Остановиться

Удобно устроившись в огромном резном кресле, лорд Рикард Старк уже несколько часов не покидал библиотеки. Горячее вино, что он припас для себя, почти закончилось, да и давно остыло, так что последний час он к нему не притрагивался. Однако пряный запах ещё был едва уловим, и ему это нравилось. Сегодня в Винтерфелле был тот самый спокойный день, когда лорд замка мог позволить себе отдохнуть. Библиотеку он облюбовал не так давно и теперь проводил в ней довольно много времени. Сказать, почему ему настолько нравится это место было затруднительно. Может, всё дело в уютной атмосфере или в сотнях книг, что заполонили, кажется, всё пространство? Может быть, в тишине, что помогала расслабиться и закидывала его далеко в самые дальние задворки сознания? Он не мог ответить, но это место его всё же не отпускало. Он откинул голову, расслабленно прикрыл глаза и, вдыхая едва заметный запах корицы и винограда, задумался. Всё шло именно так, как нужно. Лето ещё не закончилось, а амбары Винтерфелла забиты под завязку. Мейстеры говорят, что зима будет короткой, но северяне должны быть готовыми ко всему. Старая резная дверь из тёмного дуба заскрипела, и он поморщился от столь резкого звука, хотя был довольно далеко от входа. Надо бы заменить её, а то ночью можно пол замка разбудить этим скрипом. Рикард надеялся, что это всего лишь Валис зашёл за какими-то свитками для своих исследований и не потревожит отдых своего лорда. Человек пробирался тихо, будто вор, но негромкое эхо его шагов всё равно предупреждало Старка о приближении незваного гостя. Рикард открыл глаза, начав присматриваться в полумрак узких проходов. Обычно престарелый Мейстер не заходит в самые дальние уголки библиотеки. Лицо Брандона, показавшегося в очередном проёме, сопроводилось двумя облегчёнными вздохами. — Отец, — что-то в голосе старшего сына насторожило его, и он поднялся, готовясь прощаться со своим спокойным времяпровождениям. — Говори, — Рикард подхватил свой плащ, направившись к выходу. Шаги прорезали относительную тишину в библиотеке. — Лианна, отец, — Брандон не отводил взгляда от затылка отца, ожидая реакции. Тот остановился, только смысл сказанных сыном слов его настиг. Его глаза тут же метнулись к сыну, и Брандон смутился от пробирающего до костей взгляда, — она убежала, и мы не можем её найти. В крипте было холодно. Она стояла возле статуи Кригана Старка, внимательно рассматривая каменное лицо. Ей казалось, что он тоже за ней наблюдает. Лианна никогда прежде не бывала в крипте в одиночестве. Да и отец приводил её сюда всего лишь раз — показать ей и Неду дедушку. Когда она поняла, что забежала сюда, сразу же испугалась и расплакалась, и сейчас её глаза слегка покраснели, но испуг прошёл, а место ему уступил живой интерес. Она перешла к следующей статуи. Человек на ней, точнее, его каменный лик, очень сильно напоминал Брандона, и на секунду Лианна вспомнила, от чего убежала и почему здесь оказалась, и слёзы снова подкатили к глазам. Бран — глупый зазнайка. Он думает, что раз он старший, то ему всё можно. И от этих мыслей она совсем по-детски топнула ногой, сложив руки на груди, и перешла к следующей статуе, будто предыдущая лично её оскорбила. Однако сосредоточиться на ещё одной персоне Лианна не смогла от обиды. Она села на старинный камень. Губа задрожала, но слезинка так и не упала. — Девочки не ездят верхом — девочки вышивают. Девочки не дерутся на мечах — девочки поют. Бу-бу-бу, — передразнила она брата. Подумать только, ей казалось, что Бран, её милый хороший брат, ей поможет, а он… Наверное, если бы он был один, а не с другими мальчишками, то не стал бы над ней смеяться и актёрствовать, но ей всё равно было обидно. Она не знала, сколько так просидела. Может, десять минут, может, час, но в конце концов, Лианна, наконец, решила выйти из своего укрытия. Предки провожали её тяжёлыми взглядами, и она ощутила невольное смущение. Волосы превратились в какое-то гнездо, платье запачкалось, и она предстала не в лучшем виде перед своими предками. Нэн разозлится и отчитает её. Длинные крутые ступени заливал дневной свет. Лианна остановилась. Вместо