Горы Ландегбера

      Ботинки утопали в рыхлой земле, глаза тонули в полумраке. Юноша выставил ладонь вперед, но предсказуемо, дальше нее ничего не было видно. Вокруг взвывал ветер, был слышен чей-то шепот. Шорохи и писк крыс, шелест листьев, а еще запах. Зловонный, стойкий, который никогда с тебя не смоется. Запах разлагающейся плоти и гнилой земли, который хотелось выхаркать. Глаза застилала пелена. Невозможно дышать здесь. Во рту стоял металлический вкус крови. Юноша протер глаза и на его ладони посыпались черви. Он резко обернулся и увидел себя в зеркале: у него не было глазниц, в образовавшихся ямках кишели белые трупные черви. Он закричал. Закричал и изо рта повалил пар вместе с червями. Закричал и провалился в землю по щиколотки. Закричал и услышал смех Волан де Морта. Закричал и кажется провалился в небытие. — Тебе не скрыться, Драко, — мерзкий голос уродливого монстра. — Нет! Исчезни! Уйди от меня! Уйди! — Драко! — Нет! — Драко, твою мать! Распахивает глаза, успевая схватить человека за предплечье. Поднимается на кровати, тяжело дыша, чувствуя липкий пот по всему телу. Рассматривает своего друга. — Блейз. Мулат высвобождает свою руку, беспокойно заглядывая в глаза Драко. — Ты меня здоровски напугал, дружище. Дыхание постепенно приходит в норму, голова все еще пульсирует, напоминая о недавнем кошмаре. — Все в норме. Это…бывает. — Если ты хочешь поговорить… — Нет, я правда в порядке. Пойду схожу в душ. И, спасибо, Блейз, — перед тем как скрыться в дверях, бросает блондин. Душ отрезвляет. Но мозг реагирует на все заторможенно, будто бы пребывая в прострации. Хотелось хорошенько выспаться, но было очевидно, что уснуть ему уже не удастся. Посмотрев на себя в зеркало, Драко ещё раз умылся холодной водой. Под глазами залегли синяки, а сам он казался истощенным. Было принято решение идти на завтрак.

***

Гермиона сидела на завтраке, ковыряясь ложкой в каше и задумчиво смотрела в книгу. Если бы её друзья были повнимательнее, то заметили бы, что она не переворачивала страницы уже долгое время. Взгляд сам нашел слизеринский стол. Нотт разговаривал с Малфоем, который выглядел так, будто его всю ночь пытали. Внезапно он улыбнулся, взял в руки виноград и поместив его между зубов, взглянул на нее и лопнул ягоду. Гермиона вздрогнула и отвернулась. — Грейнджер, не знал, что тебе нравится копаться в чужих вещах, — он спускался с лестницы, а она почувствовала себя полной дурой. Вернув подобие самообладания, Гермиона обернулась и решила, что лучше всего напасть первой. — Что вы вчера делали здесь с Малфоем? — она взглядом указала на книги и разбросанные листы по алхимии. Теодор медленно подходил к ней, сохраняя безмятежное выражение лица. Его темно каштановые волосы немного вились, губы были раскрыты, глаза сосредоточены на ней. Когда между ними остался лишь шаг, Теодор остановился. Лицо посерьезнело. — Тебе правда интересно, Гермиона? — собственное имя лезвием ударило по ушам, — Или мы можем вернуться к тому, что тебе просто нравится копаться в чужом белье. Тогда ты бы сказала раньше, я бы не закрывал дверь в свою спальню. Так даже приятней. Она скривилась, не понимая, что за игру он ведет. Он подметил ее вполне обычное красивое лицо. Рассмотрел каждый миллиметр, кажется. Вернулся глазами к её глазам. Отчетливо прочитал в них смятение. — Эти…эти письмена, — она сделала шаг к столу и движение рукой, указывая на него, — Это все похоже на то, что вас интересует жизнь Николаса Фламеля. Он сделал шаг к ней. — И что в этом такого, Грейнджер? Она нахмурилась, когда он назвал её по фамилии. — Если вы интересуетесь чем-то запрещенным… — О, ты такого мнения обо мне? — он опять улыбнулся. — То я доложу об этом декану. Она пыталась быть строгой, но это сложно сделать исходя из того, что Нотт был выше ее и к тому же, опять улыбался. Он улыбался как чеширский кот и одним движением оказался почти вплотную к Гермионе, так, что она могла рассмотреть все родинки у него на лице. — Я тебя уверяю, что ничего из того, что находится на этом столе, использовано мной только в благих намерениях. Я достаточно любопытен. Они обернулись одновременно на стук. Гермиона отпрыгнула от него, как ошпаренная, резко выдохнув и подошла к двери. Там ее ждал Рон. — Привет, — он наклонился и поцеловал ее. Она ответила на поцелуй немного скомкано. Теодор стоял и наблюдал за ними. Она обернулась, пересекаясь с ним взглядом и резко отвернулась обратно к Рону. — Идем на завтрак, — Рон неодобрительно посмотрел на Тео, но послушно пошел за ней. Самая умная ведьма столетия. Посмотрим, что ты сделаешь, если я вступлю в игру. Ты можешь сколько угодно хвастаться своими умениями и знаниями, но что ты сделаешь, когда твое сердце будет подчинено мне?

