Всегда

      Вэй Ин почти не бывает дома. Он целый день носится. С утра до самой ночи. Его не останавливают ни удары, ни раны, ни синяки — Лань Чжань поцелует, и все пройдёт. Вэй Ин привык думать так.       Даже, когда Ван Цзи обрабатывает его раны, сдержано злясь за неосторожность, Вэй Ин улыбается и все просит и просит новых поцелуев. Лань Чжань сдаётся, почти сразу. Вэй Ину невозможно отказывать. Никогда. Лань Чжань целует, когда следует хорошенько отругать, целует, когда следует приступать к работе, целует, когда их уже вдвоём ругает учитель Лань. Целует… Просто потому, что оберегает Вэй Ина. И иначе уже не умеет.       Не может позволить себе, но позволяет всё Вэй Ину.       Все, что тот захочет и пожелает. Хоть лотосов посреди зимы. Когда А — Ин расстраивается, что их уже в Юнмэне давно нет, и сезон окончен, Лань Чжань уверяет, что на юге они как раз ещё остались, и обязательно посылает человека скитаться за ними и не возвращаться велит без них. Ему прощаются нарушенные правила. Он может ворваться к мужу во время его работы, просто потому что очень скучал. И Лань Чжань всегда снисходителен. Он сам долго без Вэй Ина не может. По ясным причинам.       Он больше не может его потерять. Не может отпустить ещё раз.       Но и заточить его в четырёх стенах, в и так столь строгом клане — кощунство. Лань Чжань не делает этого, не позволяя и другим, поэтому мирится с ночной охотой, с суточным отсутствием. Вэй Ин иначе может просто сойти с ума, он не станет сидеть, подобно мужу, копаясь в отчётах, хотя иногда, коли сильно соскучится, а Ван Цзи надо работать, Вэй Ин понимает. Он просто садится рядом, беря часть бумаг на себя.       Но сейчас Вэй Ин снова на ночной охоте. С А — Юанем, Цзинь Лином и парочкой молодых адептов. Погода была дождливая, и Лань Чжань пытался отговорить Вэй Ина, но тот, как всегда, лишь лучезарно улыбался, заверяя, что его муж переживает напрасно и факт его вероятной болезни исключён.       Бессмертные заклинатели не болеют! — Был уверен Вэй Ин, отмахиваясь от всех аргументов Ван Цзи о слабом нынешнем теле, о золотом ядре. Он был полон энтузиазма и упрямости, поэтому сейчас Лань Чжань не спал, ожидая его возвращения.       Дверь тихонько скрипнула и послышался звук дождя, повеяло сыростью. И единственный радостный факт: Вэй Ин вернулся.       Он сбросил с себя промокшую верхнюю одежду и прошёл скорее внутрь, бросаясь в объятия мужа. Ему было холодно, в чём он, конечно, не признается. Вэй Ин прижимается крепко — крепко, улыбаясь и радуясь их встречи. Лань Чжань вдыхает родной запах и целует в висок, скорее ведя за собой переодеться.       Уже устроившись в постели, Лань Чжань прижимает его ближе к себе, замечая, что младший дрожит и жаждет тепла. Вэй Ин устраивается на чужой груди и закрывает глаза. Он ощущает, как гладят, перебирая его волосы и слегка шмыгает носом.       — Я усилю камин. Тебе холодно. — Даже не спрашивает Ван Цзи, поднимаясь с постели.       Вэй Ин, нехотя, его отпускает, кутаясь сильнее в их общее одеяло. Его сверху накрывают ещё одним, вновь устроившись рядом. Даже, будучи в таком коконе, Вэй Ин нащупывает руку Лань Чжаня и улыбается, ухватив её под слоем одеял. Теплое смешивается с холодным. Ван Цзи сжимает его руку.       — Спи. Я рядом.       Наутро Вэй Ин просыпается рано. Он чувствует, что совершенно не в силах хорошо вдохнуть воздух и глотать ему жутко больно. Он скидывает с себя ворох одеял, лежа в постели уже поперек. Лань Чжаня рядом не было. А если так, Вэй Ин всегда первым делом отправлялся его искать, но дикая слабость во всём теле не позволила ему встать, голова сразу же закружилась, а дикий кашель разрывал грудную клетку.       Он чувствует себя совершенно обессиленным, все ещё убежденный, что бессмертные не болеют, но сейчас было как — то совершенно неважно. Он хотел, чтобы Ван Цзи только оказался рядом, а он, наверняка, отправился уже тренировать адептов и писать отчёты. Однако, вскоре дверь приоткрылась, и Лань Чжань замер на пороге, увидя, как его муж пытается пойти. Он тут же отставляет все лекарства в сторону и подхватывает его на руки, укладывая обратно.       — Вэй Ин, у тебя жар. — Сообщает Лань Чжань, трогая его лоб.       