Записки из стационара

— Ничего не понимаю, — честно признался Эльд. — Всё переврали, собаки! Норн безнадежно махнул рукой. — Да за всеми СМИ Содружества разве уследишь. Мне попадались и вполне правдивые изложения той истории, а порой и такое, что читать стыдно. В общем, когда я вернулся, меня еще никто не ждал, никто не думал, что я доберусь так быстро. Норн закусил губу и посмотрел куда-то выше плеча Эльда. Глаза у него стали больные. — Я был болен, думал, не долечу. Галактий развивает невиданную скорость, но он же создает огромные перегрузки, на которые не рассчитан наш организм. У наших соседей корабли экранированы от этого воздействия, а мой «Странник» был голым по сравнению с их техникой, и добрался я лишь ценой своего здоровья. Высадился в первой же системе нашей галактики, на первой попавшейся планете, чувствовал, что умираю, а запас лекарств был уже на исходе. Послал друзьям сигнал с просьбой прилететь, боялся, что не успею передать галактий, о себе уже не думал. Прилетел Ким. А потом… Норн глубоко вздохнул и устало потер лоб пальцами. — Там оказалась пиратская база, прямо под землей, прямо там, где стояли наши корабли. И все наши разговоры о галактии хозяева базы услышали. Такой шанс они упустить не могли, и мы попались в их ловушку, оба, вместе с кораблями. Оказались в огромном каменном, ничем не пробиваемом мешке под землей. И каждый в своем корабле. А галактий Ким успел забрать на «Чайку». От неожиданности Эльд вдохнул так резко, что движение отдалось болью в рёбрах. Натренированные постоянными дыхательными упражнениями мышцы свело, тело не желало работать по-человечески, лицо само собой скорчилось в жалостную гримасу. — Пираты, — выдохнул он, заставив грудную клетку снова сложиться в более-менее рабочую форму. — Везде эти пираты, хоть не вспоминай их! Конечно, они пытаются отыграться на всех, кто им палки в колеса ставит… Вы невероятно мужественный человек, капитан! Представляю этот ужас, если бы у нас теперь пираты на галактии летали! — Вот и мы представляли, — дернул уголком рта Норн. — Даже слишком хорошо. Ким заперся в «Чайке», и это спасло и его, и формулу. «Чайка» — уникальный корабль, опасный даже без оружия, живой бункер. Чем-то она похожа на Гай-До. Пираты не могли и не хотели уничтожать ее, им нужны были такие технологии, и Ким оказался в положении осажденного. На все четыре года. А я хранил формулу лишь в голове, и мой «Странник» им удалось распилить. Думаю, вы понимаете, какими методами работают подобные личности. И снова его слова заставили Эльда замолчать. Никакое ораторское искусство не могло подсказать нужных слов, когда твой герой и идеал говорит, что находился в руках пиратов четыре долгих года. Он по себе знал, что в некоторых ситуациях молчание может сказать больше, чем любые слова. — Простите меня, — сказал он коротко, — я спросил лишнего. — Да все нормально, — Норн рассеянно провел по волосам. — Это и не секрет, беда только, что многие СМИ искажают факты до неузнаваемости. Так что лучше уж вы от меня все услышите. Он снова принялся складывать и раскладывать уже истрепанную салфетку. — Я не сразу узнал, но Ким тогда вылетел, не дожидаясь моего сигнала. Почувствовал, что что-то неладно и собирался лететь по моему маршруту. Перед прощанием они с Севой — кстати, эти конфеты от его жены — условились, что если Ким не подаст вестей четыре года, то Севка летит следом. Космические расстояния велики, это был нормальный и даже небольшой срок для того вояжа, в который я отправился. На борту у Кима был Говорун Севки, он-то нас и спас. Ким передал ему координаты Медузы и выпустил, и именно он, пусть через четыре года, но привел в Медузу сперва экспедицию Селезнёва, а потом и Севку, по их следам. Так нас и вытащили. Лично меня — исключительно благодаря Алисе. — Девушка, с которой ничего не случается, — улыбнулся Эльд. — Слышал, она недавно снова какую-то нелегальщину пиратскую раскрыла прямо