У нас было так же

- Давай не будем об этом. – выдыхает виновато альфа. - С чего бы? Это тоже может быть! – дёргает бровью укоризненно Джин. - Я очень надеюсь, что Юнги не повторит этого дерьма! Давай не будем об этом, ладно? Мне стыдно! – Сокджин улыбается ласково, мягко касается его лица пальцами.       Джин приподнимается, перегибается через сына, чтобы накрыть его губы бережно и успокаивающе. Тэхён закатывает глаза, фыркает. - Я почти не помню, что было после того, как мы вышли из машины. – признаётся, отстранившись, младший. - Сколько примерно? - заботливо спрашивает Намджун. - Примерно полгода… - выдыхает Ким, усевшись обратно, чтобы прижать сына к себе за плечи по ближе.

***

- Всё хорошо, малыш, просто поспи, ладно? - Уйди. - хнычет младший, свернувшись тут же дрожащими комочком, полным отчаяния и боли.       Альфа прижимает омегу к себе, выпуская немного феромонов, чтобы его успокоить. Он встаёт с кровати, чтобы принести Джину воды и пластыри, наклеив его на метку. Ким жмётся в угол, сворачивается у самого края кровати, подальше от того места, где его только что осквернили. Чужое семя вытекает медленно, оставляя противную влажную дорожку поперёк бедра, он всё ещё дрожит, тихо плачет, обнимая себя за плечи. - Малыш, правда успокойся... – Намджун чувствует вину за то, что сделал. - Всё хорошо же... я никак тебе навредил и все прошло более или менее гладко. - он подходит ближе, чтобы поднять. Кима на руки. - Тебя надо помыть... - Меня надо оставить в покое. - всхлипывает омега. Плевать, что бывает хуже - это не аргумент, когда худшее, что ты боялся представить в своей жизни, уже произошло. - Я буду заботиться о тебе и буду рядом всегда, хватит, прошу. - он выдыхает, унося младшего в душ. - Достаточно позаботился. - шипит Ким. - Я не хочу тебя видеть. - огрызается он. - Мы женаты, по этому видеть ты меня будешь куда чаще. - он нагревает ванну, укладывая туда омегу, поливая его тёплой водой, помогая помыться. - Это ли не повод сейчас утопиться. - замечает едко младший.       Джун фыркает, вымывая из омеги остатки его семени и, закутав Сокджина в большое мягкое полотенце, вновь несёт его в комнату, уложив на кровать. - Можешь подавиться своей победой - рано или поздно я выйду в окно, ты не сможешь следить за мной вечно. – шипит омега, вцепившись в полотенце. Он хочет выглядеть серьёзно, так, чтобы поверили, но слёзы снова наполняют глаза, пересекая влажными дорожками щёки. - Дурачок. - выдыхает Намджун, вытирая Джина, чтобы помочь ему одеться. - Это не победа, я никогда не считал тебя трофеем или какой-то вещью, Сокджин. ты тот, кого я люблю, кого я взял в мужья, потому что ты мой истинный. - он целует руку Кима, укладываясь на кровать рядом с ним, прижав омегу к себе. - Пусти, я пойду к себе. - он скидывает с себя чужую руку, на дрожащих ногах поднимается с кровати - Ким подхватывает Джина на руки, вновь укладывая его на кровать. - Нет, ты спишь со мной. наша связь стала сильнее, тебе будет плохо и одиноко... - Лучше, чем с тобой. - заявляет горделиво омега, вырвавшись снова. - Малыш, просто спи, ладно? - Намджун прижимает омегу к себе, не позволяя ему вырваться. - Пусти меня! - рычит младший, вырываясь. - Малыш, хватит. - альфа лишь сильнее прижимает омегу к себе, проводя носом по оставленной метке. - Чего хватит!? Достаточно! Пусти меня! - шипит младший, вырываясь. Он боится. Боится, что течка снова даст о себе знать, что ему снова сделают больно, что это приведёт к куда более страшным последствиям. - Твоя течка закончилась, я ничего не сделаю тебе... - он выдыхает, обнимая Джин бережно. - После узла в ста процентах случаев омега беременна. - Ну спасибо, папаша! Ещё один повод сдохнуть! - рычит младший. Лучше не стало. - Успокойся, пожалуйста. - выдыхает слишком устало Намджун. - Пусти меня! - повторяет младший, вырываясь.       