Принятие

Скажи, каково это жить, когда твоя любовь Такая огромная и больше чем весна Так удивлённо глядит на этот мир Не понимая, зачем она нужна...

      Когда Анкалагон пришел в мир людей, особого представления о том, как надо себя вести, не было. Единственное, что он знал – то, что посоветовал Столас.       Мысль углубиться в сферу психологии пришла спонтанно, в какой-то из книг, что демон «проглотил», когда изучал чужую библиотеку, об этом было лишь упоминание. Но, возможно, именно эта самая мелочь и помогла черноволосому пройти успешную «социализацию» в человеческом мире. И когда теория была усвоена, пришло время для «практики», основанием которой стало всего одно выбранное направление – наблюдение. Чаще всего невключенное, так как парень понимал, что его открытое присутствие может повлиять на реакции и поведение тех, за кем он наблюдал. И, с учетом имеющихся сил, это не было особой проблемы.       Вот и сейчас, даже зная, что его присутствие никак не будет замечено – как в той ситуации, когда он спас девочку – но стоя в самом отдаленном углу, Анкалагон наблюдал.       Неро и Кирие, что сейчас были на кухне и готовили обед, весело болтали о каком-то приюте, о каких-то детях, о поездке, которую давно планировали. Они выглядели такими домашними. Такими мягкими. Такими нежными друг с другом. В их глазах, мимолетных прикосновениях, да даже в интонации было столько любви, что Анк, который «включил» свою "эмпатию", уже даже не пытался перестать как-то мягко? улыбаться.       Одновременно с этим он пытался понять, почему же эти двое так любят друг друга. Ладно Неро, но Кирие… Парень рядом с ней был, пусть и на четверть, но демоном. Любая, узнав, тут же постаралась бы быть как можно дальше. Почему же тут было не так? Ведь и беловолосый, рассуждал парень, должен понимать, что с его образом жизни он, рано или поздно, просто не вернется домой. Да и сам факт того, что Неро – не совсем человек, ставит Кирие под удар. – Любая привязанность – это слабость, по которой могут ударить твои враги, – такая аксиома была в жизни Анка.       Сам он ни к кому никогда не привязывался. Просто не смог бы, даже если очень захотелось. Так почему же охотник, зная все риски – а черноволосый почему-то был уверен, что он о них знает – продолжал так сильно любить эту девушку?       Демон часто задавался вопросами, которые, скорее всего, люди отнесли бы к понятию экзистенциальные (вопросы, относящиеся к существованию и смыслу бытия). На какие-то он находил объяснения в психологии и природе человека. Какие-то так и оставались на уровне предположений, генерируемых его живым умом – единственным инструментом, кроме тела, познания себя и мира вокруг. Видимо, и этот вопрос был один из них.       Так что теперь, наложив на себя абсолютную завесу, он стоял в углу чужого дома, наблюдая за его хозяевами. Обычно Анкалагон старался не влезать в чужое пространство, так как сам не жаловал, когда влезали в его. Но ведь он конкретным текстом сказал Неро, что его сохранность – приоритет. Значит, сам для себя подытожил демон, ничего не нарушается.

Вот моя стена А там за стеной Реки, города Весь шар земной Но выше чем она Небо надо мной И лестница туда Это путь мой...