***

— Это глупо. Ты никогда не сможешь летать также хорошо как я. — Блейз захохотал. Пэнси в ответ раззадорилась, словно кошка, увидевшая мышь. — С такими суждениями, Блейз, я удивлена, что на тебя обращают внимание девушки, а не парни. Тут настала очередь Забини усмехаться. — Я не видел, чтобы девушки летали также хорошо, как парни. Никогда такого не было. Наша слизеринская команда состоит только из парней. Пэнси посмотрела на него с гаденькой улыбочкой, мол, ты сам себя подставил. — Напомни-ка, когда наша слизеринская команда в последний раз выигрывала у Львов? Может дело в девчонке Уизли? Драко весело глянул на девушку. — Тогда нам следует взять тебя в команду, Пэнс, как залог нашей победы. Она закатила глаза. — Да, я прям вижу, как она отвлекает противников своим размером груди или говорит «ох, кажется моя метла не слушается меня, может ты поможешь мне?». Ауч! За что? — подушка прилетела прямо в лицо. — Ты придурок, Забини, и мне не нужна причина, чтобы швырнуть подушку тебе в лицо, — Пэнс заметно развеселилась. Они сидели в гостиной Слизерина уже второй час и Драко чувствовал себя максимально комфортно. Ему не хватало этого, всегда будет не хватать. Дружеских посиделок, перепалок и шуток. Дверь отворилась и к ним зашел Тео. — Ого, кто пожаловал к нам в нашу обитель. Сам господин староста сией школы. А можно не кланяться вам в ноги? — Тебе нельзя. Забини притворно обиженно схватился за сердце. Нотт плюхнулся рядом с Драко, закидывая руку на диван. Пэнси сидела чуть поодаль, а Блейз занял кресло со стороны Тео. — Как дела, Тео? Не скучаешь по нам? — Паркинсон игриво подергала бровями. Драко всегда нравилась Пэнси. Она была единственной девчонкой в их компании, они даже встречались какое-то время, но потом поняли, что это скорее было из-за ударивших в голову гормонов. Она была прямолинейной, иногда грубой и могла показаться жестокой. Но ей просто нужно было мужское плечо, чтобы перед ним раскрыться и показать, какая она на самом деле беззащитная и как нуждается в любви. Иногда Драко жалел, что он не оказался этим плечом. — Я только и делаю, что скучаю. Дела старостата такие утомительные. Мне не хватает веселья и наших вечеринок. Блейз улыбнулся. — Я ждал этого. Разве твоя гостиная старост не предусматривает полную свободу? — Я свободен там не больше, чем здесь, — Тео поправил прическу. — Вы это слышали? Он только что сказал, что все эти года ему не нравилось жить с нами. Власть меняет людей, я говорил вам. Драко нахмурился. Ох, он знал об этом не хуже других. Что такое, когда с высоты, которую ты сам себе придумал, тебя швыряют в самый низ на такое мрачное дно, в котором ты думаешь, что смерть — это подарок. — Ты просто завидуешь, Блейз, это все знают. Он хотел сам быть старостой школы, — Пэнс закинула ногу на ногу, продолжая ухмыляться. Блейз приоткрыл рот в искусственном удивлении. — Как ты узнала? Да я мечтаю жить в одной гостиной с Грейнджер! — Я обязательно передам ей это, — Тео ухмыльнулся, — Кстати, Драко, можешь подежурить сегодня за меня? У меня есть срочные дела. Драко вынырнул из своих мыслей, переводя взгляд на друга, что сидел непривычно близко. — Что за дела? — голос чуть охрипший. — У меня свидание с кое-кем, я не могу перенести. Выручишь меня, друг? Свидание? У Тео? Да он даже прикасаться к себе не позволял почти никому, а в свободное время пропадал в библиотеке. Драко нахмурился. Только если…да нет, бред. — Без проблем. Тео похлопал его по плечу, а ребята продолжили диалог на тему «Кто эта таинственная незнакомка?» или как выразился Блейз «а может незнакомец».