у себя на Сол-3, вместе с вашим Всеволодом, кстати! — Да, Алиска такая, — усмехнулся Норн. — А тогда ей было не то восемь, не то девять лет. Исключительно смелый ребенок, в одиночку нашла выход из подземной базы и привела помощь! Без нее мы бы все там сгинули. Он коротко потер шею таким движением, словно ему мешал дышать невидимый шарф. — Наша профессия предполагает подобные ситуации и никакого безопасника не удивишь допросом или тем, как пираты могут выбивать информацию. Но мне не повезло и я там, помимо прочего, попал к одному… учёному, скажем так. Ему было очень интересно ставить опыты именно над фиксианцами, над нашей тонкой составляющей вроде эмпатии и всего остального. Норн немного помолчал, и в глазах у него поднялось что-то вроде отвращения. — Да? — недоверчиво спросил Эльд. — Что же, мы столько держим в секрете… В некотором роде я сам изучал ту же тематику, долго и довольно детально. Думаю, вы понимаете, почему, вы ведь насмотрелись моих проблем вдоволь! Эмпатия — вещь тонкая, правда, она сродни магии, и неудивительно, что к ней тянет всякий сброд! Им невдомёк, что её нельзя использовать во вред. Собственно, — он собрался с духом и наконец высказал то, что горело на кончике языка с самого начала, — меня всегда интересовала именно ваша семья. Это беспрецедентный случай, понимаете, Фикс ведь сознательно ограждался от Земли, вообще от Солнечной системы в целом! Это всё равно как, — он помедлил и пожевал губами, не зная, как выразить свои мысли вежливее, — всё равно что глоги, их эмополе мощное, как окружающая их энергия. Что вулканы Глагарта, что звезда Солнце порождают ярчайший свет. Я даже подозреваю, — расхрабрился он, — в свете сказанного вами о гиперпрыжке, что вы выжили только за счёт упомянутого чуда, солнечной энергии! Тут он хотел продолжить и не смог произнести ни слова: в душе всколыхнулся старый морок, и любая попытка развить тему энергетики немедленно обрушила бы его в новую бездну. Сразу после чистки Эльд особенно чётко осознавал границы, чувствовал их локтями, физически, очень чутко реагировал на собственные мысли. — Впрочем, — быстро сказал он, — я уже говорил, что вам со Вторым Капитаном очень повезло с семьёй, и это не было бредом. Я действительно был рад за вас тогда и рад до сих пор, вот и всё. Норн посмотрел на него без всякого удивления и кивнул. — Спасибо, — сказал он. — Ваш интерес мне понятен, случай ведь и вправду странный, и вы не первый, кто спрашивает об этом. И да, вы еще раз правы, что я выжил только благодаря солнечной человеческой энергии. Правда, при этом едва не довел ее носителя до гибели. Знаете, почему мы сторонимся Солнечной системы и людей? Не потому что люди опасны и разрушительны для нас, как многие считают, нет! Это мы опасны для них, нам ни в коем случае нельзя сближаться. Мы привыкаем к их теплу и выпиваем его досуха, теряем волю и перестаем подниматься над своими слабостями, а потом и вовсе падаем, и нет ничего хуже и разрушительнее деградировавшего эмпата. Но тогда… Норн снова потер шею, похоже, это движение он совершал неосознанно. — Тогда я умирал. Физически меня восстановили, но тот «учёный» откачал все мои силы, и я не мог заставить себя жить. Друзья не знали, как помочь, и именно поэтому мы отправились в то путешествие на «Чайке», о котором вы слышали. — Боже, как я вас понимаю, — прошептал Эльд и неосознанно потёр грудь там, где соединялись с грудиной нижние рёбра. Он даже не обратил внимания на то, что сам никогда не божился, а перенял этот оборот всё от того же Милодара. — Полетели наобум, куда глаза глядят. Мы не знали, что делать, возвращаться домой в таком состоянии мне казалось неправильным, а друзья не смогли меня бросить. Волей случая мы оказались за Кольцом Содружества, в абсолютно незнакомой нам зоне, на почти необитаемой планете, и её жители сумели нам помочь. Ким и так был мне самым близким человеком, почти братом, а там нас окончательно