      Если бы кто-то спросил Кирие, было ли такое, что Неро пугал ее, она бы не стала врать. Само собой, не сразу можно привыкнуть к тому, что твой любимый – не совсем человек, но, на собственное удивление, у нее получилось сделать это быстро.       Кто-то за это мог бы назвать девушку лицемерной, но это было не так. Она умела признавать свои страхи и опасения. Но если бы кто-то заявил, что беловолосый, из-за своей природы, далек от человеческого, она, не стесняясь, послала бы "умника" куда подальше (Ох уж это влияние Неро!). Ведь, не смотря на все, она никогда не переставала видеть в этом бунтаре с большим и добрым сердцем человека. Который любит ее. Которого любит она.       Само собой, когда парень попросил быть осторожнее и сообщать всякий раз, если черноволосый заявится на порог – а лучше вообще не пускать его – это не удивило ее. Но даже забота любимого человека не могла перекрыть того, что Кирие улавливала на каком-то интуитивном уровне, стоило «чужаку» пусть всего пару раз, но оказаться рядом. Ну хоть бейся головой, а не чувствовала она какой-то опасности от Анкалагона.       Да, тот факт, что он стер себя из ее и Нико воспоминаний, не порадовал. Но и какой-то неприязни не вызвал. «Просто испугался» – Кирие хотелось почему-то так оправдать черного демона, но от того же Неро она знала, что тот не может чувствовать эмоций. И все же было какое-то «но», которое девушка никак не могла себе объяснить.       В какой-то момент, проходя через гостиную, на периферии зрения ей показалось, что кто-то стоит в углу, что заставило ее обернуться. Но ничего, кроме самого чуть затемненного угла она не увидела. – Надо собраться, – тихо выдохнула Кирие и, тряхнув головой, продолжила свой путь.

Так много прыти в тех, кто верит в правду зла Им всё открыто и дороги не в грязи А что же мне делать? Я хочу узнать Кто я такой и как себя простить...

      Анкалагон стоял в другом углу, смотря на говорящего по телефону Неро. Еще буквально несколько минут назад он и рыжеволосая, сидя в обнимку и смотря какую-то смешную – пара периодически смеялась, так что черноволосый решил, что она смешная – передачу, лучезарно улыбались, не глядя поглаживая ладони друг друга.       В какой-то момент демон засмотрелся на них, после переведя взгляд на свою ладонь, и в голове впервые возникла мысль, что за все его недолгое существование никто не смотрел на него так, как Неро и Кирие смотрят друг на друга. Никто не улыбался ему так. И никто не держал его руку так, как это делают они. – Любая привязанность – это слабость, по которой могут ударить твои враги, – сейчас эта мысль почему-то больше казалась Анку оправданием.       В конце концов, кто он такой, чтобы на что-то рассчитывать? Да и нужно ли ему было на что-то рассчитывать? Хотелось ли? Черноволосый не знал. Ведь у того же Спарды, что тоже был чистым демоном, было, как минимум, одно преимущество – эмоции. Он же не заставил ту женщину полюбить себя. Он же, скорее всего, сам ее любил. И детей своих, возможно, любил. И внука, наверное, полюбил бы…       Абсолютно неслышно выдохнув, Анкалагон поднял глаза на охотника, что был хмур и сосредоточен. – Демоны, – тут же понял все парень.       Пусть охотник и старался выглядеть если не доброжелательно, то, как минимум, не враждебно, но настрой с эмоциями никуда не девались. И в 90% случаев, когда черный демон находился рядом с потомком Спарды, тот был натянут, словно струна.       Анк все понимал и, даже если бы и мог, не обиделся. В конце концов, он – всего лишь демон, что свалился на чужую голову. – Ничего, – говорил себе парень. – Осталось еще шесть мест, и тогда я покину этот город. Итак задержался.       Беловолосый положил трубку, тут же окликая свою гениальную подругу, начав собираться и прося ту поторапливаться.       Анкалагон видел, как задорность сменилась обеспокоенностью, когда рыжеволосая провожала этих двоих. Как просила быть осторожнее. Как оружейница и охотник лучезарно улыбнулись ей. Черному демону никто так не улыбался.       На мгновенье прикрыв глаза, он тут же дал понять оставшемуся на улице Врану следовать за ними и оказать беловолосому помощь, если такова будет необходима. Почему-то именно сейчас Анкалагону захотелось остаться тут, рядом с этой беззащитной, словно тростинка, девушкой, которая, проводив обоих, вышла во внутренний дворик, уделив время цветам – особенно диким ромашкам, тем самым, что она забрала во время их первой встречи, что выглядели почти завядшими.       Почему-то сейчас, смотря на чужую спину, черноволосому захотелось перестать скрываться. Чтобы его увидели. Чтобы и ему улыбнулись.

