Одомашнивание Кокичи Омы

      Очнулся он уже в своей старой одинокой квартире. Под боком продолжала греться оголенная Каэде, которая всё ещё мирно спала. Сейчас, смотря на неё, мужчина продолжал всё думать. В голове металось множество мыслей, о работе и делах, друзьях и знакомых, о прошлом и школьных годах, когда они были ещё совсем юные. Шуичи аккуратно приглаживал её светлые красивые локоны, вспоминая их романтичные признания друг другу весной, их разговоры ни о чем до глубокой ночи, неловкие свидания и сладкие поцелуи. Акамацу была замечательной девушкой и детектив действительно любил её, но это и было ключевым моментом.       Прошло два года с их отношений, они начинали ругаться между собой, становились слишком разными. Она ждала от него уверенности в себе, верила, что он станет надёжнее как человек и перестанет вести себя как отстраненный от всего мира. Девушка часто ранила его тем, что она почти ничего не получает от Сайхары, что лишь она двигает их отношения. Пусть это и было правдой, его это обижало и потому было неудивительно, когда в какой-то момент она назначила их последнее свидание, где призналась, что она больше не может любить его. Детектив не винил её, в конце концов, он понимал, что Каэде старалась, но устала. И все же, он любил эти воспоминания о прошлом и потому не мог так просто выкинуть их из своей жизни, перематывая те слова блондинки о том, что они могут начать с чистого листа.       Не могут. Конечно, они продолжали общаться после расставания, иногда гуляли с другими друзьями, и все же они больше не были парой. Какое-то время их тянуло друг к другу, Акамацу извинялась за то, что наговорила, старалась начать заново, но тогда впервые Шуичи показал свою решимость, отказав ей и предлагая просто остаться друзьями. Потому что он понимал — это будет простой давкой друг на друга, тем более когда они уже повзрослели и нет времени на все эти свидания и влюбленности. У них не хватит терпения и сил, по крайней мере у мужчины точно. Она не настаивала. Так почему вышло так, что сейчас они снова проснулись в одной постели? — Шуичи... — она сонно улыбнулась, погладив его щеку и аккуратно спускаясь ниже, пока он резко не отвернулся. — Я не люблю тебя.       Тяжелый вздох, блондинка разочарована. — Но что тогда было вчера? Минутная слабость? Я устала от того, что ты вечно убегаешь от проблем.       Сайхара молчал, он быстро оделся обратно в уличную одежду и натянул кепку, смотря на неё с небольшим недовольством. Однако, он так ничего и не сказал, просто выйдя из комнаты на кухню. Включив телефон, он заметил то, отчего у него заскреблись кошки на душе — пара пропущенных от Кайто и звонки от Кокичи. Кокичи... Он звонил ему каждый час до семи утра. А дальше молчание. На часах было десять утра, рейс Каэде в час дня. Детектив чувствовал себя спутанно. Одетая женщина подошла со спины незаметно и тихо. — Пока, Шуичи. Прости, что я нагрубила тебе, сама ведь виновата... Наверное мы просто не подходим друг к другу. — Скорее всего.       Она неловко и горько улыбнулась, смотря в его напряженную спину. — Разберись в себе.       Тихий звук молнии, она надела пальто и застегнула сапоги. Почти незаметный щелк двери, она ушла. Мужчина резко почувствовал, как по его щекам растеклись слезы. Он давно уже не ощущал эту неприятную пустоту внутри, которая выедала его. Глубоко вздохнув, он постарался успокоиться, после чего набрал Кайто, дабы уточнить, что ему было нужно, попутно собираясь на выход из квартиры, в которой было слишком холодно даже для него. — Макиролл, он живой! Наш детектив Шуичи живой! — почти мгновенно астроном поднял трубку, одновременно продолжая кричать в сторону, откуда послышался женский смешок. — Как ты, бро? Где ты был? — Так себе, я... немного забылся, ничего такого. — У моего маленького бро резко появились секреты?! Мне больше не доверяют?! — Момота по обыкновению голосил, словно бы его так лучше услышат. — Не совсем... Я просто встретился с Каэде. — неловкое угнетающее молчание, пока он ехал в лифте. — ... И как? — из голоса мужчины по другую сторону провода резко исчезла вся пылкость и воодушевление, он в мгновение ока оказался серьёзен. — Не очень. Не знаю, что это было... Мы сидели в кафе, она пыталась уговорить меня полететь с ней. — Каэде, эх Каэде... Она непостоянная, ты и сам знаешь это. А что потом было, куда ты делся? — Ну, потом мы заехали ко мне, а там уже и сам знаешь, что происходит... — Сайхара смутился. — Вот оно что. Короче вы просто переспали на прощание? — М-можно и так сказать... — А сейчас ты куда? — О чём ты? На работу, куда ж ещё? — И совсем никого не забыл? — детектив прикусил губу, остановившись. — Я не хочу давить на тебя, бро, но ты повёл себя как козёл, когда просто вырубил трубу. Может поймешь, про что я.       