Методом проб и ошибок.

Мария Третьякова быстрым шагом покидает кабинет директора, а затем и Школу Леди, на ходу вызывая такси. Щеки багрово-красного цвета свидетельствуют о том, как ей стыдно. А скопившаяся влага на глазах - как ей досадно. «Какая же ты идиотка, Маша», - думает блондинка уже в такси, вытирает рукавом блузки слезы в перемешку с тушью, не беспокоясь о появившихся пятнах на ткани. Не беспокоится, потому что сожжет к чертям эту блузку. Слишком глупо всё вышло. Но блузку она не сжигает ни завтра, ни послезавтра, ни через две недели. По приезду домой она даже душ не принимает, потому что ей подсознательно нравится ощущать на себе ещё не остывшие прикосновения чужих женских рук; нравится ощущать влажность между ног, когда она ненароком вспоминает все детали вечера. Её ангельские крылья трескаются. Тем временем Лаура Лукина домой не собирается. Она теряет мысль о том, как неловко ей придётся ложиться спать с супругом после сегодняшнего, в бутылке дорогого виски. Хлещет с горла, что совсем не подобает леди. Сидит на кожаном диване и с презрением смотрит на поверхность дубового стола, где совсем недавно под её ласками извивалась Мария. Боже, как это могло произойти. В какой именно момент Лаура, взрослая и замужняя женщина, смогла поставить на кон всё ради сексуальных утех? В момент, когда её заместитель в одном бюстгальтере томно дышала на столе? Или когда эта несносная блондинка напротив кусала губы? А может ещё раньше? – Конечно раньше, - вслух самой себе ответила Лаура и прикрыла свободной рукой глаза. Мимолётное видение стройных ног в чулках заставил Лукину судорожно выдохнуть сквозь зубы и отложить бутылку виски. Затуманенный алкоголем разум играл злую шутку, а пальцы ловко проскользнули в ширинку классических брюк. Вновь и вновь прокручивая в голове образ Марии, бесстыдно трахая себя тремя пальцами, брюнетка кончает, успевая закрыть рот ладонью, дабы её протяжный стон удовольствия не был никем услышан. Стук в дверь посреди ночи напугал Третьякову ни на шутку. Девушка быстро накинула лёгкий халат поверх красного пеньюара и подошла к входной двери, заглядывая в глазок. То, что (а вернее кого) она увидела, ввело её в ступор. – Лаура Альбертовна, что вы тут делаете? Лукина устало прислонилась лбом к холодной поверхности двери. – Может, ты откроешь? – Я не буду открывать вам дверь, - блондинка за стеной нервно заламывала пальцы. – Ты издеваешься, Третьякова? Я не собираюсь здесь мерзнуть. Открой дверь, - старшая женщина начинала закипать, но её пыл остудил скрежет ключа в замочной скважине. Маша робко пропустила ночную гостью, заперла дверь и повернулась лицом к Лауре. В нос ударил резкий запах алкоголя. – Ты...вы пьяны? Брюнетка неуклюже скинула ботинки, выпрямилась и посмотрела на девушку затуманенным взглядом. – Почему на «вы», Машенька? - директор медленно и грациозно приближается к Третьяковой, расстегивая большие пуговицы на своём пиджаке, - Тебе так больше нравится, да? Лукина осматривает вжавшуюся в стену блондинку с ног до головы. – Лаура Альб... – Тш-ш-ш, - женщина подняла указательный палец, - Я не разрешала тебе говорить, девочка. От такого заявления у Третьяковой подкашиваются ноги. Сейчас она похожа на лань, пойманную в свете фар: глазенки распахнуты, нижняя губа чуть подрагивает. А охотница в лице Лукиной смотрит на неё сквозь пелену желания, хищно облизывая губы. – Послушная, - подходит максимально близко, буквально впечатывает в стену коридора. Утыкается носом в белокурые волосы, вдыхает запах знакомых духов и, в меру развитой логики, делает вывод: – После меня в душ не ходила, да?,- получив кивок, добавляет, - Хорошая девочка. Сказанная Лукиной фраза приобретает ужасно пошлый характер, отчего низ живота Марии тянет приятной негой. Маша тихонько стонет, когда колено Лауры располагается между ног, а её руки бесцеремонно забираются под подол пеньюара. Брюнетка рычит, когда понимает, что под красным шелком нет белья, и начинает медленно задирать приятную ткань, обнажая округлые бедра и плоский животик. Приближается к уху, больно кусает мочку и хрипло шепчет: – Веди нас в спальню. Живо. Третьякова повинуется, на ватных ногах добирается до спальни и включает ночник на комоде. Лукина довольно улыбается, увидев большую, двуспальную кровать. Женщина подходит и присаживается на край кровати, устремляя строгий взгляд на хрупкую блондинку в дверях. – На колени. До Маши