Вот моя стена А там за стеной Реки, города Весь шар земной Но выше чем она Небо надо мной И лестница туда Это путь мой...

      Вернувшись в дом, Кирие решила заварить себе ягодного чаю и спокойно посидеть, наслаждаясь уютной тишиной ее дома прежде, чем она займется готовкой ужина, так как знала, что Нико с Неро вернутся вечером и, определенно, будут голодными. – Надеюсь, и он хорошо кушает, – почему-то пробежала в голове рыжеволосой такая мысль, и девушка опустила взгляд, смотря на плавающие в небольшом заварочном чайничке ягоды.       Одновременно с этим она почувствовала на себе чужой взгляд. Но это, почему-то, совершенно не испугало ее, а лишь заставило неторопливо повернуться.       Незваный гость смотрел в пол, его лицо не выражало никаких эмоций, но сердце Кирие почему-то сжалось. Она не знала, что довелось пережить черноволосому, был ли он другом или врагом на самом деле. Но сейчас, глядя на него, в ее голове промелькнуло всего одно слово: – Одинокий…       Мягко ступая, будто к зверьку, которого не хочется спугнуть, девушка остановилась в паре шагов от черного демона, что поднял на нее свои насыщено-фиолетовые с изумрудным ободком глаза. На их дне Кирие увидела боль и тоску, от чего невольно закусила губу. Глаза предательски защипало, а она все так же не разрывала зрительного контакта, не имея ни малейшего понятия, правда ли все, что она увидела, было в чужом взоре или же это – только игра ее доверчивого воображения.       Сглотнув вставший ком в горле, Кирие неторопливо протянула руку к чужой щеке. Сначала чуть прохладной кожи коснулись кончики пальцев, словно на проверку. Не встретив сопротивления, девушка положила свою мягкую теплую ладонь на чужую щеку, и стоящий перед ней демон, что совершенно равнодушным взглядом смотрел на нее, прикрыл глаза, чуть наклонив голову вбок, дабы прижать свою щеку к ее руке.

Вот бы понять людей, так проще их спасать Вот бы понять, как можно просто жить вдвоём И научиться не отводить глаза От глаз человека, что в зеркале моём...

      Анкалагон стоял в темном углу гостиной, наблюдая за веселым уютным ужином троих жильцов этого дома. Он покинул Кирие после выпитой чашки чая, дабы не провоцировать Неро, которому рыжеволосая, на удивление, выдала полуправду: она рассказала о факте «прихода» демона сюда, но умолчала, что он появился словно из неоткуда, так еще и был напоен чаем.       Наверное, подумал Анкалагон, та просто не хотела лишний раз беспокоить своего любимого. Странная штука, все же, эти отношения. И люди странные. Разные, но странные. Вроде они и были понятны демону, а вроде и нет. В голове невольно возникла ассоциация с матрешкой.       Тепло витающего в воздухе уюта черноволосый ощущал кожей. Вот только, это был чужой уют, который он, словно паразит, воровал сейчас у этих разных, но любящих и заботящихся друг о друге людей.       Можно ли было сказать, что об Анкалагоне кто-то заботился? Сложный вопрос. На ум мог бы прийти Столас, но тут, скорее всего, больше подошло бы определение деловых отношений, основанных на взаимном уважении и взаимной выгоде друг от друга.       Тихо выдохнув, черный демон посмотрел на полку над камином, неторопливо подойдя к ней, снова устремив свой взор на фото неизвестной ему девушки. Что так зацепило его в этом снимке, парень и сам не знал.       Кинув взгляд на весело переговаривающихся Нико, Кирие и Неро, он бесшумно взял рамку в руку, после чего подошел к зеркалу. Развернув фото к себе спиной, он прижал его к груди, бегая глазами то по своему отражению, то по отражению фотографии, словно пытаясь найти какое-то непонятное ему сходство.       Заслышав возню и шаги в свою сторону, Анкалагон, словно молния, метнулся обратно, так же бесшумно поставив рамку на место, снова «прячась» в самый темный угол.       Жильцы дома в своем темпе готовились ко сну, и все это время демон не смел покидать "укрытия", наблюдая за проходящими мимо людьми. И прежде, чем весь дом погрузился в объятия Морфея, рыжеволосая девушка остановилась в проходе между кухней и гостиной, глазами осматривая помещение, будто ища что-то. Или кого-то.       Анкалагон почему-то даже перестал дышать, не прельщала ему мысль о том, как переполошится весь дом – особенно его хозяин – если он вдруг тут появится. Но девушка, как-то печально-мягко улыбнувшись, вдруг тихими шагами прошла на кухню и так же тихо заварила ягодный чай, оставив около чашки на блюдечке несколько печенек.       Потушив везде свет, она еще раз окинула взглядом помещение, после чего скрылась на втором этаже, провожаемая взглядом Анкалагона, который, дождавшись, пока скрипнет дверь чужой спальни, бесшумно прошел на кухню, протянув руку, самыми кончиками пальцев почувствовав исходящее от чашки тепло.