того, чтобы обрадоваться тому, что нашла выход, она наоборот ещё больше расстроилась. Там её отчитают, а Брандон ещё и посмеётся над ней. Известное старковское упрямсятво сыграло в ней, и она хмыкнула, всё так же смотря на выход из крипты и чувствуя свежий прохладный воздух, что манил к себе, в отличии от сырости, что царила здесь, но она всё равно развернулась и побежала, придерживая в руках юбки, чтобы не упасть. То место, в котором она оказалась было таким странным. Это всё ещё крипта, но в ней были совсем другие статуи. На головах у этих людей водружены короны, а возле ног сидели собаки, как сначала подумала Лианна, но потом её сердце замерло, и она поняла — это лютоволки, а их хозяева — Короли Зимы. Благовейный трепет нарастал с каждым мгновением, и она, сама того не понимая, потянула руку к камню. В отличие от новых статуй, эти были более тёмными, то ли от старости, то ли они просто сделаны из другого материала. Камень был влажным и холодным, и она отдёрнула руку, будто обожглась. Эти статуи истощали величие, и она, поняв, что является здесь лишней, в последний раз посмотрев на каменные фигуры, начала возвращаться. Её нашёл Бран, когда солнце было у горизонта. Она жутко испугалась, едва её коснулась чья-то холодная рука, даже проснулась из-за этого. Лианна думала, что Брандон будет ругаться, но тот сильно-сильно прижал её к себе и прошептал куда-то в макушку: «Хвала Старым Богам». — Ты не замёрзла? — тут же спросил он её, как только отстранился. Щёки у Брана покраснели от холода, но руки очень горячими. — Я Старк из Винтерфелла, — гордо сказала она, вздёрнув носик, — Нам не страшен холод. Брендон облегчённо засмеялся, и его смех пронёсся по крипте, потревожив глухую тишину. — Как же ты меня напугала, — он покачал головой и взял её ладошки в свои. По сравнению с Брандоном, крупным для своего возраста, Лианна комплекцией пошла в мать, тонкую и худощавую, так что её ладошка едва занимала половину ладони Брана. — Зачем ты убежала? — Потому что ты смеялся надо мной, — она внимательно посмотрела в его глаза и Бран залился краской. У неё был взгляд отца, спокойный, будто морская гладь на рассвете, но твёрдый, подобно валирийской стали. — Но ведь я сказал правду, — сказал он, глядя, как маленький носик сестры, усыпанный веснушками, поморщился. — И что? Всё равно не буду я вышивать, — она показала ему язык и отвернулась. — Эй, Лианна, не дуйся, — он развернул её к себе, но она упрямо смотрела в пол, скрестив руки на груди, — Хорошо, малышка Ли, придумаем что-нибудь. Хочешь, научу тебя кататься верхом? — маленькие серые глазки тут же загорелись интересом, а от обиды не осталось и следа, — Тогда пойдём, а то тебя ищет вся стража Винтерфелла, — он подхватил её на руки, подкинув над головой, и их громкий смех наполнил крипту.

***

— Отец, нет, — Лианна тупо уставилась на Рикарда Старка, — Нет, пожалуйста, ты ведь не сделаешь этого, так ведь? Отец! — Смотреть Лианне в глаза, когда та была расстроена или очень зла, то ещё испытание. Иногда даже её лорд и отец был не в силах этого сделать. — Лианна, я принял это решение, и оно не обсуждается, — его голос был тихим, но уверенным и не терпел возражений. В такой ситуации он должен проявить твёрдость. Но вот смотреть в расстроенные глаза дочери было почти невозможно. Нет, не расстроенные — разочарованные. Но он сделал над собой усилие и мужественно встретил её острый, словно валирийский клинок, взгляд. — Но я не хочу, отец, пожалуйста. Я не хочу замуж за Баратеона, — Лианна, казалось, сама не верила в происходящее. — Он будет тебе хорошим мужем. — Он распутный пьяница. Ты ведь говорил, что любишь меня, что дорожишь мной! Зачем же ты так со мной, отец, зачем? — её голос сорвался на крик. Это был обычный, не предвещающий беды, семейный ужин. Лорд Баратеон недавно покинул Винтерфелл, чему Лианна несказанно радовалась, ведь он, хоть и был неплохим человеком, как показалось девушке, но чем-то ей не нравился. Её всё больше раздражали странные взгляды в её сторону, слишком уж вольное поведение, особенно после вина и шутки, над которыми все смеялись до боли в животе, а