Ким отпускает Сокджина, поджав губы, закрывает прямо перед его носом дверь, выдохнув.       Джин находит в себе силы удовлетворённо выдохнуть. По пути в свою комнату он опирается рукой о стену, ложится в холодную постель совершенно вымотанный.       Он плачет почти всю ночь. По сломленной гордости, по предавшим его родителям, другу и собственному телу, по потерянной девственности и свободе.       Омега засыпает под утро, заплаканный и уставший. Вчера был праздник, да? Вот только теперь до конца сокджиновой жизни это не будет ничем кроме годовщины его свадьбы.       Намджун же засыпает быстро, вымотанный истериками омеги.       С утра он не приходит будить Сокджина, даже не завтракать, сразу же уезжает на работу, наказав охране следить за младшим, чтобы тот не покидал стены особняка, а так же, чтобы ничего с собой не делал. Вечером он так же не говорит ничего Джину, открыто игнорируя. ~~~       Так проходят две недели - пару раз он вытаскивал омегу из ванны с ножом, снимал с крыши и выдергивал из петли.       Заботился, но молча и холодно.       Родителям, друзьям Сокджин не звонил за прошедший период ни разу, не разговаривал даже с самим собой - с Джуном и подавно. Он плохо понимал, что происходит, знал только, что хочет, чтобы это прекратилось. Он не выходил из дома, едва ли покидал свою комнату, совсем запустил себя, не обращая внимания на то, что даже по собственному скромному мнению уже выглядит просто отвратительно. Он почти не ел, у охраны просил только иногда выходить ему за сигаретами - курил даже не открывая окна в своей комнате.       Он никогда не пробовал табак до этого, но теперь, пристрастившись, скуривал минимум по полпачки в день, прерываясь, разве что, попить воды.       Он наказывал безжалостно себя за те полчаса слабости, за то, что позволил себе лечь под альфу, за то, что позволил тому кончить внутрь, оставить там узел, пометить. Ему было плевать, что будет с ребёнком - он не хотел его, и убивал себя безжалостно вместе с ним.       Нервы Намджуна уже были на исходе. Он выдыхает, идёт в комнату к омеге, сев рядом с ним, уткнувшись в его плечо, прикрыв глаза. - Джин-и, нам надо поговорить. - Тебе кажется. - отмахивается изнемождённый собственной дуростью младший. - Правда... - Намджун все ещё лежит на его плече. Они оба устали, оба не могут друг без друга, но Джин продолжает упираться. - Что ещё тебе от меня надо? - холодно интересуется младший. - Если тебе так хочется - буду выполнять свои прямые обязанности: готовить тебе жрать, убираться и трахаться с тобой до потери пульса. Хуже уже не будет. - он встаёт, подходит к тумбе, чтобы, взяв из пачки сигарету с зажигалкой, закурить. - Джин... хватит, прошу... я хочу, чтобы у нас все было хорошо и мы были как настоящая женатая пара. почему ты выставляешь меня каким-то тираном? я все для тебя делаю... - Намджун выхватывает сигарету изо рта омеги, выкидывая её в окно. - Да? Выдрать нож из рук, едва не переломав пальцы, вытащить из петли, чуть не задушив самостоятельно, держать насильно в четырёх стенах. Это всё, что ты можешь