Вот моя стена А там за стеной Реки, города Весь шар земной Но выше чем она Небо надо мной И лестница туда Это путь мой...

      Проснувшись поздно ночью, Кирие посетила уборную и уже намеревалась вернуться обратно в теплую постель к не менее теплому любимому человеку, как какой-то внутренний порыв заставил ее неторопливо спуститься на первый этаж.       Смотря по сторонам, уже более четко различая предметы, она прошла на кухню, тут же обратив внимание, что оставленного перед сном «дара» не было на месте. В этот же момент она услышала тихий шелест со стороны внутреннего двора, будто кто-то задел наполненный чем-то пакет.       На мгновенье прикусив губу, разрываясь между вариантами позвать Неро или проверить самой, она, накинув на себя лежавший на диване халат, направилась в сторону выхода.       Стараясь ступать как можно тише, она вышла на веранду, практически тут же замерев на месте. Около того места, где еще днем были умирающие дикие ромашки, сейчас, в прямом смысле этого слова, цвел и пах целый большой пятачок этих цветов. А около них, перепачканный землей и удобрениями, что стояли рядом, и которые Кирие никак не могла найти, на коленях сидел он, руками выравнивая влажную землю.       Видимо, уловив чужое присутствие, черноволосый повернулся, и девушка невольно умилилась следу от земли на его щеке. Все еще сидя на коленях, демон полностью повернулся к той, сложив руки и опустив глаза, и от этой картины ком снова встал в горле рыжеволосой, а глаза защипало.

«Одинокий»

      Позволив парочке слезинок скатиться по щекам, она легким бегом сорвалась с места, тут же садясь на колени рядом с черноволосым, крепко прижимая его к себе. Какая-то ее часть понимала, что это опасно. Но почему-то именно сейчас ей захотелось, чтобы этот странный одинокий демон ощутил всю ту благодарность, которую Кирие стремилась передать. Чтобы он почувствовал ее Свет. Чтобы сумел найти свой.       Рыжеволосая, стоило ей прижать к себе чужое тело, ощутила, как оно напряглось, как замерло дыхание и руки, что зависли над ней, не смея трогать. Как чуть быстрее забилось сердце. – Все хорошо, ты можешь обнять меня, если хочешь, – прошептала хозяйка дома, чуть сильнее прижав к себе черноволосого.       Даже не видя, она почувствовала, как тот сглотнул, как чуть заерзал и как нерешительно обвил своими руками ее, не сильно, будто боясь причинить боль или дискомфорт, прижимая к себе. Обнимая. – Ты больше не один, – Кирие не знала, почему именно эти слова сорвались с ее губ, но, черт возьми, они сейчас казались ей такими правильными.       Неважно, чувствует этот демон эмоции или нет. Он тоже живой. И ему тоже может хотеться, чтобы его увидели. Чтобы о нем позаботились. Чтобы его обняли. И сейчас обнявшие ее чуть сильнее руки были самым неоспоримым тому доказательством.       Второй замок рассыпался в прах.