Зарисовки отчаяния

Она была сумасшедшая. Порой я её совсем не понимал, и мне казалось, что она не из этого мира. Она была одновременно самой злой и самой доброй девушкой в мире. Её возраст было невозможно определить - иногда она вела себя как ребенок, а о важных проблемах рассуждала как взрослая женщина. Она опаздывала и не предупреждала о своём приходе, я злился, волновался, готов был её убить. Но она всегда появлялась. Такая счастливая. И сразу блеск её глаз растворял всю злость и обиду. Она могла позвонить мне в три часа ночи и сказать, что хочет фисташковое мороженое, и я ехал за ней, а она выбегала в домашнем платье и запрыгивала в мою машину. У нее была своя, и она вполне могла бы справиться сама, но иногда она позволяла мне это. Всегда отказывала, когда я предлагал помощь, но если ей было надо, я сам, того не замечая, мчался везде по её зову. Я любил, как она говорит. Такие знакомые слова в её предложениях превращались в лабиринт загадок, а я и не пытался их разгадать. Я просто любил её голос, очарование её фраз, и то, что она рядом. Но иногда она смотрела мне в глаза, нет, она смотрела в мою душу, и, будто читая мои мысли, с лёгкой грустью переходила на банальные разговоры о том, как у неё прошел день. С каждым человеком она была разной, и я видел это. Или я был слишком глуп, или у неё правда были какие-то внутренние причины такого отношения, но иногда она могла быть очень грубой с человеком, которого знает 5 секунд, а могла быть сверх милой с кем-то, кто вызывал у меня недоверие. С большинством людей она просто закрывалась и молчала. Только я знал её по-настоящему, но даже этого мне было недостаточно. Мне постоянно казалось, что она что-то скрывает и недоговаривает. Я удивлялся её способности казаться для всех самой обычной (несмотря на ярко-красные волосы, септум и огромные стрелки), когда внутри её горит такой огонь. Иногда мне казалось, что она любит своих друзей, травку и собаку больше, чем меня. Она вела себя нарочито грубо и безразлично со мной, но на самом деле этим скрывала глубокие эмоции и чувства. Не специально, нет, она не была лицемерной, не подстраивалась ни под кого. Но она смеялась, когда хотела плакать, она бежала, когда хотела лечь и умереть, она ходила на скучные пары, хотя ей было тяжело высидеть их, и в огромные торговые центры, полные людей, вызывающих у неё панику, ради встречи с важными людьми. Она была настоящей, просто многогранной. Мы часто ругались. Я считал её зависимой, бешеной и скрытной, ревновал к лучшим друзьям, часто ночевавшим в нашей общей квартире, и даже к собаке, которую она обнимала часами. Она никогда не пыталась оправдаться, просто оставляла меня в неизвестности, давая возможность пересмотреть свои взгляды. Она пропадала. Могла в разгар ссоры выйти из квартиры, сесть на мотоцикл и уехать куда-то, куда у меня не было доступа. Почему-то я знал, что она всегда там одна. На самом деле, она была верной и даже в мыслях никогда не изменяла мне, когда как я мог позволить себе секс с красоткой из порно в своем воображении. Она возвращалась вечером, обнимала меня и спрашивала "теперь-то до тебя дошло?". А я и сам не знал. А потом она исчезла по-настоящему. И я её наконец-то понял. Понял, что нужно не стараться разгадать разумом смысл её слов. Нужно чувствовать. Нужно просто знать. Я сидел на полу перед белой стеной нашей комнаты неделю без еды и сна, и каждая её фраза, уже имеющая для меня смысл, проносилась в моей памяти. Чтобы понять её, мне пришлось её потерять.