Слишком быстр

1967

Кроули отчаянно икал в своей квартире в Мейфэре, и ему в этом очень помогла бутылка безвременно почившего односолодового виски. Вторая такая же бутылка лежала на полу, зацепившись горлышком за ножку стола, что предотвратило её дальнейшее перемещение. Кроули блуждал взглядом по квартире, надеясь, что наткнётся на что-то, что сможет его отвлечь от икоты*, но представший перед его мутно-золотыми глазами вид никоим образом не улучшал положения.

* Ведь если не обращать на неё внимания, она сама заканчивается. Рано или поздно.

Человечество наконец начало осваивать просторы космоса. Кроули мечтал об этом ещё с самых давних времён, когда щёлкнул по подбородку какого-то человека, едва замотанного в тряпки, и тот уставился вверх, на всё, что Кроули когда-то сотворил, в своей другой жизни. Нынче космос заполонил умы людей и их дома. Свежеотремонтированная квартира Кроули олицетворяла собой всю стремительность новейшего времени и своим видом напоминала космический корабль, каким их пытались представить дизайнеры. Огромное сквозное пространство, не имеющее ни единого намёка на внутренние стены или хотя бы перегородки, наполнялось холодным светом причудливых торических светильников, висящих у самого потолка, и условно делилось на зоны. Кроули сидел в "гостиной" на одном из беспорядочно расставленных яйцеобразных кресел, между которыми притаился хищный стеклянный столик. Меньше чем в паре метров располагался уже стол "кабинета", своим видом напоминающий консоль в капитанской рубке, но вместо десятков управляющих тумблеров на нём были только письменные приборы, которыми никогда не пользовались, и два телефона, пережившие ремонт, которыми пользовались иногда*. По правде говоря, квартира была похожа, скорее, на космический катафалк** — практически всё, кроме стальных панелей, было глубоко-серым, почти чёрным, цвета застывающей лавы. Кроме условной спальни, которая представляла из себя просто кровать на небольшом постаменте, — эта зона была резко выделена змеящимся чёрно-белым узором дальней стены и более светлым, чем всё вокруг, покрывалом. Кинув взгляд на кровать, Кроули снова икнул, потянулся за очередной порцией виски, но наткнулся пальцами только на клетчатый термос, который в какой-то мере и служил причиной икоты.

* Кроули надеялся, что по левому телефону, с прямой линией в Ад, ему будут звонить как можно реже, а по правому, подключённому к городской сети Лондона, ему позвонит Кое-кто важный, но пока его мечты разбивались о жестокую реальность, в которой звонил только левый телефон. ** Если бы кто-то догадался проводить похороны в космосе.

