой. Склоняется над грудью парня, и цепляет языком возбужденный сосок сквозь одежду. Киба почти скулит, прогнувшись в спине. Одну ладонь парень опускает на его бок, и прихватывает бусину зубами. Слегка прикусывает, и вновь лижет. А потом дует. Инузука от такой незатейливой ласки подаётся корпусом на встречу, а с губ его срывается самый настоящий стон, полный нетерпения и возбуждения. Канкуро любит, когда его щенок изнывает от возбуждения и желания. Он любит его ласкать, иной раз увлекаясь до такой степени, что успевает довести парня до оргазма, забывая о своём возбуждении. Даже будучи пьяным, он не может отвлечься от такого. Кукловод сам не замечает, когда успевает стащить с парня кофту и штаны. У Кибы красивое, поджарое, как у любого шиноби тело. Когда он двигается, когда выгибается, видно, как напрягаются мышцы, как тянутся они под кожей. Эта невероятная сила, скрытая в достаточно небольшом теле. О, его это заводит. Ещё как. Брюнет втягивает Кибу в поцелуй. Мокрый, горячий, до сладких судорог внизу живота. В процессе, почти ласково кусаясь, снимает последний элемент одежды и отстраняется. Слышно тяжёлое влажное дыхание, ему иногда даже кажется, что он видит, как парень под ним подрагивает. — Канкуро, пожалуйста! — Инузука готовь кричать от того, как едва ли не болезненным комом возбуждение тянет внизу живота. И в этот раз Канкуро не может томить сам себя. Он стягивает со стола бутылек с маслом, предусмотрительно поставленный туда заранее. На подготовку много времени не тратит: Киба любит с натягом, почти до боли. Тем более сейчас, доведенный до исступления. Пальцы у Канкуро всегда точные. Попадают чётко туда, куда надо, заставляя парня под ним едва ли не рвать на себе волосы. Каждая фрикция сопровождается шлепком влажной кожи о кожу. На широких плечах шиноби лежат узкие лодыжки, которые он покусывает от переизбытка чувств и страсти, иногда прикрывая глаза. Красные полосы на щеках Кибы поплыли ещё до этого, а сейчас и вовсе почти расползлись по и без того румяному лицу. Однако им обоим далеко не до этого. Инузука не боится стонать в голос; уже все равно. Тем более, как можно сдержать голос, когда твой парень так восхитительно несдержанно трахает тебя. Канкуро низко, хрипло стонет, и толкается особенно глубоко. Смотрит в чужие огромные зрачки и облизывается. Кибе этого хватает, чтобы выгнуться в спине и с именем любовника на губах излиться на свой живот, даже не касаясь себя.***
Он очень хочет думать что все, что было ночью, его дурной сон. Потому что осознавать, что он стонал во весь голос под пьяным Куро вообще не хочется. Столько времени соблюдать осторожность и негласные правила, что бы в один день спалиться, просто громко потрахавшись. Кажется, они вчера вырубились, даже не дойдя до ванной. Кукловод сзади ворочается и сдавленно матерится. Первое, что он видит, распахнув свинцовые веки это то, как Киба смотрит на него с немым укором в глазах. — Значит, не сон… — Вместо голоса из горла вырывается хрип, и тот закашливается. Инузука возмущается аж до того момента, как они успевают помыться, одеться, нанести макияж и даже дойти до так называемой гостиной. Их встречают четыре пары ехидных глаз. Киба невозмутимо пихает Шикамару в бедро и садится рядом, отбирая у него чашку с кофе. Тот хмыкает. Темари с насмешливой улыбкой переводит взгляд с Инузуки на брата и обратно. — Да, черт возьми, это было громко! — первым не выдерживает Канкуро. Киба усилием воли не давится кофе. Гаара розовеет щеками, А Ли, кажется, это вообще не интересует. — Вас было слышно всего два раза, — Темари начинает смеяться, звонко и заливисто. Нара с улыбкой закуривает, а собачник почти скрипит зубами. Вся эта ситуация одновременно напрягала и смущала его. — Сабаку но Канкуро, — девушка едва сдерживает смех, подходя к кукловоду, — Давно ты стал шиноби Листа? — Куро сначала неверяще смотрит на неё, пока девушка не стягивает с него повязку, показывая ему самому, — Вы протекторы перепутали, идиоты. Киба смеётся почти истерически. Противный Нара хлопает его по плечу и ухмыляется. — Мы все знали уже как два месяца. Все ждали, пока вы сами признаетесь. — Знаешь, куда иди? — парень отставляет отобранную у друга чашку. — Только слепой способен не заметить, как вы пожираете друг друга взглядом, — шатен пожимает плечами, — Расскажешь Наруто про свою подружку? В этот раз смеются почти все, даже Канкуро, которого почти отпустило напряжение. А Шикамару убегает от злого Кибы…
