Подземные воды

— Полицию и скорую не звать, в пещеру не лезть, сигнальные ракеты не использовать, — Эльд подчеркивал каждый пункт списка высоко поднятым указательным пальцем. — Ждать здесь, держать катер готовым к старту. Арли, если почувствуешь что-то странное, немедленно экранируйся и поднимай силовое поле, не взлетать ни в коем случае, внизу безопаснее!  — Есть, сэр, — совершенно серьёзно отвечал Арли, приложив руку к кепке. Ребята помогли обоим комиссарам облачиться в скалолазную упряжь, пристегнули карабины и пряжки. «Восьмёрку» на поясе Эльд завязал сам, не задумавшись ни на мгновение, и Милодар в который раз невольно залюбовался его ловкостью в обращении с любыми верёвками и шнурками. Мысли разбегались неочевидными ассоциациями, и на момент он представил Эльда вяжущим сложное кружево, да так живо представил, что чуть не рассмеялся. Эльд и кружева, ну загнул! Поясной карабин с блоком достался фиксианцу, как обладателю лишней пары рук, а жёсткий узел-«восьмёрка» — землянину, и в этом тоже была своя, правильная логика. Перед ними дышала чернотой неровная пасть пещеры, и казалось удивительным, как такое место могло оказаться на фиксианской территории: фон оттуда и правда шёл премерзкий! Вход, заставивший их сразу пригнуться, становился с каждым метром всё уже и ниже, так что пришлось встать на четвереньки. Милодар полз, тихо чертыхаясь и завидуя Эльду, чьи походные ботинки маячили у него прямо перед носом. Ему-то не приходится постоянно чиркать спиной по мокрому потолку тоннеля и протирать локтями пол! Фиксианец передвигался, как многорукая гусеница, даже не пачкая верхние ладони, и мог хотя бы почесать лицо, не оставив на нём грязные полосы. Темнота в пещере не позволяла видеть дальше собственных рук, так что комиссар в который раз мысленно похвалил себя за многочисленные импланты, в частности — инфракрасное зрение. Всё-таки люди терялись на фоне других рас каким-то странным, усреднённым вариантом, ну да голь на выдумки хитра! Хочешь жить — умей вертеться, никогда не знаешь, что тебе обернётся преимуществом. Вот сигнальный имплант, например, ставший самопальным эмоузлом, или тот же инфракрасный, и даже искусственные зубы-резцы — ими не только проволоку перекусить можно, а ещё и смотрятся красиво… Эльд остановился, как вкопанный, и перебил все размышления о модификациях проехавшим перед самым лицом задним ботинком.  — Ну, что там? — спросил Милодар. — Вы не прозрачный!  — Пока чисто, там большая зала, — отвечал фиксианец. — Точно так и было, ничего не изменилось, придётся слезть по стене, но здесь полно каких-то корней и выступов. Он передал назад моток верёвки и без лишних слов полез вниз, пристёгивая небольшие карабины то к одному, то к другому толстому корню.  — Оставим верёвку здесь, — пояснил он, — больше спусков не будет, там вода.  — Мне кажется, что вы снова помните больше, чем говорите, — заметил Милодар, сползая больше по верёвке, чем по стене. Какой-то небольшой корень обжёг руку, не то колючий, не то ядовитый. Стоп, ядовитый, на спутнике Фикса? Чушь какая! Эльд слегка откинулся, всем весом повис на упряжке: несмотря на рост, он был очень лёгким и без балласта едва мог служить хоть какой-то страховкой. Глаза у него светились, радужка выглядела неоновой чертой вокруг огромных, как у ночного животного, зрачков. Пещера оказалась огромной, уходящей конусом вверх залой: весь пол, стены и потолок оплетали корни деревьев, змеились и путались, поросшие скользким мхом. Местами из хитросплетения растительности выглядывали какие-то элементы архитектуры; вода струилась с потолка, сбегала по стенам и холодными каплями вытекала из позеленевших бронзовых чаш.  — Красиво, — приглушённо сказал Милодар — голос отражался от стен, так что неясно было, откуда в замшелой зале такая акустика. — Теперь понимаю, откуда слухи про кракена, правда на щупальца похоже. Что это?  — Это, — задумался Эльд, — это, — тут он произнёс нехорошее слово и вздрогнул, как ужаленный, переступив с ноги на ногу, — судьба какая-то, карма, если хотите. Я не знаю, зачем сюда понесло Кизир, но меня здесь быть не должно. Я своё уже нашёл.  — Яснее говорите, — рассердился Милодар.  — Яснее? — Эльд вдруг сверкнул глазами в непривычной ярости. — Что это за место? Да мы с вами с самого начала водим хороводы вокруг илхи! Эта штука, Милодар, это илховый корень, самое сердце дерева. Не хочу даже обсуждать! Пойдёмте, нужно найти Кизир…  — Корень? — переспросил Милодар. — На такой глубине, в камне?  — Да, — нехотя отвечал Эльд. — Илха фильтрует эмофон, но она не одна, их везде много. А это как бы абсолютная илха, сумма каждой конкретной илхи во всём времени и пространстве. В этом смысле любое дерево может стать илхой, а может и не стать.  — Даже берёза? — Милодар осторожно шагнул вперёд, стараясь не подскользнуться на влажных корнях.  — Даже она. А здесь — корень этой абсолютной илхи, мощнейший энергоотвод. Подходящее место для тёмного ритуала… Сюда уходит весь негатив, очищается, сгорает прямо в ядре. Да, кажется, эти башни что-то вроде ретранслятора! Не знал никогда, а теперь почему-то помню.  — Ритуала?! — не выдержал Милодар. — Эльд, выкладывайте всё как есть! Что, чёрт побери, с вами здесь сделали?!  — Со мной? — осторожно переспросил Эльд. — Почему со мной? Мы пытались призвать кракена, конечно, но я же говорил вам, что ничего не вышло. Смотрите, там Кизир! Оба комиссара немедленно присели, прижались к одной из бронзовых чаш. Кизир во весь рост стояла на скале у самой воды — в своём природном облике, одна, совершенно спокойная. На ней был только широкий тканевый пояс и ошейник, который она не снимала даже во сне. Озеро тихо лизало скалу и когтистые ноги девочки, ручеёк воды стекал с потолка прямо ей на плечи.  — Простудится, — машинально прошептал Милодар.  — Тсс, — Эльд подтолкнул его в бок. — Не простудится, она на Луне в одном шлеме гуляла. Но смотрите-ка, я не я буду, если она не попытается вызвать кракена!  — Нужно остановить, — Милодар стукнул кулаком по металлу чаши. — Что бы вы не говорили, зуб даю, что это кракен вас тогда покалечил!  — Не было никакого кракена! Кизир шевельнулась, раскинула клешни и шагнула на месте, как бы собираясь броситься в воду. Шагнула ещё раз, потрясая клешнями над головой, растопырив все вторичные лапки и угрожающе занеся вверх хвост.  — Кор, — лёгкий выдох разнёсся по всей зале, отражаясь от стен. — Кор, дага, ия, ше, кор, дага, ия, ше…  — Чёрт, корданс! — зашипел Милодар, наплевав на всю конспирацию, и попытался задвинуть Эльда куда-нибудь к себе за спину. Нельзя допустить, чтобы эта деваха загнала его в нервный шок, а она ведь может, в два счёта! Кор, даг… Она ведь его самого в полный ноль вырубила, пускай не мгновенно и совершенно случайно! Вообще в тот раз она начинала по-другому. Что-то вроде циркулярной пилы и вдох, зррр, а… подождите-ка, это что же, «Зирра»? Она упоминала, что та песня была для Арли! Чья же тогда сейчас?  — Эльд, вы в порядке? — обернулся он, с трудом отодвигая все остальные мысли. — Экранируйтесь немедленно! Поздно. Эльд смотрел на Кизир, губы его беззвучно шевелились. Кор, дага, ия, ше, кор, дага, ия, ше… Он резко согнулся, прижимая кулаки к груди, снова выпрямился и сделал шаг по направлению к берегу. Крокрысские барабаны волнами ходили по пустой пещере, вгоняли весь организм в дикий резонанс. Милодар хотел было подхватить друга под руки, поддержать, удержать, в конце концов…  — Нет! — резко крикнул Эльд. — Нет! Руки прочь! Это не… здесь, не так… — запинался он, силясь найти слова, — я вспомнил! Не было никакого кракена. Милодар, — он почти всхлипнул, судорожно сжимая руки вокруг туловища, — этим чудовищем был я!  — Чушь, — хотел сказать Милодар, — какое из вас чудовище? Эй, берегитесь! — хотел крикнуть он, — за вами! За спиной фиксианца поднималась какая-то мертвенно-синяя громадина… Но все слова смазались и осыпались кучей букв. По всему телу прошёл рывок, в ушах оглушительно зазвенело, и вместо слов с губ сорвался только отчаянный крик.