Яркими неоновыми буквами в голове снова начали мерцать всё те же слова, которые алкоголь так и не смог вымыть за последние несколько часов. — Слшкм бстр, — в меру выразительно прошипел Кроули термосу, глядя на его плотно прикрученную крышку. — Слиш-ш-ш — ик — ком... Демон решил, что термос должен понимать его немного лучше, и протрезвел ровно настолько, чтобы язык свободнее проворачивался во рту, позволяя выговаривать слова чётко. — Слишком быстр, сказал он. Ха! Шесть тысяч лет... Или он нахватался свежих идей в этом своём Сохо, и теперь постель — на один ли раз или на три тысячи лет — не повод для знакомства? Кроули снова посмотрел на свою кровать — ещё неопробованную, но, без сомнения, самую удобную в текущем десятилетии, на которой было бы так сладко вместе спать и не только спать, — и грустно вздохнул. Он надеялся когда-нибудь привести Азирафаэля в свой (возможно, в будущий их) дом и потому оставлял свободное место, где ангел мог бы разместиться сам и расположить вещи, которые ему дороги. Надежда эта то затухала, то разгоралась вновь год от года. — Впрочем, он, наверное, прав. Да... Да. Я резок. Я давлю на него. Всегда давил. Всегда дожимал и прожимал. Подминал, не давая отдыха. Вынуждал? — Бровь задумчиво подскочила. — Нет, не вынуждал: предлагал. Искушал. Он всегда шёл навстречу сам. Добровольно. — Кроули поднялся взглядом от кровати к стене, на которой чередовались чёрные и белые деревяшки в модном узоре ёлочкой. — Мы с ним такие разные... Мне стоило учитывать это. Тем более, такой долгий разрыв... — Пальцы прорезали воздух в витиеватом жесте. — Не самый долгий по времени, конечно, но очень значимый для него. Для нас. Его тартан грел ладонь. — Но он всё же обо мне заботится, а? — Кроули кивнул термосу, поглаживая большим пальцем ребро крышки. — Он всё же продолжает меня... — слово "любить" было произнесено одними губами, а затем голос вновь зазвучал в полную силу: — Несмотря ни на что. Несмотря на время, несмотря на своё начальство. Пальцы свободной руки побарабанили по столу и тут же взлетели к голове, разворошив модную укладку. — Ангелы... Они слишком консервативны. — Кроули наморщил нос, вспоминая, когда последний раз пересекался с кем-то из вражеской конторы. — Но Азирафаэль ведь не такой? Он учится, он гибкий, он лучший из них. Он живой. — Демон задумался. — Неужели девятнадцатый век так на него повлиял? Нельзя было оставлять его без присмотра, а то он как-то слегка пожух. — Перед внутренним взором предстало жилище ангела, которое Кроули иногда рассматривал снаружи сквозь витрину, не желая его тревожить. — В книжном, кажется, ничего не изменилось за полтора века. Или мне только кажется? Ни стены, ни термос не стали отвечать на вопрос и не выдали никаких советов насчёт ангела. — В конце-то концов: что ему надо от меня... от нас? Жить вместе, — Кроули покосился в сторону адского телефона, который благоразумно молчал, — будет сложно. Сновать бесконечно между домами тяжело. Дружить больно... Но лучше, чем ничего. — Демон устало прикрыл глаза, затем открыл их и пристально уставился на термос, обращаясь к нему: — Чего бы ты хотел, Азирафаэль? Кроули с трудом поднялся из яйцеобразного кресла, ухватившись за его спинку. Оно закружилось, потащив демона к земле, но тот смог вырулить из штопора в последний момент. — Слишком быстр... — Нестройные шаги петляли к сейфу. — Что же. Я могу — буду! — двигаться на его скорости. — Сейф распахнулся. — Я не буду ни давить, ни смущать. Возможно, подталкивать иногда, но не больше, не-ет. — Сейф закрылся, пряча в себе драгоценное и опасное содержимое. — Я доверю ему всю инициативу. Ради его же спокойствия. Кроули дошёл до кровати и упал на неё, раскинув руки широко в стороны. — Хотя, с прошлого раза он так и не позвонил... Сложновато будет, — задумчиво произнёс он, глядя на антрацитовый потолок*, воображая на нём черты лица Азирафаэля.

* Дизайнер советовал разместить на потолке зеркало, но по красноречивому взгляду Кроули, читавшемуся даже за стёклами очков, сразу было понятно, куда дизайнер может разместить зеркало себе.

И ведь каков был ангел несколькими часами ранее: полный заботы, волнения и нежности. Такой манящий и соблазнительный в своём стремлении хотя бы недолго следовать моде, отказываясь от бабочки в пользу шейного платка. Ради такого определённо стоило соблюдать скоростной режим. Мысленно воспроизводя образ ангела в мельчайших деталях, Кроули обнаружил, что уже некоторое время поглаживает свой наполовину вставший член через брюки. Он решил улучшить обстановку, сняв их, но успел только расстегнуть, как вдруг зазвонил телефон, подключённый к лондонской сети, и демон метнулся к нему, придерживая сползающие брюки. — Энтони Кроули у аппарата. В трубке раздался вздох облегчения. — О, как хорошо, что это ты, дорогой мой. В телефонном справочнике было целых трое Э. Дж. Кроули, и я рад, что хотя бы один из них ты. — Голос Азирафаэля звучал не так напряжённо, как в Бентли этим вечером. — Не хочешь куда-нибудь сходить на днях?

1941

Кроули всё ещё любит его. Сердце Азирафаэля сначала стекло куда-то вниз, затем вернулось на своё место и теперь бешено колотилось в груди. Этот вечер должен был пройти без каких-либо осложнений, но, раз уж они произошли, как же чудесно, что Кроули всё-таки появился. О, Азирафаэль был готов начать благодарить демона прямо на остатках церкви*, но промедлил несколько мгновений и получил возможность сделать это в более благоприятной обстановке. Конечно, в задней комнате книжной лавки, в приглушённом свете лампы атмосфера гораздо более располагающая. Бокал-другой вина за непринуждённой беседой, и Кроули, разумеется, не устоит и снова примется соблазнять. И у Азирафаэля не останется ни единого шанса — придётся поддаться этому искушению.

* Единственное, что останавливало от того, чтобы со всей страстью разложить демона прямо на земле, — это неэстетичность. Кроме того, они бы неизбежно изрядно испачкались.

Сам не зная зачем, Азирафаэль продолжал ухаживать за своей спальней после того, как Кроули побывал в ней последний раз, устраняя в ней пыль и поддерживая свежесть постельного белья, но до неё, вероятно, даже бы не добрались, оставшись прямо на диване*. Следуя за Кроули куда-то на соседнюю с бывшей церковью улицу, ангел уже практически чувствовал томную усталость, какая всегда нападала после их занятий любовью, ладони будто ощущали прикосновение к талии демона, а на языке заиграл вкус восхитительной чуть солоноватой шеи. Мечтания были прерваны словами Кроули: — Знакомься — моя красавица.