Столь тяжелое состояние не помешало А — Ину изобразить искреннее удивление. Он же убежден, что бессмертные не болеют, а сейчас получается, что муж был прав, говоря о слабом золотом ядре и теле, но напоминать ещё раз не хотелось: Вэй Ину и так очень плохо, и сейчас он бы, как все болеющие, желал заботы и понимания.       — Не бросай меня одного… Я не болел никогда, я не помню, а если я умру? Гэгэ, не уходи. — Начал капризничать Вэй Ин, действительно не зная, чего ждать от своего нынешнего состояния.       Для Лань Чжаня такие капризы не стали новостью. Он и не собирался куда — то уходить. И не только сегодня. Ван Цзи все равно ни о чем сейчас не сможет более думать, чем о состоянии Вэй Ина, поэтому уже все спланировал и оповестил брата.       — Вэй Ину незачем беспокоиться. — Его погладили по щеке и плечу. — Давай. — Лань Чжань взял пиалу с бульоном и подсел ближе, собираясь его покормить.       Вэй Ин не чувствовал голода, как и запаха. Он был убежден, что совершенно не голоден, да и глотать было ужасно больно. Он сморщился, показывая, что открывать рот не будет и вполне может обойтись без этого.       — Садись. — Попросил Ван Цзи, приподнимая его со спины и подложив подушку, чтобы Вэй Ин смог в неё сесть и не держал голову. Он был не против бы сидеть, но слабость была дикая, так что он продолжил свои капризы.       — Я хочу лежать и спать. С тобой. Хочу, чтобы ты меня укрыл и поцеловал, Лань Чжань. Я не голоден и мне больно глотать. — Шмыгая носом, хрипел Вэй Ин.       Лань Чжань все прекрасно понимал, но организму нужно получать больше жидкости да и от горла бульон был отличным лекарством, поэтому Ван Цзи настойчиво зачерпал бульон и стал ждать, пока Вэй Ин откроет рот.       — Поешь. И сможешь спать весь день. — Заметив, что Вэй Ин уже готов заплакать, Ван Цзи добавил. — Я буду здесь. Сидеть с тобой. — Лань Чжань разговаривал предельно просто, почти по одному слову, чтобы А — Ин всё правильно воспринял.       — Ты… — Его прервал приступ сильного кашля. — Ван Цзи погладил по спине. — Будешь меня корм…       Он не заметил, как ложка оказалась у него во рту. Удалось все же съесть пару ложек. После чего Вэй Ин вновь размяк в постели, чувствуя, как его глаза слипаются.       — Засыпай. Тебе нужно набираться сил. — Лань Чжань поцеловал его в лоб и взяв посуду, вышел ненадолго из комнаты.       Когда вернулся, Вэй Ин уже спокойно заснул. Почти постоянно Вэй Ину снились кошмары, а уж, когда он теперь болен, это тем более было неизбежно. Он стал тревожно ворочаться и вновь скидывать с себя одеяло, похоже, температура стремительно поднималась, и Лань Чжань уже готов был его поймать в любую секунду.        — Лань Чжань… иди сюда… иди ко мне… — Он действительно начинал бредить и точно оказался бы на полу, если не Лань Чжань, который сидел у его постели, промокая лоб чем — то очень холодным и весьма неприятным, чтобы сбить жар. Он крепко сжал руку А — Ина, чтобы тот чуть успокоился.       — Вэй Ин… Я здесь.       Время уже подходило к ночи, но Вэй Ина лихорадило только сильнее. И по заявлению лекаря шёл самый сильный этап болезни. Лань Чжань не знал, когда он теперь поспит, сколько будет мучиться Вэй Ин и когда он придёт в себя, но смотреть на это было больно и невыносимо. Сейчас бы как раз не хотелось, чтобы он пришёл в себя и ощутил мокрые и холодные прикосновения, но он открыл глаза и сразу же застонал, требуя по — своему, прекратить эту неприятную процедуру. В кожу, словно вонзали тысячи игл одновременно.       — Вэй Ин, потерпи, тише. Пожалуйста, тебе станет легче. — Ван Цзи не позволял лекарю даже касаться своего сокровища, и все осуществлял самостоятельно. — Все хорошо.       Вэй Ин лишь извивался, пытаясь увильнуть от мокрой прохладной ткани и, перехватив руку Лань Чжаня, насколько позволял голос, выдавил из себя:       — Не надо… больно…- Как известно: при большом жаре холодные прикосновения ощущаются, как настоящая боль, и для Вэй Ина было пыткой то, что сейчас происходило. — Пожал.ста, Лань Чжань.       От такой мольбы сердце Ван Цзи сжималось с неведанной силой. Он понимал, что сам причиняет ему боль, но боль во благо. Отложив тряпочку, он наклонился, прижимая Вэй Ина к себе и осторожно целуя в губы. Он обтер ему грудь, лоб и ноги, аккуратно закутывая в одеяло и беря на руки.       — Всё. все, любовь моя. — Обещал Лань Чжань, в последний раз проводя влажным по горячему лбу.       На следующий день с жаром было уже полегче, хоть Вэй Ин и проспал до двенадцати, зато спокойно и крепко, иногда пошмыгивая забитым носом. Не смотря на слабость, ему хотелось и погулять, и побегать. Темперамент снова брал своё. Ему совершенно скучно было сидеть в четырёх стенах, и он даже имел дерзость сбежать разок к Ван Цзи. Теперь впервые на него посмотрели хмуро, веля немедля проводить в покои.       — Мне уже лучше! Мне скучно… — Ныл Вэй Ин, не помня, что на него нашло ночью. Но Ван Цзи помнил, так что смотрел беспокойно и строго.        — Прекрати. Ты болен, тем более в своем теле при подобном золотом ядре это ещё о… — Лань Чжань, словно сам себе наложил заклинание закрытого рта, понимая, что болтает сейчас от переизбытка волнения.       Вэй Ин начал плакать. А чего стоило ожидать? Ему трудно было вспоминать. Нельзя было вспоминать. Лань Чжань мысленно дал себе пощёчину. Взял руки Вэй Ина в свои и, крепко прижав к себе, перешёл на шепот:       — Я очень боюсь тебя потерять. Вэй Ин, ты должен беречься. Я должен тебя беречь. Когда жар перестанет держаться, мы вместе погуляем. Я принесу всё, что ты сейчас хочешь.        Ван Цзи остро чувствовал вину за свою несдержанность. Он крепко обнял Вэй Ина и прошептал на самое ушко:        — Что хочет моя душа?       А — Ин загадочно улыбнулся, прекрасно зная, что ему хочется и также на самое ушко ответил:       — Сладкого и тебя…       Губы Ван Цзи изогнулись в улыбке. Он нежно поцеловал Вэй Ина в губы, велев принести все сладости, что только есть в Гусу Лань. По крайней мере: каждого вида понемногу. Довольный Вэй Ин наелся и принялся вместе с мужем проверять различные отчёты. И эта нудная работа для Вэй Ина, сейчас была ему вполне по нраву. Он был рад и ей после лежания в постели двое суток подряд.       Вскоре жар стал беспокоить лишь ночью, позволяя днём дышать свежим воздухом. Насморк стал чуть легче, и вкус еды слегка чувствовался. Лекарь сулил полное выздоровление примерно через дня три, а до того стоит как следует беречься. И ещё после болезни, несмотря на лето за окном, теплее одеваться. А — Сянь, конечно, капризничал, но Лань Чжань обещал всё соблюдать. Да и ему нужно было степенно возвращаться к своим обязанностям, ждали всем Гусу, пока поправится Вэй Ин.        — Смотри! Да я совершенно здоров! — Твердил А — Ин, кружа вокруг мужа, поспевая везде, как и раньше. Правда, оставался ещё кашель, но Вэй Ин настойчиво его игнорировал. — А пойдем теперь вместе на Ночную Охоту.       Лань Чжань радовался прежней энергичности мужа, но все же ловил и загребал на руки, когда он только разойдётся, целовал в носик и чуть ли не шепотом говорил:       — Три дня, Вэй Ин. И я позову лекаря. У тебя ночью ещё бывает жар.       Да, ночью температура могла подняться и под сорок до сих пор.       » Бессмертные мастера не болеют» — Был убежден в бреду своём Вэй Ин, лежа с температурой под сорок. Он твердил это всякую ночь. Но лекарь заверял, что через жар уходит болезнь, и ночь — самое лучшее для этого время, к тому же насморк беспокоить перестал, и дышать стало легче.

***

      — Я тааак долго болел, Лань Чжань. Точно: все было по — настоящему. Я убедился. Мы все же можем болеть, а то — был лишь мой бред.       Лань Чжань нес его на руках. Даже спустя неделю, не желая его напрягать и и отпускать от себя. Вэй Ин был одет теплее обычного.       — А куда мы идеем? — Любопытничал Вэй Ин.       — Брат собирает совет. — Пояснил Лань Чжань. — По случаю выздоровления главного…       — Бесстыдника и нарушителя правил Гусу, да? — Перебил его Вэй Ин.       — Мгм. — Подыграл Ван Цзи. — А ещё такого самоуверенного и упрямого.       — Зато теперь здорового! — Улыбнулся Вэй Ин, как всегда, своей лучезарной улыбкой.       Все лишь видели, как Ван Цзи, целуя вносит своё сокровище в главный зал.       — Ты так обо мне заботился во время болезни. И нисколько не стал меньше любить своего сопливого… капризного…       — И любимого мужа. — Прервал его, закончив Лань Чжань. — Всегда любимого.