Стражи семи миров

      – Запомни, там учатся дети всех самых высокопоставленных лиц Таррена. Не смей позорить свой род и свою семью, – и такие наставления Намджун выслушивал уже вторые сутки с момента своего возвращения. Отец не поленился напомнить, кто по их мнению является самым недостойным членом семьи Ким.       Каждый шаг Джуна с самого детства сопровождался обвинениями и упреками. Сначала его обвиняли в уродстве. Он до сих пор помнил эти презрительные взгляды матери. Не давался ему балет, на который его зачем-то отдали. "Деревянный", "палка", что только он не выслушивал от семьи и учителей. А как над ним смеялись дети. Где это видано, чтоб парень танцевал балет? Намджун всеми фибрами души ненавидел этот особняк. Но вот семью… Он не мог их ненавидеть. Всегда, каждому их поступку искал оправдания. Верил им, за что потом расплачивался, убивал ростки неприязни к ним, зародившиеся в его душе.        Единственным человеком, который любил его был дедушка. Он брал Джуна практически во все свои путешествия. Рассказывал истории, водил в цирк, на ярмарки. Дарил ему любовь и ласку, которой Джун был лишён. Но и он исчез. Пять лет, он не знал, как выдержал эту гнетущую атмосферу. Намджун так и не смог понять, за что семья его так сильно ненавидит. Что является причиной неприязни?       Но, он нашел утешение, некую защиту от их нападок – книги. Они стали его спасением. Он сутками сидел в библиотеке, прятался ото всех и читал. Погружался в новые и новые миры, отрекался от давящей реальности. Намджун читал все и обо всем. Но и этого удовольствия его лишила мать. В одно утро, полгода назад, он просто не смог открыть дверь в библиотеку. Оказывается, матери не понравилось то, что он "тупое отродье" портил книги. Каким образом он их портил, Намджун так и не смог понять, но с тех пор дверь в библиотеку ни разу не открывалась. Из этих мыслей его вырвал визг, сфокусировав взгляд он увидел мать, которая яростно сверкала глазами в его сторону. – Ты! – прошипела она. – Только посмей совершить какую-нибудь глупость. И так мне всю жизнь испортил. Понял? – Да, – коротко ответил Намджун и отвесив им поклон удалился в свою комнату. Он не представлял, как доживет до момента отъезда. За эти две с половиной недели вдали от семьи, он впервые за долгое время вздохнул свободно. Джун в какой-то мере привязался к парням, ему была приятна их забота. Да и сам, приноровился отвечать им тем же. Тот же ректор и его заместитель, и то относились к нему лучше, чем вся его родня. Глубоко вздохнув и решив, раз столько лет терпел, выдержит ещё несколько дней, он достал из под подушки книгу подаренную за день до отъезда Юнги и принялся читать. Пять дней спустя       У ворот академии стояла огромная толпа. Пышные платья, простая, но удобная дорожная одежда, дорогие костюмы, плащи скрывающие лица своих владельцев, их было много, и все они были разными. Напряжение, страх, предвкушение, высокомерие, презрение, все это и тысячи оттенков других эмоций витали в воздухе. Чимин, со своим внезапно открывшимся даром эмпатии, чувствовал себя некомфортно. Он еще не научился отгораживаться от этого. Вся эта мешанина чувств и эмоций давила на него. И это чувство с каждой минутой становилось все сильнее.       С утра, сидя на скамейке, он заметил некоторых из их семерки и, как и сказал ректор они делали вид, что не знакомы. Джин увлеченно разговаривал с какой-то хрупкой девушкой в сером платье. Намджун, синие круги под глазами которого были видны даже с такого расстояния, стоял скрестив руки за спиной и плотно поджав губы. Порыв Чимина подойти и поинтересоваться, в порядке ли он, был остановлен появившейся рядом с ним женщиной. Одетая в довольно красивое темно-синее платье, с аккуратной прической, она вызывала только одно чувство – глухое раздражение. Намджуна было откровенно жаль, потому что, с каждым ее взглядом и словом он сжимал губы все сильнее. Макушки Хосока и Чонгука мелькали то тут, то там. А Юнги сидел в отдалении от всех под ветками дерева и, кажется, спал. Горестно вздохнув Чимин увидел, как ворота академии медленно открываются и впускают в свою обитель новых студентов. – Сицилия Клэр, – прозвучало громогласное, и та самая девушка с которой болтал Сокджин подошла к артефакту стоящему на специально подготовленном возвышении, в центральном дворе.       