Он сбросил звонок и замешкался, недовольно смотря себе в ноги. Сегодня все говорят одними загадками, даже Кайто, который, обычно, всегда его старался поддерживать громко и уверенно, был в нём расстроен.       Быстро доехав на автобусе до остановки, он дошёл до старого подъезда, который больше не был таким пугающим, как раньше, и все же холод пробежался по его спине, уползая куда-то в его нутро. Прикладывая язычок к домофону, он вошел внутрь, чувствуя своеобразное волнение от ожидания. Идти по ворсистому старому ковру было необыкновенно странно, словно бы он был здесь впервые. Но стоило ему только оглянуться, как он уже стоял у двери, проворачивая ключ. Перед ним все тот же тёмный мрачный одинокий коридор, все то же обшарпанное зеркало, выцветевший ковролин. Сейчас все краски словно бы убежали куда-то. Шуичи тихо закрыл дверь и разулся, оставив куртку. Шаг за шагом, он приближался к гостиной, ожидая увидеть там ждущего коротышку. Эта секундная паника, когда он озирается, не находя его и убегая в его комнату, где вновь пустота. Но заглядывая к себе — мгновенное спокойствие, ведь он просто уснул. Даже во сне его телефон лежал рядом у подушки, словно он сражался со сном до последнего, пытаясь дозвониться. Мужчина стоял в дверях, смотря на его беспокойное лицо во сне, как он неровно дышал, иногда дергаясь. Возможно ему снилось что-то не очень приятное. Тихо присев рядом, Сайхара аккуратно склонился над ним, всматриваясь как он спит. Однако, почти мгновенно ресницы Кокичи задрожали и он сонно приоткрыл глаза. — Шумай, ты затрахал уже, без лжи на этот раз. — Прости... — Может лучше поцелуешь, а? Мне бы так легче стало. — тогда проморгался уже сам детектив, мгновенно отойдя обратно. Фиолетоволосый всё ещё спит, судя по всему, отчего все же он усмехнулся, потрепав его волосы. — Поспи ещё.       На эти слова Ома не стал противиться, обратно закрыв веки и засопев, как будто бы так и спал, не просыпаясь. Сам Шуичи же максимально тихо переоделся в домашнюю одежду, стараясь не разбудить коротышку, который уснул в его же постели. Он прошел в гостиную, закрыв дверь к себе, чтобы ненароком не разбудить его шумом телевизора и присел, задумавшись. Он был уверен — ему не послышалось, Кокичи хотел, чтобы его поцеловал он? Что-то неприятным комом вырвалось в горле и он неловко сглотнул его обратно. Скорее всего он и во сне смеялся над ним и это было очередной шуткой. По крайней мере, он надеялся на этот исход больше всего. Выдохнув полной грудью, он всмотрелся во включенный телевизор и заметил, что по экрану мигает какое-то скучное ток-шоу, отчего он решил переключить канал на новости в ожидании чего-то интересного. Политика лилась мимо ушей, мужчина ожидал каких-то новостей со стороны управления, однако ничего нового так и не было услышано, как и про дело Кëко. Он не мог позволить себе забыть про своё, и все же его мучал этот вопрос иногда. Кого могли убить, если это было настолько засекречено и понадобился один из лучших детективов их города? Нет, даже скорее страны... Каждый, кто когда-либо слышал мысли Сайхары вслух мог бы сказать, что он её фанат, но дело было не столько в этом, сколько обыкновенное восхищение перед, казалось бы, хрупкой женщиной, которая раскрывала самые запутанные убийства и случаи. Это поражало, потому что Киригири могла достать давно закрытое дело и решить его за месяц. Даже здесь, дело обычного воришки — и она смогла набрать столько материала за пару дней. Но все же, причиной в этом было также и то, что она жила одной работой. Как-то из интереса, только вступив на свой пост, мужчина поинтересовался касательно её семьи и получил тогда один краткий ответ — никогда в жизни. Возможно, что причины были не только в работе, и все же он больше не вмешивался в её личную жизнь, ему не хотелось нарушать хоть какие-то отношения со своим личным авторитетом.       