Ханахаки

Довольно сложно думать рационально, когда тобой руководит глупое сердце, а не здравый смысл, что создан управлять всеми чувствами человека. Столь абсурдное оправдание является смехотворным, даже для новичка, не то, что для закаленного битвами с демонами жнеца. Но даже такие ветераны могут совершить такую необдуманную ошибку, как податься разрушающему чувству, название которому "любовь" — причина многих безжалостных войн и глупых смертей, восхваленная поэтами в стихах и балладах. Жаль, что они не пишут об обратной стороне "медали". Невыносимая боль, разъедающая все кости, словно от прикосновения кислоты, разрывающая шипами лёгкие. "Ханахаки" — неизлечимая болезнь, из-за которой безответно влюблённый кашляет лепестками любимых цветов своего возлюбленного с кровью. Растения растут в его розоватых лёгких и в алом сердце. Каждый приступ кашля приносит ему ужасающую боль. В конечном итоге он умирает, а на месте несчастного вырастает любимый цветок его возлюбленного. Вылечить заболевшего можно только одним способом — любимый человек больного должен ответить ему взаимностью. Шанс подобного чрезвычайно мал, учитывая, что причиной хвори была безответная любовь. Сколько сотен лет Гробовщик наблюдал, как люди умирают от этой болезни. А скольких он похоронил сам? Кто же знал, что и седовласый жнец, имеющий репутацию "идеального посланника Смерти", сможет "подцепить" эту болезнь. Кому расскажешь, не поверят. Только посмеются, словно над неудачной шуткой, и отмахнутся. А между тем отступник склонялся над раковиной, начиная кашлять кровью вперемешку с лепестками алых роз. Таких же ярких как и волосы того, кто более недоступен, для мужчины. Приступ продолжался ещё несколько минут, раздирая лёгкие изнутри острыми шипами, обвивших их уже на одну третью, принося этим адскую боль, заставляя пальцы сжимать край раковины до побеления костяшек. Стоило последнему, на этот раз, лепестку розы опуститься к таким же на дно раковины, как Дориан делает судорожный глоток. Тиски боли отступают, давая возможность воздуху проникнуть в израненные лёгкие. — В последнее время они становятся чаще, — со стороны дивана, стоящего в углу небольшой кухни, послышался спокойный голос, но чуткий слух Легендарный уловил в нем скрытые нотки беспокойства. Окровавленные губы изогнулись в подобии улыбки, более похожей на вялый оскал, рука потянулась к вентилю с холодной водой, дабы прополоскать рот. Отвечать не хотелось. Да и что он мог сказать? Уильям и сам прекрасно видел, в каком состоянии пребывал похоронных дел мастер. За последние полгода приступы действительно участились, как и визиты Спирса с его голубком, Ноксом. Второй сейчас находился на сборе душ со своим семпаем и не имел чести лицезреть сей дивную картину: "Гробовщик задыхается от безответной любви". — Не смотри на меня так, как будто я уже умер, малыш Уилл. — весело произнёс седовласый, вытирая рот и руки белым полотенцем. Ему не нравилось происходящее. Онн прекрасно понимал, что вины друга в этом нет, но скотский характер давал знать о себе. Благо, брюнету за последние годы удалось узнать старшего коллегу получше, и он спокойно отреагировал на выпад в свою сторону, но вот чашку решил отставить подальше: за её уничтожение Дориан поголовке не погладит. Точнее погладит, но сделает Косой и по горлу. Старик бережно относился к подаркам бывшего любовника. — Если ты сейчас скажешь мне уйти, ссылаясь на сильную занятость, я напомню, что твоя лавка не работает уже месяц. — Уильям постарался скрыть раздражение в голосе, но столь халатное отношение старика в такой ситуации злило неимоверно. Хотелось схватить владельца похоронного бюро за шкирку и привести его насильно в Департамент или придушить собственными руками, чтобы тот не мучался. — Ты ведь понимаешь, что тебе не хватит сил, даже если ты позовёшь малыша Ронни? Я хоть и болею, но Легендым зовусь не за красивые глазки, дорогой друг. — бледные губы с еле заметными трещинками растянулись в кривой ухмылке, придавая мужчине и без того сумасшедший вид. — Знаю. — этот раунд был за стариком, как и всё предыдущие, но Спирс так просто не намерен сдаваться. Он не для того выступал за него в суде, чтобы позволить отступнику так глупо себя загубить.