Каждые несколько минут звучало новое имя. Проходили отбор не все. На факультет смешанной магии из нескольких сотен поступающих, пока попали только восемь ребят, не считая Хосока и Тэхёна, которые уже прошли проверку.       Уже к ночи, закончив последние приготовления, они сидели в гостиной и морально готовились к общему сбору первокурсников и последующей экскурсией по академии. Занятия начнутся только послезавтра, а завтра их ждёт знакомство с их сокурсниками. Эта мысль вызывала некую скованность.       Чимин до сих пор ощущающий напряжение исходящее от Намджуна не выдержал и поинтересовался: – Намджун, если не секрет, но кто была, та женщина рядом с тобой сегодня? Ты с утра сам не свой… – Мать, моя мать, – ответил тот, так, что всем сразу стало понятно, что между ними не самые лучшие отношения. Откинувшись на спинку дивана и прикрыв глаза Намджун продолжил. – Моя семья, не особо меня любит. И после двух с половиной недель вдали от их постоянного давления, вернуться и окунуться в эту атмосферу было нелегко. У меня было ощущение, как будто на моей спине огромная каменная плита, и с каждым днем проведенным дома она становилась все тяжелее и тяжелее. Но, сейчас я чувствую себя немного лучше. Даже дышать, как будто стало легче. – Я чувствовал твое состояние во время отъезда, пусть и не понимал причину, и взял для тебя ту книгу, зная, что это одно из немногих занятий, которые помогают тебе отвлечься, – признался Юнги, на что получил благодарную улыбку от Джуна и почти безвучное "спасибо".       На следующее утро, выспавшиеся и слегка напряженные парни сидели в общем зале и слушали речь ректора. Все студенты были одеты в мантии, и у каждого факультета был свой цвет. Целители и эмпаты были в голубых и серых мантиях, боевики в красных, а мантии артефакторов и ребят с факультета бытовой магии были коричневого и бежевого цвета. В первых рядах, мелькали ведьмочки в остроконечных черных шляпах и фиолетовых мантиях, рядом с ними были алхимики в своих темно-зеленых одеяниях. А самый многочисленный факультет магической теории и права был одет в мантии белого цвета, и только осознание того, что одежда была защищена бытовым заклинанием от грязи и повреждений успокаивал. Факультет смешанной магии же был в черном, что после слов лорда Даста о том, что не всегда учащиеся доживают до окончания обучения из-за проблем с магией, вызывало некоторые вопросы. А под мантиями и парни и девушки со всех факультетов были одеты в черные рубашки и брюки. – А теперь, пройдите по своим аудиториям, вас проводят ваши деканы, – сказал ректор, и к каждому факультету начали подходить мужчины и женщины абсолютно разных возрастов и рас, до этого стоявшие за спиной ректора.       Поднявшись со своих мест Хосок заметил подходящего к ним мужчину, с довольно хищными чертами лица. У него были длинные волосы стального цвета и ярко-голубые глаза с миндалевидным зрачком. Черная мантия переброшенная через плечо, и шальная улыбка, убивали все представления парней о строгих преподавателях. Но, они все же не обманывались этой небрежностью, что, собственно, правильно делали. Драконы, а декан им и был, редко отличались добрым нравом. Подойдя к ним, он пристально осмотрел каждого из своих новых подопечных и сменив улыбку на оскал, низким голосом произнес: – Прошу следовать за мной.        