сделать? С твоей свадьбы прошло две недели - это первый раз, когда ты самостоятельно вспомнил о моём существовании. Не подослал охранников, не подговорил отца в сотый раз позвонить. Даже Чонгук, сраный предатель, волнуется обо мне больше, чем ты. За эти две недели, что ты сделал кроме того как напомнить мне, что моё мнение и желания в этом сраном мире нихуя не значат!? - огрызается он, игнорируя тёмную дымку грядущего обморока перед глазами. - Я давал тебе время абстрагироваться к этому! К тому, что тебе придётся жить со мной! с тем, что я твой истинный, ты думаешь, мне все это время было легко?! Думаешь, я просиживал задницу? Я не спал ночами, потому что я хотел пойти к тебе, хотел обнять, но ты ведь гордый, я же тебе не нравлюсь! Делаешь из себя жертву, если бы ты послушал отца и дал бы мне шанс стать твоей опорой и защитой, ты бы не страдал сейчас один, и мы бы оба не тратили свои нервы. - Ким выдыхает, подходя к омеге ближе, чтобы прижать его к себе, тихо всхлипнув - уже сам не выдержал. - Мне с самого детства твердили, что это контракт, какая любовь, уёбок!? - рычит мальчишка, отпихнув от себя альфу.       Он, кажется, хочет продолжить возмущаться, но его сгибает пополам. Осев на пол, мальчишка закрывает плотно рот ладонью, зажмуривается - сквозь пальцы на ковёр сочится противная, кисло пахнущая вязкая жижа, с сознанием совсем плохо, мозг, сердце, лёгкие - ощущение, что всё просто выключилось, от чего мальчишку мутит лишь сильнее.       Джун подхватывает Сокджина на руки, несёт его в машину прямо так, в пижаме. - Верни меня назад! Это не первый раз, ты сам запретил выпускать меня! - сипит младший. - Я знаю, что не в первый, поэтому и везу тебя в больницу. - выдыхает Ким, давя на газ. - Откуда, блядь, интересно? Это просто токсикоз, верни меня к себе, сука, домой. - шипит недовольно Джин. - Мне нужно знать, что с тобой все будет хорошо, по этому с этого дня ты наблюдаешься у врача и хватит уже отпираться, я хочу помочь тебе. - Сам ко врачу сходи, придурок. - шипит Ким. -Хватит, с этого дня я стану для тебя любящим мужем. - С этого дня ты прекратишь на меня давить и не мешаешь мне. - рычит младший. - Мне нахер не сдалась твоя помощь - то, что я омега не делает меня слабее или в чём-то хуже тебя. - Я и не говорил что это так. - он пожимает плечами. - Малыш, просто давай мы начнём правда хорошо общаться? - Надейся. - огрызается мальчишка.       Ким подхватывает Джина на руки, несёт его в больницу передавая врачу.       Сокджин не сопротивляется, подавленный, на вопросы врача отвечает тихо, откровенно врёт. - Господин Ким, исходя из ваших слов всё должно быть в порядке, но вы сильно истощены. - хмуро замечает врач, записывая рекомендации на бумажке. - В вашем положении стоило бы лучше следить за своим состоянием, бросить вредные привычки хотя бы на время беременности и начать нормально питаться. Ребёнок пока в относительном порядке, но дальше будет только хуже... - он отдаёт бумажку Джуну. - Хорошо, спасибо. - Ким кивает, вновь берет Джина на руки, чтобы отнести его в машину, выдохнув. - Больше не кури и хорошо ешь. - Кто за этим проследит? - замечает едко младший. - Я сам. - он фыркает, выезжая с парковки. - Твои вещи уже у меня в комнате. - У тебя работа. - замечает омега. - Какое тебе до меня дело, м? - Я тебя люблю, Сокджин, просто дай мне возможность доказать это. - Намджун выдыхает. - И не подумаю. - шипит холодно младший. - Почему же? ты не подпускал