Лианна считала их пошлыми. Провести время с братьями и отцом, без лорда Баратеона стало для неё счастьем. Они разговаривали и смеялись, наслаждаясь свежей дичью, и единственное, что могло тогда насторожить — странная молчаливость отца. А потом его голос, как гром среди ясного неба, разломал ту счастливую, семейную идиллию. Бран, Нед и Бен замолчали, переводя взгляд с Лианны на отца, но вмешиваться никто не спешил. Все слишком хорошо знали свою сестру, и понимали, что вмешаться сейчас — всё равно что попасть в снежную бурю. — Лианна, пойми, я не желаю тебе зла, — лорд Рикард тяжело выдохнул, проклиная своевольность дочери и её «волчью кровь», как он её назвал, и желая поскорее закончить разговор, что было, конечно же, не так просто, как хотелось бы, — Лорд Баратеон изъявил желание жениться на тебе… — А моё, моё желание тебя на интересует? Хочу ли я за него? — перебив отца прокричала Лианна, вскочив с кресла и задевая рукой стеклянный бокал, что тут же разбился, хотя внимания на это не обратили. — Хватит! — крикнул Рикард, ударив рукой по столу. Он слишком многое позволял ей и теперь пожинает плоды. Её поведение было верхом неуважения, и хотя он мог его понять, терпеть точно не собирался, — Моё решение ты оспаривать не будешь. Роберт будет тебе хорошим мужем. Лианна истерически хохотнула. — Хорошем мужем? Да неужели? Милый Нед, — нарочито ласково начала она, и Эддард насторожился. Он сам был в какой-то части замешан во всём этом и не хотел, чтобы его имя вообще как-либо всплывало рядом с этой темой. Особенно из уст его сестры. Особенно в таком тоне, — Роберт ведь твой лучший друг, ведь так? — она продолжила, не дожидаясь ответа, — Я слышала у него есть бастард в Долине. Девочка. Или же это просто пустые слухи, которые порочат честь благородного лорда Баратеона? Нед сглотнул и опустил глаза. Отец был человеком чести. Джон Аррен был человеком чести. И они оба презирали ложь. Нед тоже её презирал, и поэтому не смог солгать, ведь он сам держал этого ребёнка на руках. Лианна хмыкнула, вылетев из-за стола, перекинув попутно кресло. — Лианна, вернись сейчас же! — крикнул отец, но она проигнорировала его, скрывшись за дверью и нарочито громко хлопнув. Лорд Рикард покачал головой, его губы сжались в тонкую полоску, а брови нахмурились. Три его сына в это время переглядывались между собой, решая, что стоит сделать. В конце концов, никто не решился покинуть ужин, просто понимая что в гневе Лианна не бывает настроена на разговоры, а не опасаясь отца или что-то в этом роде. Хотя ужин сам собой закончился довольно быстро. Нормальная беседа так и не заладилась, так что все общались подчёркнуто вежливо и сугубо на общие темы. — Дерек, — позвал Рикард по окончанию ужина, пока все покидали свои места, — моя дочь в своей комнате? Бран будто специально растягивал свои движения, чтобы подольше оставаться в комнате и подслушать, Нед и Бен выбрали ту же тактику. — Не могу быть уверен, милорд, но, кажется, да. Начинается буря, милорды, я бы не советовал выходить на улицу сегодня ночью и распорядился принести вам большее количество дров. Отправив сыновей в свои комнаты, Рикард Старк намеревался навестить дочь. Он знал, что она способна на многое, и хотел бы это предотвратить. В конце концов, он делает всё для её же блага. Дойдя до нужной двери, он прислушался, однако, в комнате было тихо, даже камин не горел. Тогда он уже почувствовал неладное. Он открыл дверь даже не постучав, встретившись лишь с тьмой и пустотой. Почти все солдаты, пребывавшие в Винтерфелле группами по двое-трое разбрелись по территории, проверяя все здания, которые встречались на их пути, но Лианна этого не видела. Она сидела у корней чардрева, наблюдая, как двигается вода в горячем источнике. Единственный факел стоял в нескольких метрах от неё, освещая небольшое пространство, вот-вот грозясь погаснуть. На улице было холодно, но Лианна этого не чувствовала, благодаря парам горячего источника. Она видела, как сильный ветер качает стволы деревьев, но в Богороще было намного спокойнее. Сейчас её беспокоило другое. Всё, что она хотела бы предотвратить в своей жизни