вселенная

После их первого поцелуя Курапика был смущён. После их первой ночи Курапика был так же смущён. Куроро это забавляло. Во-первых, потому что инициатором был сам Курапика. Во-вторых, потому что стыдно Курапике было только после. Бесстыдные поцелуи Курапики заставляли задыхаться — медленно, теряя контроль над разумом, сдаваясь без боя. Он заполнял воздух собой, закрывал от всего мира и забирался под кожу, в лёгкие, растворялся в крови. Курапика просто обожал забираться руками под рубашку; обожал седлать чужие бёдра; обожал кусать губы — не важно свои или Куроро. Курапика обожал целоваться. И каждый раз смущался как в первый. Куроро просто обожал Курапику. И всё, что он делает. — Оу, — было первым, что сказал Курапика, когда проснулся в чужой постели и сталкиваясь глазами с Куроро. — Очень приятно. Румянец на щеках Курапики выдавал его с головой. Когда он вскочил с кровати, убегая в ванную под хищный взгляд хозяина квартиры, на его плечах почти такими же насыщено яркими пятнами распускались отметины. Ещё более громкое оу донеслось почти сразу же, как Курапика добрался до зеркала. Его полностью обнажённое тело красиво переливалось под солнечными лучами, игриво выглядывая из-за косяка двери. — Мы вчера... Правда? — его чуть сорванный голос тихо пробежался по комнате. Куроро готов поклясться, что вот такой Курапика — это его любимый Курапика. Хотя бы потому что это до смешного очаровательно, когда Курапика опускает голову после уверенного да. — Я думал, мне приснилось. — Интересные сны тебе снятся в моей постели. — Прекрати. — Куроро даже не начинал. Наверное, именно в тот момент каждый из них осознал, что по-настоящему любит. Потому что Курапику невозможно было не любить. Он каждый раз ведёт себя непредсказуемо. Жадно набрасывается вечером и смущённо лезет обниматься по утрам. Весело рассказывает о глупых ситуациях в универе и серьёзно рассуждает о важных вещах. Ругается так громко и тихо, по-кошачьи уходит зализывать раны подальше, чтобы так же тихо придти и извиняться, даже если был прав. Курапика полюбил, ну, просто потому что. Его приняли, пригрели непослушного змея и впутали в свою паутину. Не важно, как он себя вёл — Куроро смотрел на него с восхищением и любовью, оставался рядом и каждый раз говорил, что Курапика невозможный. Курапика только смущался. Куроро любил ещё больше.