меня к себе. подпусти сейчас и я сделаю тебя счастливым. - Так говоришь, будто это угроза и шантаж. - закатывает глаза Джин, отворачиваясь к окну. - Я буду спать у себя. Не хочу даже видеть тебя в одной со мной постели. - Ни в коем случае ни то, ни другое. - он закатывает глаза. - Ты боишься меня потому что я альфа, да? - Я не боюсь, я ненавижу. - рычит Сокджин тихо. Он не позволяет Киму взять себя на руки снова - он доходит сам, скрывается, оказавшись в квартире, у себя в комнате. - Сокджин, выйди из комнаты, ты спишь со мной. - рычит Джун под дверью. - Ни за что. - отвечает Ким холодно, курящий на кровати слушая старшего за запертой дверью. - Ты опять куришь? Джин, я выбью эту дверь если ты её не откроешь! - Выбивай. - закатывает глаза Ким. - Ты не сможешь.       Джун щёлкает замком и достает ключи, которые хранит у себя в комнате в ящике, он отпирает дверь, выкидывает всю пачку сигарет в окно, вновь взяв омегу на руки. - Убери руки. - огрызается младший. - Я и сам ходить умею! Не строй из себя ссаного принца! - А ты не строй из себя истеричку! - он фыркает, укладывая Кима на кровать в своей комнате. - Я не буду с тобой спать. - Сокджин хотел бы нормально посопротивляться, уйти в свою комнату снова, забрав у Кима ключи, но, кажется, и правда слишком ослаб. - Я в любом случае не буду тебя трогать или трахать. - он приподнимает бровь. - Я просто буду следить за тем, чтобы ты нормально ел и не курил больше. в твоём положении нельзя. - Хорошо, попрошу Чонгука занести мне травки. - пожимает плечами Джин. - В моём положении много что нельзя, только я в этом не виноват и детей не хочу. *** - Папа не хотел детей?.. – замечает удивлённо и как-то расстроено Тэхён. - Он тогда был очень расстроен. – качает головой альфа - Тогда почему..? – он хочет спросить, но чувствует осторожное прикосновение пухлых губ к виску. - Не бери в голову. – ласково просит Джин. – Слушай дальше, может твой отец не заметит, что ты перебил его.       Он смеётся тихо, беззаботно, укладывается обратно, прижав сына мягко к себе за плечи. Намджун качает головой, продолжает, прижавшись к Тэхёну с другой стороны. *** - Джин-и, давай мы сейчас не будем? - фыркает Ким, снимая с себя футболку.       Сокджин вжимается тут же в угол, раскрыв испуганно глаза, опускает взгляд, шумно дыша. Страх выступает липко на коже, мальчишка дрожит, сглотнув шумно. - Ты чего? - Намджун приподнимает бровь, надевая пижаму на тело. - Ещё раз, сука, начнёшь раздеваться при мне - будешь соскребать меня с асфальта. - шипит Ким, свернувшись боязливо на краю кровати. - Я же не собирался тебя трогать или принуждать к чему-то. - Джун выдыхает, выключив свет. он укладывается на другую сторону кровати, прикрыв глаза.       Сокджин долго не может уснуть, жмётся всё дальше к краю кровати, ёжась зябко и напуганно. Засыпает он уже после полуночи, наконец бросив оборачиваться испуганно на старшего - Намджун выдыхает, когда слышит наконец, как Джин засыпает. Он придвигает омегу ближе, прижимая его к себе, целуя в светлые волосы едва ощутимо.       Омега просыпается под утро от кошмара, вскрикнув громко, дёргается, в слезах. Чужие руки на собственном теле становятся открытием, то, что он не упал с края, как это должно было бы быть - тоже.       