Нагреть до появления чёрного осадка

       Суббота, раннее утро после очередной тусовки в большом доме. В коридорах ещё стоял беспросветный туман из дыма, запах перегара, запотевшие окна и куча разбросанных бутылок от алкоголя, упаковки от чипсов, забитая пепельница, несколько кальянов с оставшимся молоком в колбах.       Так обычно заканчиваются выходные дома у Алекса, однако в этот раз было немного иначе. Его друзья и остальные однокурсники со вчерашней вечеринки уехали в поход, а хозяин дома вежливо отказался, сославшись на неотложные дела с самого утра. Важными делами оказался его маленький ритуал по расслаблению. Неделя вышла загруженная. Учёба в институте шла параллельно с новыми курсами по "фишкам" фондовых бирж и акций. Это был основной вид заработка Александра, поэтому он не мог отставать от новых тенденций. Чем-то же нужно платить горничным после таких тусовок. Кстати о них.       Ворота открылись, о чём Алекса оповестил короткий сигнал в комнате видеонаблюдения. Юноша проверил входящих по видео, транслирующемуся на смартфон. Три женщины лет 30-40 с сумками и пакетами устремились к входной двери и открыли дверь своим ключом. Алекс уже заранее снял сигнализацию, зная об их приходе. - Девчонки, закроете за собой и включите сигналку, я к себе в ванну, меня не беспокоить, - достаточно громко оповестил горничных Алекс, поднимаясь по круглой лестнице на второй этаж. - Конечно, Александр, приятного отдыха, - вслед ему милым голоском, почти пропела, самая, на первый взгляд, старшая из них. После этого женщины пошли в комнату персонала переодеться и приступить к работе.        Ванная комната Александра была самым дальним от лестницы помещением на втором этаже. В неё был доступ только у него, поскольку ключ он не давал никому, даже горничным. Потолок в ней был высоким, около 3-х метров, шумоизоляция защищала от любых посторонних звуков, сама по себе комната выполнена в турецком стиле: мелкая квадратная мозаика всех оттенков синего цвета, но господствовали тёмные. Окон не было, но большое разнообразие источников света это компенсировало. Зачастую, Алекс пользовался приглушенной подсветкой по периметру пола. Чёрная ванна, большая и круглая, размещена посередине, имела много режимов, начиная с мощного "водопадика" как в аквапарках, заканчивая режимом джакузи и обычными кранами. В небольшом выдвижном ящике под ванной - куча различных шампуней, гелей и так далее. В стенах - встроенная стереосиситема.        Алекс включил большой напор горячей воды, закрыл слив и сел на край ванны, подбирая подходящую музыку, параллельно подкуривая сигарету. Выбор пал на его любимую, на такой случай, группу Cigarettes After Sex, песня "Nothing's Gonna Hurt You Baby". Остальной их плейлист он поставил вперемешку.        Ванна набралась довольно быстро, парень выключил воду, после - медленно погрузился в неё, всё ещё смакуя первую сигарету. В такие моменты весь мир останавливается. Стряхивая пепел прямо на пол, Ал закрыл глаза и стал вслушиваться в текст песни. Медленно и спокойно исполнитель напевал завораживающим голосом такие приятные строки. - Nothing's gonna take you from my side, - тихо прошептал юноша, смотря в потолок. Повторив ещё раз эти слова, он сглотнул и его лицо изменилось. Оно отражало боль и сожаление. Медленно покатились слёзы по влажному лицу, губы задрожали и скривились. Дыхание стало прерывистым, срываясь на тихие всхлипы. Руки зарылись в волосах, сжимая большие локоны и с болью оттягивая их. Алекс завыл от отчаяния и стал едва заметно покачиваться вперёд-назад. Он закрыл лицо руками и закричал, срываясь снова на всхлипы и плач. От уверенного в себе и харизматичного парня осталось жалкое плачущее тельце.       Юноша поджал колени к груди, дрожащими руками достал очередную сигарету и закурил. Первая затяжка нового бумажного свёртка будто вдохнула в него спокойствие. Дрожь прекратилась, а лицо на мгновение расслабилось, после чего снова потекли слёзы. Горечь сигарет не перебивала его эмоций.        Отложив сигарету на край, он поднялся и подошёл к граничащей со стеной части ванны. Взял коробочку с полки, полотенце и сел на прежнее место. Лёгким движением руки выдвинул встроенный в ванну полукруглый столик и положил вещи на него, затянулся снова сигаретой.        