неумолимо приближалось, а она даже не могла это остановить, ведь всё решали за неё. Ей было обидно. Ей было больно. Но это было ничем, по сравнению с тем чувством безысходности, наполнявшем её до краёв. Она не властна над своей жизнью. Сначала решает её отец, потом будет решать её муж. Роберт Баратеон. Её глаза наполнились слезами, и она постаралась их сморгнуть, но тут же бросила эту затею. Может, если она поплачет, ей станет легче? Спустя полчаса она подошла к источнику, глядя на прозрачную водную поверхность и увидела как опухло лицо от слёз, как растрепались волосы, а щёки стали красными. Может, если бы она была такой перед Баратеоном, то он бы не захотел на ней жениться? А потом улыбнулась кривой болезненной улыбкой и поняла: как же это бессмысленно. Как бы она не выглядела, ей всё равно нужно будет выходить за этого оленя. Перенести ему брачные клятвы, скрепив их союз поцелуем, терпеть его мерзкие губы, пахнущие вином, терпеть его руки, глаза, нос, уши. Терпеть Роберта, а кроме него ещё огромное множество ограниченных людей, пускающих слюни на свои родословные. Они и её утопят в этом. Сделают всё, чтобы Лианна умерла, а вместо неё осталась Старк. Тупая, послушная оболочка. Она услышала приближающиеся шаги ещё задолго до того, как этот человек показался на свету. Но даже по одним шагам Лианна поняла, что это был Нед. Он, увидев её заплаканную и разбитую, остановился и неуверенно оглядел поляну. — Мне лучше уйти, да? — его смущённый голос заставил её улыбнуться. — Как хочешь, братец, как хочешь. Своеобразное чувство вины терзало его с самого начала, когда Роберт на полном серьёзе сообщил ему, что хочет поговорить с его отцом на счёт помолвки. Слово своё Баратеон сдержал, и тем же вечером Нед и Бран сидели в жарком кабинете отца, высказывая своё мнение. В тот момент Нед не думал о сестре. Он признался себе в этом, и чувство вины стало ещё больше. Нед думал от том, как было бы здорово им с Робертом стать братьями и выступал за заключение этого брака. Однако глядя сейчас на Лианну, он понимал, что это была не лучшая идея. И это не слова брата, желающего поддержать сестру. Это взгляд человека, трезво оценившего ситуацию. Роберт, привлечённый сейчас новизной таких девушек, очень быстро перегорит, станет требовать от Лианны подчинения, которого та ни за что не продемонстрирует. Этот брак грозит обернуться катастрофой. Если, конечно, состоится. — Тебя все ищут, — буднично сказал он, будто эта ситуация была вполне обычной для них обоих. — Будет сильная буря, нам лучше вернуться в замок. Снегопад уже начинается. Нед ожидал, что она послушает его и вернётся в замок, но его предположение, похоже, было слишком наивным. — Возвращайся. — Без тебя не уйду, — Нед попытался улыбнуться. Лианна смотрела прямо перед собой, не обращая внимания на него, на снег, всё больше оседавший в её волосах и меховом воротнике, и ветер, — Лианна, послушай, давай вернёмся. Пожалуйста. Мы могли бы поговорить с отцом, может, он ещё передумает? Лианна горько усмехнулась. — Нет, Нед. Чёртово нерушимое слово Старка, забыл? — она поплотнее закуталась в свой плащ. Нед признал её правоту и медленно опустился возле неё, так что их плечи соприкасались. — Может, всё не так плохо? — с надеждой спросил Нед, скорее у себя, нежели у сестры. — Может быть, вы сможете наладить отношения? Спустя время? — Роберт не ограничиться моей постелью, Нед. А я этого не прощу, — тон Лианны был категоричным и твёрдым. В душе Эддард и сам это понимал. — Он… — Любит меня? — снова с горькой усмешкой спросила Лианна, — Любовь — хорошая штука, милый Нед. Однако никакая любовь не способна изменить природу мужчины, — глаза её смотрели на один из камней у горячего источника, но она, казалось выдела там нечто большее. Иногда Неду казалось, что Лианна понимает больше него. Наверное, так оно и есть. Он, сказать правду, скучал по тем временам, когда она была просто малышкой Ли. Тогда с ней было проще. Наверное. — Ладно, пойдём, — сказала Лианна после того, как терпеть холод стало невыносимо, и она почувствовала, как у неё начинают стучать зубы. — Негоже Старкам из Винтерфелла сбегать.