Намджун хмурится, прижимая его ближе, шепча сквозь сон, что-то успокаивающее. Киму правда хочется спать, но вместе с этим он жутко напуган. Мальчишка хочет отстраниться, всхлипывает тихо, напуганный до усрачки. - Что случилось? малыш, тебя кто-то обидел? - Ким открывает тут же глаза. - Заткнись. Спи, уёбище, тебя ебать не должно. - шипит сквозь слёзы Джин, вернувшись на прежнее место на краю кровати. - Всё хорошо будет. успокойся... - Намджун выдыхает лишь, прижимая омегу к себе.       Сокджин не вырывается, плачет громко, дрожа, впервые за эти две недели. Он правда не плакал. Кричал, пытался драться, игнорировал, но не плакал, а сейчас... Ким выдыхает, развернув омегу к себе, прижимает ближе. - Поплачь, будет легче...       Джин сонный, едва ли понимает, что происходит. Ревёт, прижавшись к альфе доверчиво, дрожит. Намджун поглаживает младшего успокаивающе по спине, выдыхая шумно.       Сокджин засыпает к пяти, а то и позже, прижавшись доверчиво к своему истинному. Он всё ещё подрагивает, лицо заплаканное, слёзы всё ещё рассекают мокрыми дорожками щёки, но кроме тяжёлого дыхания омега не издаёт ни звука. Ким целует Сокджина в макушку бережно, поглаживая его спину и волосы, прикрыв глаза. ~~~       Ким спит до полудня абсолютно беспробудно, вымотанный, едва не обескровленный самообъявленной голодовкой.       Джун притаскивает младшему нормальной еды, ставя поднос перед ним, не позволяя встать с кровати. - Тебе нужно отдохнуть. - А тебе нужно оставить меня в покое. - Джин отворачивается, хмурясь, поджимает губы. - Поешь. - он усаживается рядом, надев очки, чтобы уткнуться в ноутбук, что-то параллельно чиркая в блокноте.       Ким сидит молча, пялится на поднос на своих коленях пустым взглядом, отчаянно убеждая себя, что нет, он не голоден. - Мне покормить тебя с ложечки? - Джун поднимает бровь, смотря на омегу. - Тебе - заткнуться и заниматься своим делом. Я не голоден. - хмурится Сокджин. - Ты не ел почти две недели, ты думаешь я тебе поверю? поешь пожалуйста. - выдыхает Джун. - А как же то, о чём ты говорил мне вчера в машине, м? - усмехается младший едко. - Ты же в курсе, что в здоровых отношениях важно доверие? - Ты должен поесть, потому что не есть две недели это не норма. - И? Я сказал: я не хочу. - холодно отзывается младший. А ещё ты не хочешь под капельницу, Ким Сокджин, и сдохнуть голодной смертью тоже, вроде как. - Это вкусно, давай. - Намджун пристаёт с места, чтобы взять ложку и поднести её ко рту омеги.       Сокджин поджимает губы, качает головой, отвернувшись, пальцами сжимает простынь. - Джин, пожалуйста. - фыркает Ким. - Я сказал, что не хочу. - едва ли открыв рот, хнычет младший.       Потому что лжёт, потому что прошло две недели, он почти не ел, и ему чертовски больно и плохо. Конечно он не признается в этом Намджуну, не примет его помощь.       Джуну хватает этого, чтобы затолкать ложку с едой в рот младшего. Мальчишка закрывает тут же рот ладонью, всхлипнув, глотает. - Ты оборзел!? Больно! - вскрикивает он, не убирая от лица руки. -Ты не хочешь есть по хорошему. - он фыркает. - Даже если хочу - сейчас я всё равно много не съем, не проблевавшись! Не пихай ложку так резко, больно вообще-то! - возмущается Ким. -Прости... - Намджун поджимает губы виновато, передавая ложку Джину       Ким хмурится, нехотя выхватывает ложку из чужих пальцев. Готовит Джун и правда неплохо, Сокджину даже обидно из-за того, что он не попробовал его стряпню раньше. Джин лишь делает вид, что ест нехотя, хотя и правда не съедает много - опыт таких голодовок вынес из буйного детства с попытками стать той самой идеально худой омежкой с обложки отцовского журнала. Тогда он мечтал о свадьбе, как любой другой ребёнок, выросший на стереотипах об идеальной семье - лишь потом, увлёкшийся по отцовскому примеру чтением, предпочёл своей прошлой мечте свободу, с которой, в итоге, всё равно обосрался.       