Однако, он очень завидовал ей в том, что она уделяла своё внимание только работе, пока он сам уже три-четыре дня то и дело, что шлялся по подъездам, опрашивая граждан касательно воришки и вместе с тем проводя обыск в надежде увидеть украденные вещи. Но все, что он находил было лишь пустотой и это не могло не расстраивать, как и вчерашний случай с Каэде. Он схватился за собственную голову, сняв кепку и положив её рядом. Измученный вздох вырвался из его груди, как резко он почувствовал, как ему на глаза резко поместили чьи-то ладони. — Угадай кто, нишиши! — Привет, Кокичи... Как спалось? — Отвратительно. — он продолжал держать глаза Шуичи закрытыми, но даже так, детектив чувствовал, как он улыбается в злобной ухмылке. — Почему так?... — Даже не знаю! Есть идеи, мистер детектив? Вы ведь детектив, должны знать! Или Вы работаете и в ночную смену? А может следили за кем и потому выключили телефон, решив, что ничего важного не произойдет?! И потому ни разу не ответили, верно? — Мне жаль, что я заставил тебя волноваться... Прости меня. — Иди нахуй, Шумай, нишиши! — он рассмеялся, наконец убрав ладони с его век. — Я рад, что ты жив, хотя лучше бы ты умер, так хоть был толк!       И стоило только ему обернуться, как от фиолетоволосого уже и след простыл. Все же его можно было понять, отчего он пошел вслед за ним на кухню. Ему стоило хотя бы попытаться извиниться, потому что он не желал портить дружеские отношения с соседом, с которым ещё жить достаточно долго. — Кокичи... Прости меня, что я не отвечал на звонки.       Коротышка стоял к нему спиной со скрещенными руками, он словно бы смотрел куда-то в окно, пока в один момент не обернулся, нахмурив брови. — А что изменится с того, что ты извиняешься? Оставь меня в покое, я раздражен и ты еще больше сейчас бесишь. Ты нихера не понимаешь.       Сайхара так и стоял на месте, позволив ему просто убежать в свою комнату. Он застыл, после чего печально выдохнул, присев на стул. Одна только ночь всё так изменила — это бесило не только фиолетоволосого, но и самого мужчину, который не знал, как извиняться перед ним и показать, что он действительно не хотел так поступать. Он и сам не знал, отчего так сделал. Хотел абстрагироваться от мира в надежде, что с Каэде будет навсегда? Только вот она-то уже летит на самолёте с кем-нибудь ещё, скорее всего, а он так — с разбитым сердцем, полным воспоминаний о ней. thekingoftheworld#2106: господи кайто ну почему он такое мудачье luminary_of_the_stars#1204: Шуичи? thekingoftheworld#2106: нет блять бомж с улицы thekingoftheworld#2106: нахуй он вообще вернулся luminary_of_the_stars#1204: Ты обижаешься на него настолько сильно из-за простых звонков? thekingoftheworld#2106: ты даун? конечно потому что я его любовник мы вместе я люблю его! luminary_of_the_stars#1204: Твой любовник тогда имеет двух заместо одного thekingoftheworld#2106: че luminary_of_the_stars#1204: Он встретился со своей бывшей вчера thekingoftheworld#2106: пиздец у нас все кончено кайто давай встречаться luminary_of_the_stars#1204: Иди нахуй, Ома thekingoftheworld#2106: тебе лучше послать меня куда-нибудь в другое место я итак там       Все же, даже сам Кокичи чувствовал, что с ним сейчас общаться в тягость даже Момоте, который пусть и не был ему близким другом, но все же часто с ним «чатился». Он недовольно сел на кровать, поджав ноги к груди в раздумиях, чем заняться, раз уж выходить из своей комнаты он настойчиво не планировал. Слова Кайто о том, что Шуичи встретился со своей бывшей определенно были правдой. Он хоть и не настолько идиот, сколько его обзывает сам фиолетоволосый, но лжёт он из рук вон плохо. Он не ревновал детектива, определенно нет, тем не менее, все же его прожигал интерес о том, как именно она выглядела. Сам сосед по квартире этой информацией не делился, да и не то, чтобы он интересовался. Тихо поднявшись с постели, Ома на цыпочках вышел из комнаты в поисках. Однако, весьма быстро и неожиданно он обнаружил мужчину все на той же кухне — он сидел к нему спиной, обедая.       