***

Холодный ветер хлестал лицо, подхватывая волосы, и иногда бросая их ей прямо в глаза. Погода была просто ужасной, даже от её нового, подбитого мехом плаща не было никакого толку. Он развевался позади неё, представляя тонкую фигурку холодному дыханию зимы. Там, в Харренхолле, Лианна и подумать не могла о возвращении зимы. Было тепло, трава всё больше зеленела, некоторые цветы и деревья уже также проснулись. Но сейчас, прищуривая глаза от очередного порыва, который поднял целую стену пыли, она как никогда верила неуверенным прогнозам мейстеров о том, что весна — ложная. — Останавливаемся! — крикнул отец и колонна, в конце которой и ехала Лианна, начала останавливаться и съезжать на бок, где толстые стволы деревьев хоть немного, да спасали. К всеобщему раздражению, ветер стих, как только они смогли разбить более менее сносный лагерь: шатры перестали улетать, а огонь — затухать. Лианна, с позволения отца, удалилась. Сумерки только-только начали сгущаться, когда она направилась к лесу и начала пробираться вглубь. На фоне тёмно-зелёных ёлок и едва позеленевших лип и дубов юная Старк выглядела как фарфоровая кукла. Последние несколько дней она была немного бледной и уже слышала от отца не один вопрос по поводу её самочувствия. Когда Лианна добралась до обрыва, внизу которого бежала река, небо оказалось почти безоблачным. Тучи растеклись по персиковому небу, превратившись в безобидные, тающие облачка. И сейчас, устроившись на старом дереве когда-то поваленном молнией и наполовину обгоревшим и глядя куда-то далеко на горизонт она почти забыла пробирающий до костей ветер. Зато вспоминала кое-что другое. Зимние розы, бархатный голос и нежные поцелуи, которые она слишком хорошо запоминала. За последнее время она почти свыклась со всем, и сделала то, что поклялась себе никогда не делать — смирилась. Её жизнь вошла в какую-то более менее привычную колею, и хоть Лианна не была в восторге от всего этого, понемногу она всё же привыкала. А потом случился турнир. Рейгар Таргариен ворвался в её жизнь подобно вихрю, к чертям разрушив все её и так с трудом выстроенные стены по самый фундамент. Отношения между ними развивались стремительно. Ей не хватило нескольких лет, чтобы начать испытывать что-то хотя бы отдалённо похожее на симпатию к Роберту, но хватило считанных часов, чтобы Рейгар породил в ней то самое чувство, которое неустанно воспевали в песнях и балладах, восхваляли в стихах и презирали в жизни. И это чувство было подобно пожару. Оно сметало всё на своём пути, разрушая её час за часом, но в это же время поддерживало в ней жизнь. Она возненавидела его. Возненавидела любовь, что испытывала к Рейгару, возненавидела его самого. Ведь он сделал самое худшее, что только мог — сам того не зная, поселил в ней сомнения. И теперь она не знала ничего. Её маленький мирок, который ей стоило огромных усилий выстроить, разрушился, оставив Лианну совершенно опустошенной, а никто из её близких даже не догадывался об этом. Разум неустанно твердил ей забыть обо всём. Выкинуть увядшую корону из зимних роз, что он ей вручил, выиграв турнир, и начать снова, болезненно медленно отстраивать себя, но она была просто не готова. Её трясло об одной мысли о Роберте, а тошнота подступала к горлу, стоило только вспомнить, что она уже без пяти минут леди Баратеон. — Ух, слава Богам, я тебя нашёл, — сказал запыхавшийся Бенджен, бесцеремонно плюхаясь рядом с ней. — А зачем ты меня искал? Ещё светло, да и отец мне позволил, — от ровного голоса сестры Бен нахмурился. Она выглядела нездоровой, даже он это замечал. — Мы выезжаем. — Разве? — Да. Отец опасается, что если такие ветра застанут нас в ночи, то худо дело кончится, — он смотрел на быструю реку внизу, беспечно болтая ногами над самым краем пропасти, — А в трёх лигах отсюда есть гостиница, мы сможем там переночевать. — Ну, раз так, то пойдём, — безучастно проговорила Лианна, поднимаясь и отряхивая платье. Её безразличие к собственной жизни поражало даже её. — Лианна, — тихо позвал её Бен, плетясь за ней, — всё хорошо, да? — Конечно, Бен. С чего ты взял, что что-то не так? — Нед и Бран говорят, что ты расстроена из-за свадьбы. Но раньше ты так не переживала. Лианна улыбнулась. За сегодняшний день это была единственная искренняя улыбка. Её брат