Аудитория, в которую их привели, оказалась на третьем этаже главного корпуса. Сама по себе она была огромной, стену от двери занимали шкафы от пола до потолка, которые были забиты колбочками, книгами, и огромным количеством непонятных предметов. Кое-где даже виднелись кости. Задняя стена была украшена полками с которых свисали различные растения, а стена прямо напротив двери, полностью была витражной, и даже факт того, что там открывался вид на заднюю территорию академии ничуть не удручал. Картина открывавшаяся их глазам все равно была прекрасна. – Тут и пещерные тролли учиться захотят… Красотища какая! – выдохнула Силиция тоже попавшая на этот факультет. Все кроме декана начали активно кивать на это высказывание. – Ну-с, если вы уже осмотрелись проходите и займите места, – Подождав пока все рассядутся, декан продолжил. – Прошу любить и не советую жаловать, ваш декан, Николас Карген. С этого дня и до окончания обучения я буду ответственным за ваш факультет. Я буду вести у вас такие предметы, как иллюзия и зельеварение. Расписание на неделю уже готово, и находится у вас в комнатах. Занятия будут проходить в этой аудитории, с сегодняшнего дня и до окончания академии она является вашей. Исключением являются какие-то опасные опыты, тренировки и все тому подобное. Занятия начинаются в девять часов утра, опоздания влекут за собой наказание, как и различные нарушения дисциплины. Мой кабинет находится на четвёртом этаже, собственно, как и учительская, кабинет ректора и остальных преподавателей. Если что-то понадобится, возникнут какие-то проблемы или вопросы связанные с учёбой смело подходите. А теперь, давайте я познакомлюсь с вами.       И все начали представляться, поочерёдно поднимаясь со своих мест. Называли имена, фамилии, каким даром и какого уровня они владеют, некоторым он задавал дополнительные вопросы, и отмечал время от времени что-то в блокноте.       На их факультет прошли двадцать студентов. Из них семь девушек. Среди них оказалось двое человеческих парней, братья Ли. Где-то месяц назад у них у обоих проснулась магия. У старшего Санте дар огня, а младшего Сынри магия воды. Вид у них был не самый лучший, впалые щеки, синие круги под глазами, худоба, все это было вызвано внезапно пробудившимся даром. Несколько недель до начала обучения парни провели под наблюдением лекарей. Новая знакомая Сокджина владела воздухом и водой, и оказывается являлась сиротой. Магия Тэхена и Намджуна вызвала у профессора Каргена дикий интерес. На Хосоке он тоже задержался задавая вопросы касательно его магии. Познакомившись и разобравшись с некоторыми непонятными для них моментами ребята разошлись по своим комнатам. Девочки разбились на группы и отправились в женское общежитие, а оставшиеся парни поселились в соседней комнате с семеркой. – Скажи мне кто-то несколько недель назад, что в один прекрасный день я стану фениксом, магом огня, поступлю в самую престижную академию Таррена, так еще и стражем стану, ни за что бы не поверил, – произнес Чонгук в темноту спальни. Он уже давно лежал и слушал размеренное дыхание остальных. Он прокручивал в голове моменты из своей жизни, вспоминал все разговоры с отцом. Он так и не смог спросить насчёт своей ипостаси, всю эту неделю проведенную дома, Чонгук дико желал узнать хоть что-то, но в тоже время боялся правды. Все эти мысли и сейчас не давали ему покоя. Вместе со свалившейся на них ответственностью за миллионы жизней...было тяжело. – Мы ведь справимся? – прозвучало в глубине комнаты. – Я верю в нас. И ты верь, Тэхён. Все вы верьте, слышите… – ответил Намджун.       Верить? Поверить в себя? В свои силы? В то, что они смогут справиться? Смогут победить в предстоящей битве? Они понимали, что это будет нелегко. Но ради близких, ради Таррена, ради себя они должны были не просто поверить, но и действовать.