Аккуратно подбежав к нему, он резко выхватил из его рук вилку и съел насаженное на неё мясо с картошиной. Сайхара обернулся, непонимающе смотря. — Твоя еда по-прежнему удивительно вкусная, хоть я и все ещё обижен на тебя! Но я могу сказать тебе, что сделать, чтобы я простил тебя, нишиши! Ты ведь хочешь этого, Шумай? — он оперся на его плечи, приблизившись к лицу и смотря, как он медленно покрывается румянцем. — Как же ты этого хочешь, да? — он понизил свой голос, заглядывая в блекло-золотистые глаза. — Ну и что именно-то? — он старался выглядеть незаинтересованно, продолжая обедать с красными, как два яблока, щеками. — Твои мысли сами говорят, чего я хочу, нишиши! — коротышка вжался в него, обняв со спины его торс. От этого он практически мгновенно услышал, как детектив подавился, закашлявшись. — Это ложь! Глупый детектив просто хочет меня, да? Я верно думаю, так ведь? — спустя пару минут он наконец смог проглотить застрявший кусочек пищи, запив его кофе, после чего перевел взгляд на Кокичи с заинтересованным взором. — Но нет, увы и ах, Шумай, но я не могу быть с тобою, пока ты мне изменяешь с какими-то бывшими! Но-о... Я был бы рад, если бы ты... Хм-м... Я ещё не придумал.       И вновь, загадочная улыбка с его стороны, он оставил Шуичи со своими мыслями наедине, не позволив высказывать толком ничего. На самом деле, Ома хотел с ним нормально поговорить, но как-то не удалось. От этого даже вырвался смешок, полный истерического отчаяния, что он уже невольно начинает лгать самому себе. Как же так вышло? Наверняка во всем виноваты эти проклятые тёмные стены. Смотря в них, он невольно задумывался — есть ли смысл надеяться на то, что его однажды поймут? Фиолетоволосый невероятно сильно хотел этого, в детстве он и вовсе каждый раз перед сном просил кого-то там, с неба, подарить ему кого-то, кто смог бы его понять. Ведь тётя, как бы сильно она за ним не ухаживала и не старалась его воспитать, не могла понять его, почему он каждый раз лжёт ей — о своих оценках, когда потом её вызывали в школу, о своем самочувствии, когда его резко не начало трясти от жара или как он падал в голодный обморок, о том, куда он планирует поступать... Он лгал ей обо всем, и она, каким-то образом, терпела его, пока он не достиг совершеннолетия. Кокичи не винил её в том, что она так убежала, он понимал, но ничего не мог с собою поделать. И скольких людей он оставил позади, хотя мог бы подружиться с ними? Но вновь и вновь, его кутала одна и та же ложь, которой он предавался неумолимо. Это была не то, чтобы патологическая ложь — он привык жить с нею просто потому что так легче, чтобы не доставлять никому беспокойств, тем более тёте. Желая как можно меньше её расстраивать, выходило как раз таки наоборот, но несмотря на все разговоры он так и не смог отбросить эту несчастную подругу со своего языка, лелея одни только мечты, что все же найдется человек, который просто хотя бы будет рядом достаточно долго.       Неловкий стук в двери быстро вырвал его из мыслей, и в щель просунулась все та же тёмная кепка. — О, придумал! Ходи без этой кепки неделю дома, чтобы я всегда мог видеть твоё прекрасное личико и любоваться им! — резко воскликнул коротышка, смотря на Сайхару, который, кажется, мгновенно пожалел о всех своих жизненных решениях. — Почему именно кепка?... — Если хочешь помириться, то выполняй, нишиши! — он пригрозил в него пальцем, строя из себя злейшего и страшного диктатора, отчего мужчина все же снял кепку, смущенно отводя глаза в сторону. — Так-то лучше! — Серьезно? Чтобы ты простил меня, было достаточно кепку снять? — Ну вообще-то ты можешь забыть о ней на неделю, а не на один разочек, знаешь ли! И без кепки ты намного сексуальнее, нишиши! — Ты сказал, что я буду снимать её только дома, разве нет? — Конечно-конечно... — он махнул рукой, недовольно взглянув на свой несуществующий маникюр. — На улице-то конечно, вдруг кто-нибудь возбудится, если увидит тебя! А так тут только я и ты, и нам никто не будет мешать заниматься с— — Хватит, Кокичи. — теперь действительно было легче видеть алеющие щеки детектива. — Нишиши! Ну хорошо-о... Как скажешь, Шумай! Так, а чего ты хотел? — Уже ничего, ты и сам нашел решение своей обиды. — Э, ну стоять! А ну докладывай!       Ома быстро встал с постели, побежав по квартире вслед за Шуичи, который стремительно поспешил уже и сам прятаться от него.