* Азирафаэль удостоверился, что кожа обивки не стала скрипеть со временем.

И правда красавица. Чёрный автомобиль смотрелся под стать хозяину: элегантный, тёмный, слегка агрессивный. Хотелось пройтись пальцами по блестящей лакированной поверхности: Азирафаэль был уверен не только в том, что машина была бы горячей, но и в том, что под капотом можно было почувствовать биение её механического сердца. Было ясно видно, что Кроули обожал свою Бентли, чуть ли не вкладывал в неё частичку себя, а машина любила его в ответ ровно настолько, насколько это понятие применимо к предположительно неодушевлённой вещи. — Действительно, красавица. — Азирафаэль искренне улыбнулся. Бентли ему понравилась. В салоне пахло кожей и Кроули*, сиденье было чрезвычайно комфортным. От близости демона кружилась голова. Он завёл машину — та ласково заворчала двигателем, не нюхавшим бензина, — и спросил: "Поехали?". Азирафаэль кивнул, и с этого момента начались самые ужасные пятнадцать минут его жизни.

* Многие могли бы подумать, что демоны пахнут серой и отчаянием, и многие демоны были бы согласны с такой характеристикой. Но Кроули, умело игнорируя собрания в Аду, мог позволить себе пахнуть тёплым пеплом с лёгкими карамельными нотками.

Кроули гнал, будто ему на пятки наступали все демоны Ада, и говорил что-то, чего Азирафаэль совершенно не слышал, поскольку у него намертво заложило уши. Ангела вжимало в сиденье, которое казалось уже не таким комфортным, а на поворотах его бросало из стороны в сторону. В какой-то момент он даже стукнулся виском об окно и попросил Кроули ехать помедленнее, на что тот ответил: "Я купил весь спидометр!" и не сбавил скорость ни на полмили. Азирафаэля страшно мутило, но он держался из последних сил. Как только Бентли залихватски резко затормозила у лавки, ангел пулей вылетел из салона и ворвался к себе сквозь запертую дверь. К тому моменту, как он отдышался, Кроули уже и след простыл. На следующий день в книжную лавку доставили небольшую коробку конфет с прикреплённой запиской в уголке, в которой значилось "Звони. х". Ангел повертел записку, но на ней больше ничего не было. — Для начала мне надо провести телефон, дорогой, — сказал Азирафаэль в пространство.

1967

Прогулка после кино была настолько медленной, что, казалось, ангел и демон планировали её никогда не завершать. Беседа то обрывалась, то возникала вновь, а Азирафаэль испытывал лёгкое разочарование. В кино Кроули, следивший за приключениями Джеймса Бонда с приоткрытым ртом, увлёкся настолько, что даже не обращал внимания, что его локоть касался локтя Азирафаэля, лежащего на том же подлокотнике, а ангел, которому действо на экране наскучило* слишком быстро, весь изъёрзался, рискуя протереть или кресло, или брюки. Контакта было и слишком много, и слишком мало, а Кроули не делал ничего**. Во время прогулки они шли на расстоянии едва ли ладони, и Кроули снова не делал ничего. Ни малейшей попытки приблизиться, коснуться, как-то проявить инициативу.

* Книга интереснее. ** По итогам последних полутора сотен лет Азирафаэль не мог рассчитывать, что они так быстро перейдут к чему-либо более интимному, чем прикосновения рук, но коварный демон даже этого не попытался сделать!

— Знаешь, — произнёс демон в какой-то момент, — я тут подумал, что нам стоит проявлять осторожность. — Да-а? — саркастично протянул Азирафаэль. — Но зачем? Мы не виделись четверть века, да и нашу недавнюю встречу можно назвать почти случайной. Сердце Кроули ухнуло камнем вниз от холодности, с которой это было произнесено, но он не подал виду. — Мы могли бы встречаться чаще, — сказал он и тут же добавил, будто оправдываясь: — Если, конечно, хочешь. Если нет, то наши встречи могут оставаться случайными. — Оу. Оу! — Щёки Азирафаэля порозовели. — Нет, лучше поясни, что ты имеешь в виду под осторожностью. — Как минимум нам стоит как-то секретнее обозначать места встречи. В идеале наше общение должно быть зашифровано от и до. Повисла пауза, которую прервали одновременно сказанные "Не слишком?" и "Как скажешь".

***

Азирафаэль так и не смог запомнить ни одного секретного обозначения.