Намджун выдыхает, отвечая на звонок. он тихо матерится в трубку, собирая свои вещи по комнате. - Малыш, мне надо уйти, не знаю когда буду... может ближе к ночи... прости... - он целует омегу в щеку, сваливая из дома быстро, чтобы уехать в офис.       Сокджин не расстроен, нет. Он относит посуду вместе с остатками еды на кухню, прибирается. Ноги всё ещё жутко дрожат, но он и правда чувствует себя лучше.       Он подходит к одному из охранников, ледяным тоном просит купить сигарет, уходит в ванную. За эти две недели он ходил в ванную комнату, разве что, проблеваться и попытаться выпилиться нахрен. Джин ни в коем случае не прихорашивается для Кима, нет, он делает это для себя, чтобы продолжить отказывать бесстыдно альфе, возвращая понемногу разбитую вдребезги первой брачной ночью гордость. Когда он выходит - пачка лежит услужливо на тумбочке и парень, не дожидаясь чуда, закуривает.       Он меняет постельное бельё в обеих комнатах - своей и Джуна, потому что больше терпеть свою же неряшливость не намерен.       После лёгкого перекуса становится одиноко: Намджун бесит, но на него хоть поорать можно, поистерить, поныть, заставив нервничать, а тут...       Сигареты не помогают, омежья сущность мечется беспомощно и напуганно: тело всё ещё истощено, пусть и идёт на поправку после, о господи, двух приёмов пищи и похода, боже мой, в душ, но ей недостаточно. Для полного счастья не хватает рядом его истинного - ребёнок, сука, только усугубляет это.       Хочется тепла, объятий и спокойствия, и омега не находит ничего лучшего чем пропахшие Кимом его домашние шмотки. Мальчишка, словно в бреду, пытается найти по квартире больше - плед на диване, ещё один в спальне - господи, боже, сколько их - это всё отправляется в большую кучу на кровати, в центре которой, кутаясь зябко в плед, обнимая намджунову толстовку, сопит Ким.       Джун, уставший и потрепанный мозгоеблей с работы, возвращается домой ближе к ночи. быстрый душ и он направляется в комнату, даже не поев - все утром. Ким не включает свет, потому что запах омеги в комнате слишком настойчивый, значит Джин спит тут.       Альфа замечает огромное нагромождение его вещей, улыбаясь - Сокджин гнездится, а значит принимает его.       Намджун вытаскивает осторожно Кима из под одежды, прижимая к себе, целуя мягко в висок и шею, ложась рядом. Джин дёргается недовольно, хочет вернуться, обратно, ещё спящий, но чувствует... Он чувствует Кима, сжимается тут же в его объятиях доверчиво, дыша теперь куда спокойнее. Намджун улыбается счастливо, так и засыпает с омегой, прижав его к сердцу.       Джин просыпается раньше. Найдя себя прижатым к Киму, он хмурится, выбирается из его рук, разносит вещи по местам, идёт на кухню.       Он предлагал это вчера Намджуну - издевательство, да, но он ничего не сказал по поводу того, согласен он или нет, а молчание, как известно...       Сокджин готовит завтрак сам - Киму соврёт, что уже ел, а пока тот будет занят, можно и покурить...       Намджун дёргается, когда рядом не оказывается его омеги. он фыркает, вставая идет на кухню, уложив ладони на талию Джин. - Руки убрал. - холодно командует Сокджин. Он ставит тарелку, кладёт приборы на стол, уходит в комнату, даже не глянув на Намджуна. - Милашка. - Ким выдыхает, все ещё улыбаясь.       