Аля Санта Барбара

На самом деле я знал чем это все закончится… Но до конца надеялся хоть на крохи сострадания. Зря однако. Это признание вышло спонтанным, принесенное взбесившимися чувствами. Наблюдая за счастьем близких мне людей, я обманул себя самого. Джин ушел уже полчаса назад, и его взгляд был полон призрения. Хотя за то что он презирал меня, я не знаю. — Я люблю тебя, Джин. Уже давно… И знаю что это может звучать ужасно… Я не жду ответа… Промямлил я, на гребне своей жалкой любви. Ведь мы остались вдвоем в танцевальном зале впервые за долгое время. Джин же смотрел на меня как на придурка, а потом резанул словно ножом по маску, он легко вспорол плоть, разрубил сердце напополам: — Извини, Чимин. Но как бы ты не был привлекателен, но меня интересуют только женщины. Более того моя мать устраивает мне свидание в слепую с дочерью своей коллеги. Прости что говорю это все, но не могли бы мы сделать вид что этого признания не было. Лады, Чимин? — Да… Конечно. Ответил я в тот миг, ощущая под ногами разрастающуюся в прогрессии бездну. Когда же защелкнулась дверь зала, внутри все заполнила пустота. Те чувства, что я лелеял на протяжении несколько лет были безжалостно уничтожены. Втоптаны в грязь с самым невинным выражением лица хена. Сил на слезы нет, их нет и для того чтобы встать. Просто сижу на голом полу и пялюсь на свое отражение в пол стены. Зеркало сейчас отражает все, мои поникшие плечи, затуманенные от боли глаза и искусанные губы. Бедный, разбитый Пак Чимин, отвергнутый и… — Жалкий… Озвучиваю последнюю мысль, наконец-то находя в себе силы всхлипнуть. Слезы начинают скатываться по щекам ручьями, противно утекая под ворот водолазки. Боль же разрастается по груди. Слабость берет в свой плен, но я не хочу быть жалким. Никому и никогда я не покажу эту свою сторону. Ведь даже Джина проводил с доброй улыбкой, умирая внутри. Вот и сейчас слыша голоса вдалеке. Быстро вскакиваю, включая музыку и начиная танцевать. Слезы сами слетают с глаз и ресниц от резких движений. Голова идет кругом, а легкие начинает саднить. В студию же заходят двое Чонгук и Хосок. К их появлению им предстает обычный Пак Чимин, с доброй улыбкой, запыхавшийся от репетиции. Фальшивая маска всегда пойдет обманщику. Вместе с ними занимаюсь еще где-то час. Уже позже запираясь в ванной комнате и одетым вставая под холодный душ. Ледяные струи заставляют озябнуть, но также и дарят покой. Беззвучно рыдаю вжавшись в угол кабинки и раздирая ладони ногтями. Я всего лишь хотел любви, быть с тем кто так дорог. Но что мне делать сейчас? Как забыться? За всеми грустными мыслями даже не замечаю как дверь выламывают. Лишь вздрагиваю когда вода перестает литься, а плеч касаются чужие руки. Сквозь слезы не сразу узнаю Хосока. Что улыбается заботливо. Ставит на ноги и оборачивает в полотенце. Главное же что этот парень ничего не спрашивает. Просто ведет к себе в комнату. По дороге захватывая спиртное и закуски. Уже позже переодевшись в его вещи, послушно напиваюсь, стараясь забыться. Хосок же сидит рядом и только после целой бутылки вина задает вопрос как бы невзначай: — Значит, Джин тебе отказал? Удивляюсь его осведомленности отчего, очередной бокал летит на пол и почти встречается с полом когда Хоуп его ловит, правда не сохраняя в живых жидкость. Я же даже не замечаю что снова намок. Лишь даю себя обтереть. Поражаясь нежности хена и чуть не падая от его следующего за обтиранием вопроса: — Чимин, раз он тебя продинамил. Будешь встречаться со мной? — Что? Переспрашиваю даже не осознавая, чувствуя как внутри зарождается согласие. Мое сердце просто хочет любви, оно устало. Наверное от этого и сильного опьянения, немного наклоняю голову, улыбаясь горько и отвечая слащаво: — Если ты будешь любить меня больше жизни… То я согласен. — Я и так люблю тебя больше жизни Минни. Говорит на это Хосок. Видя накатившуюся на мое сознание сонливость и укладывая мою потяжелевшую голову спать. Уже засыпая чувствую невинный даже робкий поцелуй на лбу и думаю об одном. Лишь бы завтра не позабыть обо всем этом.