День 1. Рыба

Желтый диск двоился, отражаясь в толстом стекле аквариума. Поэтому казалось, что три рыбы, плавающие друг за другом в пустом безводном пространстве, медленно дрейфуют по поверхности луны. Нихуан, наверное, в сотый раз за вечер, бросила взгляд на часы. Они мерно отсчитывали время, еле слышно поскрипывая шестеренками при каждом движении стрелки. Давно следовало бы выбросить их, но это было первым, что она создала во время учебы. Учитель тогда похвалил ее за изящество изделия, прибавив удивленно, что не ожидал подобного понимания красоты от местной. Он сказал это, так презрительно выпятив губу, с таким искренним удивлением во взгляде, что Нихуан хотелось разбить эти часы о его гадкую белую рожу и заорать. Как смели эти мерзкие лаоваи, что пришли в их страну с предложением мира, а потом поработили ее, изваляли в грязи своей похоти и жажды наживы? Как смели они не знать, не понимать, какая величайшая страна, какая неповторимая тысячелетняя культура лежит у их ног?! Нихуан вскочила, но тут же замерла, услышав топот и крики за окном. Она поспешила настежь распахнуть окна, вглядываясь в темноту, заляпанную пятнами лунного света. Свист и гвалт все приближались, пока из-за противоположного дома не выбежала группа полисменов с болтающимися за спиной ранцами и огнеметами в руках. Они рассредоточились по двору, разделившись попарно. Никто не рисковал бродить по их кварталу в одиночку. То тут, то там виднелись вспышки огней, и Нихуан встревоженно оглядывалась по сторонам. Наконец, на дальней крыше возникла тонкая фигура. Спустя мгновение она перепрыгнула на крышу поближе, совершив немыслимый для человека скачок. Затем еще и еще. Каждый раз она подбиралась чуть ближе, и Нихуан уже отчетливо видела, с каким трудом ей дается каждый такой прыжок. Это означало одно: Ся Дун ранена. Нихуан отошла от окна, мгновенно собирая инструменты, раскиданные по рабочему столу. Мельком заметила, что из трех рыб дрейфуют только две – одна лежит на дне аквариума. Лунный свет в окне мигнул и снова разлился ровной дорожкой, а на диване уже оседала смертельно бледная Ся Дун. – Сейчас, сейчас, – захлопотала вокруг нее Нихуан, стаскивая с тела подруги ошметки алого бархатного платья. Под разодранным рукавом обнаружилась зияющая рана. Нихуан ахнула, но, взяв себя в руки, открыла чемоданчик с инструментами и принялась за дело. Когда-то давно они были просто соседками, со временем стали подругами, когда Китай пал под ноги жадным лаоваям – единомышленницами. Потом любовницами. Нихуан всегда пеняли холодностью, но ее чувство к Ся Дун грело жарче огня. Подруга же горела, сжигаемая напалмом ненависти к завоевателям. Именно лютая ненависть завела Ся Дун туда, откуда не было выхода. И получив то, что осталось от ее тела, только любовь позволила Нихуан создать то, что она сделала. – Почти все, – прошептала она, откручивая последний винт. – Потерпи немного. Ся Дун скрежетала зубами, но послушно не двигалась, пока Нихуан осторожно – сначала одну, потом другую – открепляла механические руки, стараясь не повредить локтевые шарниры. Затем опустилась ниже и аккуратно сняла металлические кожухи с бедер. Под ними тлели угли, питавшие механизмы энергией. Наскоро проверив состояние поршней и двигательных систем, Нихуан вновь вернулась к рукам. Она осторожно перенесла их на рабочий стол. Включив лампу и надев очки со множеством увеличительных стекол, принялась за работу. Тонкая продуманная вязь шестеренок была будто рассечена ударом огромного меча. Нихуан принялась вынимать кусочки гнутого металла. – Я как она, – слабо вздохнула Ся Дун. Нихуан бросила взгляд на подругу. Та глядела на лежавшую на дне аквариума рыбку с грустью. – Не волнуйся, – мягко улыбнулась Нихуан, – завтра и она и ты будете в порядке. Желтый диск луны становился все бледнее, пока не исчез в рассветных лучах.