связали так, как это происходит в фиксианских союзах. Тамошние жители умели делать это искусственно, в ходе операции. Тогда это была экстренная мера, я был в беспамятстве и Ким сам предложил свою кандидатуру. Будь я в сознании, наверное, не позволил бы ему губить свою свободу, но так или иначе, нас это спасло. Я ведь именно его силы оттягивал на себя после плена, и не случись та операция, я бы, скорее всего, умер или довел до смерти его. А так мы оба живы, связь осталась и прижилась, и мы счастливы, насколько это возможно. Вот такая история. Всё еще хотите унести ее в журнал? Последние слова Норн произнес с грустной улыбкой, уверенный, что подобное ни один фиксианский источник печатать не рискнет. — Норн, — с надрывом произнёс Эльд и закрыл лицо руками, — я не могу больше вам врать. Вы — рентген, это как второй раз в капсулу! Не газетчик я. Вы были правы, и капитан Ким трижды прав был, вы меня видели. Ваша информация не пойдёт ни в один журнал. Если только, — добавил он, — вы сами не захотите рассказать её настоящим биографам, но я и не биограф. Это изначально был очень личный вопрос, я его задал и услышал то, что должен был услышать. Да, я не сомневался в вас! Спасибо ещё раз, Иильс. Он отнял от лица руки, спокойно раскинул их по одеялу и умиротворённо улыбнулся. — Ну вот, теперь и я был честен! Норн молча утащил из коробки конфету и так же молча принялся жевать, разглядывая собеседника новым взглядом. В его эмополе горела деловитая сосредоточенность. — Так, — сказал он таким тоном, словно собирался знакомиться с новым техническим прибамбасом, притащенным Кимом для «Чайки». — У вас изломанный фон, вы тоже пользуетесь колыбелью, значит, опасаетесь разглашать данные. Ваши упоминания о профессиональной памяти, умение говорить на камеру с каменным вежливым лицом и знание множества историй о нахождении в сомнительных кварталах на сомнительных планетах… Тоже разведка? Хотя тогда вы бы в жизни не признались. Планетарная полиция? Нет. ИнтерГПол? — Ах, раскусили! — рассмеялся Эльд. — Обещайте, что не расскажете, считайте, что пообещали! Комиссар Эльд Зирра, фиксианский сектор Интергалактической Полиции. На душе у него после этого признания стало настолько легко, будто взлетали одновременно тысячи разноцветных шариков и булькала апельсиновая газировка. — Эх бы газировочки, — сказал он и снова радостно захихикал, как ребёнок. — Как только отлеплю себя от кровати, сразу газировки куплю, как раз к вашему шоколаду! Норн, вот мы с вами серьёзные такие, серьёзные, а у меня в голове после чистки сплошное детство играет… сплошные сентябряки! Вы знаете сентябряки? — И он рассмеялся ещё пуще, слабо похлопывая ладонью по краю кровати. Не сводя взгляда с Эльда, Норн не глядя полез в коробку и так же не глядя замахнулся. Увесистый шоколадный шарик стукнул Эльда точно по носу. Расхохотавшись на ошарашенное лицо соседа, Норн рухнул на постель и продолжил заливаться уже в подушку. — Вы б себя видели, — выдавил он, наконец, отдышавшись. — Ну что, комиссар, это вам за вранье! И раз мы со всем разобрались и чистосердечно друг другу признались, не примете приглашение в гости? Сразу как выйдем отсюда? Коллеги должны ходить друг к другу в гости, и, кроме того, Всеволод вас вроде бы знает и очень уважает. — Пофмотрим, — совершенно серьёзно сказал Эльд, прожевал конфету и вдруг по-мальчишески высунул длинный, как у ящерицы, язык. — Будете знать, как конфетами в комиссаров кидаться! Вкусными, кстати… Профессиональная точность прицела, — хохотнул он и вытер слезящиеся глаза рукой. — О космос, Иильс, да я же плачу, от смеха плачу через вас! День кончался, за окном зажигались первые звёздочки, и в темноте оранжевым светодиодом загорелся комлинк. [Поздравляю с успешными процедурами. Сообщите, что живы, я волнуюсь.] Фиксианцы посмотрели друг на друга сквозь голограмму сообщения и улыбнулись с особым, свойственным только их планете безмолвным пониманием.