Щелчок, металлический блеск, боль. Сладкая и долгожданная боль, сопровождающаяся пролитием небольшой струйки крови по лицу. В этот раз место было нетипичным - волосистая часть головы, достаточно сильно кровоснабжаемая мелкими капиллярами, да и крупных сосудов относительно немного. Достаточно незаметное место для других. Расслабление.        Юноша облизал щёку, по которой медленно стекала тёмно-красная струйка крови. Прикрыл глаза и сделал последнюю затяжку от умирающей сигареты кровавыми губами. Чистое наслаждение - боль душевная, переведенная в боль физическую. Мысли мгновенно улетучились и лицо Александра уже выражало исключительно блаженство, будто бы в этом мире существует только он, музыка, вкус боли во рту и остатки сигаретного дыма в комнате. - Тебя никто не заберёт у меня, так, кажется? - спросил вслух Алекс. После этих слов песня сменилась на "Falling In Love" той же группы. - Хооо, ты меня хочешь добить.        Ещё один порез. На этот раз на внутренней части плеча, немного глубже, чем предыдущий. Парень слегка шикнул и сглотнул слюну. Снова расслабление на лице, глубокое дыхание. - When I hold you close to me, I could always see a house by the ocean, - пропел в унисон он и улыбнулся, опустив голову, - Неужели так бывает?        Мысли снова охватывали его, и вновь он закурил сигарету. Поникшим взглядом провожал, стекающую в воду, кровь по руке. «Никто и никогда не трогал моё сердце так, как поют все эти люди в песнях. Почему они лгут? Чтобы другие искали утешение в пороках? Чтобы страдали как можно больше и сильнее? Все эти лживые маски счастливых в отношениях людей, невыносимы. Это вызывает только отвращение. Мне надоело искать и искать. Я перепробовал столько тел, влюблял в себя десятки и сотни, но так и не встретил человека, кто был бы хоть немного близок для меня как она, - размышлял юноша, уставившись на пораненную руку. Он вдохнул горького дыма и откинулся спиной на край ванны, стерев рукой красную жидкость с лица. Порез уже затягивался, поэтому кровь текла медленнее. Парень уставился на окровавленную ладонь. - Она была чем-то большим, чем просто девчонка из моей группы в детском доме, но это всё равно не так. Всё равно как-то не так. Это ведь не было срывом башни, я не испытывал таких ярких эмоций, как рассказывают другие, но она хотя бы расшевелила меня. Почему я до сих пор не могу её забыть? Она мне не нужна, но к ней я действительно испытывал что-то тёплое, чарующее. Чёрт, неужели я больше никогда не смогу полюбить хотя бы как её, пусть это и не так сильно, как у остальных».       Алекс погрузился с головой в воду и выпустил воздух из лёгких. Уши заложило, вихрь мыслей стих. Он лежал так на дне ванны и чувствовал пощипывание в местах новых порезов.       Тело юноши покрыто синяками и порезами в местах, скрытых от чужих глаз. Это его отрада. Его покой и безмятежность. Отсутствие дыхания, боль - такие вещи придавали вкус жизни, который он редко испытывал в обычном социуме. Его привычное поведение больше склонялось к бунтарскому и свободному, возможно, именно от отсутствия какого-то рода ощущений. Он показывал остальным радость, наслаждение, влюблённость. На самом деле, спектр его видимых эмоций не отличался от других людей. Однако это лишь притворство, в действительности же, внутри, он был скуп на них. Интерес к чему бы то ни было - да, однозначно был. Удовольствие от достижения чего-то - да, но счастье и радость - нет.        Алекс часто завидовал своим друзьям из университета - обычные ребята со своими тараканами, которые радуются, живут, влюбляются, чего не скажешь о выходце из детдома. Но это ведь не вина места, в котором он вырос, верно? Там он испытывал всё, что надлежит испытывать мальчишке его лет. Нет, что-то явно было неоднозначно в его случае. Почему такие нездоровые способы заглушить боль появились в его жизни? Почему он больше не любил никого? Почему, почему, почему...        Резкий вдох, одышка, головокружение. Ещё одна сигарета. - Однажды я сдохну от тебя, малышка, если не воткну нож в горло раньше, - улыбнувшись свёртку с табаком, сказал парень. Это была последняя на сегодня.