Джин уходит к себе, забрав сигареты из нижнего ящика тумбы в комнате Кима. Он уходит в свою спальню, раскрывает окно, закуривает.       Намджун дёргается, когда губ младшего касается сигарета - он все чувствует. Встав, он идёт по запаху в сторону спальни омеги, вновь выкидывая сигареты. - Я тебе говорил не курить. - А я тебе говорил не трогать меня. - напоминает Ким. - Не смей указывать мне, что я должен делать со своей жизнью. - Ты вынашиваешь ребёнка и гробишь не только свое, но и его здоровье. - он фыркает, прижимая омегу к себе. - Хватит уже. - Я хотел этого ребёнка, чтобы мне было не похуй? - рычит младший, отпихнув Джуна. - Мне восемнадцать две недели назад исполнилось, какие дети!? Я хочу пожить нормально, но из-за этой сраной свадьбы рядом со мной ты, да кучка сраных предателей, вместо родни и друзей! Поздравляю, сволочь, ты воплотил в жизнь два... Нет, три моих самых больших страха подряд! - он пихает старшего в грудь, упирается ногой в то же место, держа на расстоянии, снова закуривает.       Намджун тянется к сигарете, чтобы выхватить её изо рта омеги. - Джин, хватит! - он смотрит на Кима умоляющим взглядом. - Хватит истощать себя ещё сильнее, хватит, просто хватит! - Иначе что? - рычит Сокджин. - Изнасилуешь меня снова? Изобьёшь? Я выдержу, давай! - огрызается младший. - Попробуй сломать меня! - он усмехается, дёрнув бровью, смотрит Джуну в глаза, ухмыляясь едко, перед новой затяжкой. - Сокджин. - он выдыхает устало. - Я правда понимаю что натворил, пожалуйста, прости меня. – Ким закусывает губу. - Я люблю тебя, правда... - Да? Серьёзно? - фыркает Джин. - И что ты готов сделать, чтобы доказать мне это, м? - ухмыляется он холодно. - Я забочусь о тебе, стараюсь угодить и сохранить твоё здоровье... - он поджимает губы. - Я не знаю, чего тебе ещё не хватает.       Сокджин приподнимает брови - он правда не замечал этого, принимал это как должное, не понимая, чего от него хочет Ким. Он задумывается, смотрит пустующим взглядом куда-то сквозь старшего, понемногу стягивая сигарету.       Намджун тянет неловко к младшему руки, поджав губы, смотря на него.       Сокджин поднимает взгляд Киму в глаза, выдыхает, затушив бычок о стоявшую на тумбе пепельницу. - Всё, иди, только не реви. - он закатывает глаза, опускает ногу на пол, давая Джуну простор для действий.       Ким подходит ближе к омеге, чтобы прижать его к себе, выдохнув в его ухо: - Джин-и, дай мне шанс и я все исправлю... - Ну попробуй, попробуй. - со всем возможным скепсисом выдыхает Джин, похлопывая старшего по спине ладонью. - Мы будем смотреть кино. - Намджун усмехается, подхватывая омегу на руки, чтобы утащить его в спальню. *** - А потом!? – вспыхивает Тэхён, когда отец снова замолкает. - А потом твой папа стал спокойнее. – улыбается Джун неловко. – Мы стали ругаться всё реже, он оправился, начал общаться с семьёй и друзьями.       Он поднимает на Сокджина тёплый смущённый взгляд, тот улыбается в ответ мягко, поглаживая сына по плечу ладонью.       Прежде чем они уходят – Тэхён слышит только тихое «спокойной ночи», произнесённое на ухо ласковым папиным голосом, нежным, полным тепла. Даже не вериться, что когда-то этот человек мог бы творить такое. Конечно, Тэ не уснёт, погружённый в раздумья, и завтра, когда пойдёт прогуляться с Чимином перед собственной свадьбой, будет отвратительно уставшим, но… Какая, собственно, разница?