***

Гермиона прогуливалась по коридорам, начав обход без Теодора. Его не было в гостиной, а искать его по замку времени не было. Да и желания тоже. Он вел себя странно. Или это было странно для нее, от того, что они не общались никогда раньше? Она не знала. В любом случае его поведение смущало ее, по непонятным для нее причинам, а ещё, что пугало, внушало какое-то доверие. Услышав шаги за спиной, она обернулась. Нотт? В глубине коридора показался высокий парень, который шел уверенным ровным шагом к ней. В свете луны блеснула платиновая макушка. Малфой. — Малфой, сейчас отбой, несмотря на то, что ты староста факультета… — Грейнджер, просто заткнись. Тео попросил заменить его. Она опешила. — Что? Почему именно тебя? — Может ты его достала? Он остановился не доходя до нее метр. Она закатила глаза. — Конечно, а теперь давай… — А теперь ты закроешь рот и я представлю, что тебя здесь нет, — он прошел дальше, не оборачиваясь. Гермиона раздраженно пошла следом, решив, что с этим самодуром нет смысла даже спорить. Он гнилой как и все его нутро. Если хочет говорить все эти слова — то пускай. Её это все не касается. А Драко шел и раздражался от ее слишком громких и неровных шагов. Он не хотел грубить, но слова сами вылетали из его рта, когда кто-то общался с ним в подобном тоне. Этот тон он ненавидел. Высокомерный, нравоучительный. Хотелось раздавить его как букашку. Хотелось сказать очень многое. Ты не знаешь, что я пережил, чертова сука, чтобы ты так обращалась ко мне. Так делал отец. Общался с ним исключительно пренебрежительно и Драко чувствовал себя совсем маленьким и ничего не значащим мальчиком. Будто он ничего не стоит. Он стал ненавидеть этот тон. Поэтому когда слышал его, а он слышал его всегда, когда Грейнджер обращалась к нему, у него в голове срабатывал переключатель. В детстве Драко пытался пародировать этот тон отца и разговаривать также. В какой-то момент это настолько сильно пустило корни в нем, что в притворстве не было нужды. И поэтому он никогда не мог общаться в каком-то подобии нормальности с такими как Грейнджер. Которые ставят свое зазнайство превыше себя. Сначала идет их горделивый нос, а только потом человек. — Малфой, а можно идти не так быстро? Гермиона терпела как могла, но превращать дежурство в сдачу кросса ей не хотелось. Он обернулся. Глаза злостно блеснули в темноте. Она только сейчас поняла, что он всегда был во всем черном. Как это контрастировало с ним, но сидело всегда идеально. Взгляд был раздраженный и с вселенской усталостью где-то внутри. Но через секунду все исчезло и она подумала, что ей показалось. — Ты предлагаешь мне идти медленнее, чтобы не оставлять тебя одну в темноте? Думаешь мне не все равно? — шаг вперед. Она сглотнула. — Я просто предлагаю нормально закончить это дежурство. — Нормально? Предлагаешь мне дружбу? Он недобро усмехнулся. — Мы никогда не сможем быть друзьями, Малфой. И в этом она была права. — Поэтому будь добра заткнуться и просто идти за мной, — он хотел развернуться. — Да с чего ты меня вообще затыкаешь? Я не твоя прислуга, Малфой — она сделала два шага вперед, — Общайся со мной подобающе. Уважай меня или я сотру тебя в порошок. В его глазах закружили бесенята, хотя секундное удивление проскочило, когда Грейнджер сама подошла к нему. — Подобающе? — голос преобрел сладость, так разговаривают обычно с любовницами, — Скажи мне, Грейнджер, как нужно разговаривать с тобой подобающе? Он решил, что больше не сделает ни шага к ней. Иначе убьет ее на месте. Она настороженно посмотрела, оценив шансы того, была ли это ловушка. В голове у Гермионы трубило «здесь есть подвох!», но она все равно продолжила, задрав голову вверх: — Во-первых… Внезапный рывок, палочка уткнулась в мужскую грудь. Гермиона смотрела на него как на врага. Он знал, что нельзя было делать этот шаг. Но ее тон все испортил. То, как она вызывающе подняла подбородок. То, как говорила. С надменностью. С пренебрежением. То, как сейчас смотрела. Храбрилась, но в глазах промелькнул испуг. Палочка неуверенно царапала его пиджак. Мерзкая ухмылка испортила его лицо ещё больше. — Дура. Она опешила. А Малфой молча развернулся и ушел без оглядки на причину его злости.