голос Лауры доходит, словно сквозь толщу воды. Она плохо понимает: встать на колени или сесть на колени Лукиной? Но ответ приходит незамедлительно - брюнетка раздвигает свои ноги и указывает пальцем на свободное место между ними. Третьякова дрожит всем телом в предвкушении, когда встаёт на колени перед начальницей. Вторая выжидающе смотрит на девушку. Маша легким движением скидывает свой тонкий халатик, а затем кладёт ладони на напряженные бедра старшей. Ведёт по ним вверх и вниз, массирует, наблюдает за реакцией. Удостоверившись, что Лукину всё устраивает, Мария ловко справляется с ширинкой и аккуратно стягивает брюки, откладывая их в сторону. Она облизывается, когда до неё доносится запах женского возбуждения. Поднимает взгляд на Лауру, смотрящую на неё в упор. Лукина выглядит растерянной. До неё словно дошло, чем она сейчас заставляет заниматься коллегу. Заметив это, Маша боится всё испортить, и потому не предпринимает дальнейших действий. Только тихо произносит: – Лаура Альбертовна, мне продолжить? Брюнетке становится от этой фразы только хуже, но в этот же миг она чувствует, как до её щеки дотрагиваются. – Лара, я хочу этого. И Лара кивком позволяет продолжить. Третьякова покрывает мокрыми поцелуями внутреннюю часть бёдер, одновременно сминая пальцами стопы. Слышит, как дыхание у Лукиной ускоряется, когда она языком ведёт к кружевным чёрным трусикам. Кончиками пальцев касается горящего входа через мокрую насквозь ткань. Директор шире раздвигает ноги перед девушкой. Маша улыбается, довольная реакцией. Затем она наклоняется ближе, сильно обхватывает бедра руками и целует границу нижнего белья. Иногда отодвигает языком кружево, проводит по половым губам, но затем отстраняется и вновь целует лишь контур. Лаура запускает пальцы в белокурые волосы, сильно сдавливает, просит коснуться там, где ноет больше всего. – Сними их с меня, - командует и после помогает девушке стянуть с себя ненужную сейчас часть одежды. Третьякова накрывает ртом пылающую жаром промежность, как только Лукина вновь раздвигает свои шикарные ноги. Она целует, лижет, кусает, сосет, но не касается набухшего, пульсирующего клитора. Брюнетка извивается на кровати, больно тянет светлые локоны, прижимает ближе к эпицентру желания. Блондинка чувствует, как по её подбородку стекают половое соки. Она упивается ими, словно до этого провела несколько дней в пустыне. Ей нравится то, как болит кожа головы, как гудят её колени, как устал от активной работы язык. Маша чувствует, что Лаура практически на грани, потому принимает решение ввести два пальца. Вводит мучительно медленно, сгибает, лаская внутренние стенки. Делает пару толчков, затем кончиком языка обводит клитор и видит, как её любовница содрогается в экстазе, обильно истекая половой истомой. Лукина просыпается с ужасной головной болью, но она откладывает её на второй план, когда замечает на другой половине не её кровати женскую фигуру под одеялом. В память без стука врываются фрагменты бурной ночи, отчего Лаура густо краснеет и натягивает на лицо одеяло. Но тут же одеяло тянут вниз. – Доброе утро, - Мария Третьякова, как ни в чем не бывало, встаёт с кровати и абсолютно голая направляется в ванную комнату. – Доброе... - тихо ей вслед отвечает брюнетка. Завтракают они в тишине. Маша не дала директору Школы Леди сбежать от неё в выходной день, а предложила спокойно поговорить после трапезы. – Ну так...что будем делать? - нерешительно начала разговор старшая женщина. Мария пожала плечами, суетливо убирая со стола посуду. – Не знаю. Меня практически всё устраивает. А тебя? - она повернулась лицом к пассии, облокотившись поясницей на кухонный гарнитур. Лукина усмехнулась, потупив взгляд в стол. Она не хотела врать, потому ответила простое: «Меня тоже». Но, чуть подумав, нахмурилась и добавила: – А что значит твоё «практически»? Что тебе не понравилось? Блондинка мягко улыбнулась и, сократив расстояние, аккуратно присела на колени Лауры, обхватив её шею руками. – Всё понравилось, но нам многое стоит ещё попробовать. Лукина кокетливо приподняла бровь, мягко целуя возлюбленную в щеку. – А вдруг нам не понравится? Маша хихикает, когда поцелуи переходят на шею. – Обязательно понравится, Лара. Лаура весело смотрит в глаза напротив, задавая, как чересчур любопытный ребёнок, вопрос за вопросом: – А как мы это узнаем? Мария смотрит в ответ, не переставая улыбаться. – Методом проб и ошибок.