что-то, да понимал. — Да, Бен, я немного расстроена, просто не думала, что всё будет так быстро. На этом разговор закончился. Когда они вернулись к тому месту, где была их стоянка, их ждали только две дюжины полностью запряженных лошадей и несколько повозок. Отец всё ещё злился на неё из-за того венка, что ей подарил Рейгар, и почти не говорил с ней, только проводил внимательным взглядом задержав тяжёлый взгляд на нездорово бледному лицу и опущенным глазам. Когда до той чёртовой гостиницы оставалось чуть больше лиги, солнце соприкоснулось с горизонтом и теперь постепенно исчезало, забирая с собой и дневной свет. Лианна, ехала одной из замыкающих колонну людей и чувствовала себя так, будто каждый шаг её лошадь проходит не по земле, а по ней самой. Этот день утомил всех. — Всадники! — послышался крик спереди, и она от неожиданности чуть не свалилась с коня. Придерживая поводья, Лианна обернулась назад, и действительно увидела полдюжины людей, появившихся из-за холма. Все из их процессии периодически оборачивались, наблюдая за людьми, сидящими верхом на лошадях и наблюдавшими за северянами, но они не приближались. Лианне было всё равно. Она мечтала о тёплой ванне и мягкой постели. Но больше всего она хотела забыться. Гостиница оказалась небольшим, ветхим помещением, которое, казалось, могло вот-вот рухнуть. Его владелица, милая пухлая старушка преклонного возраста, что вместе с сыном здесь же и работала, показала им комнаты, что были на удивление уютными, хоть и совсем крохотными. Например, в выделенном Лианне помещении стояла только кровать и прикроватная тумба, а лишнего места всё равно не было. Но это было и не таким уж и важным. Лианна отказалась от ужина, забаррикадировавшись в своей комнате, и притворялась спящей, когда в её двери кто-то стучал. К счастью, в этом не заподозрили ничего странного, ведь отдых был нужен всем, так что совсем скоро она слышала лишь ветер, завывающий снаружи, и ветку, что ударялась о её окно. Несмотря на усталость, как физическую, так и моральную, она не могла уснуть. Вертелась в кровати, скрутив простыни, мерила шагами комнату. Расстояние от тумбочки к двери было всего два шага, и это занятие быстро ей надоело. Уже, наверное, завтра, они с отцом разъедутся. Он с Недом и Беном уедет в Винтерфелл, а Лианна с Брандоном — в Риверран. На свадьбу. Она не смогла сдержать слёзы, когда поняла, что в следующий раз побывает в родных стенах нескоро. Теперь останутся лишь воспоминания о Волчьем Лесе, Богороще и горячих источниках, тёмных коридорах, холодной крипте и просторном Великом Чертоге, в то время как её будут окружать ветра, волны и ещё невесть что в Штормовых землях. Кто-то коснулся дверной ручки, и она насторожилась. Стука не последовало, но вместо этого она поняла, что сейчас замок пытаются взломать. Слёзы почти сразу высохли, а её рука метнулась к дорожной сумке. Лианна достала оттуда маленький кинжал, не отводя от двери пристального взгляда и чувствуя себя будто мышь, которую загнали в мышеловку. Наконец, замок не выдержал и негромко щёлкнул. Медленно, очень медленно дверь отворилась. Рейгар Таргариен быстро, но абсолютно беззвучно вошел в комнату, так же быстро закрывая за собой дверь. Щёки Лианны покраснели. Глаза снова заблестели от набравшихся слёз. Грудь в небольшом вырезе ночной рубашки вздымалась всё чаще. А затем всё произошло слишком быстро. Она всхлипнула и сорвалась с места, в то время как Рейгар сделал один большой шаг вперёд, оказавшись прямо перед её кроватью, и Лианна прыгнула в его объятья, обхватив Рейгара руками и ногами, словно коала, спасённая из огня. — Забери меня, прошу, забери меня отсюда, Рейгар, — прорыдала она ему в жилет, прижимаясь так сильно, как только могла. Она только сейчас заметила, что его волосы надёжно спрятаны, а одежда была самой простой, но она чётко чувствовала под ней кольчугу. Рейгар обнял её в ответ, зажмурившись и сжимая так сильно, будто она могла сейчас исчезнуть, раствориться в его объятиях и оставить его в пустой комнате, — куда угодно-о, забери меня-я! Рейгар легко поглаживал её волосы, вдыхая прекрасный аромат, от которого голова шла кругом. Как оказалось, оставить то, что случилось в Харренхолле, в Харренхолле, было непосильно трудной задачей. И он понял, что не сможет. Не выдержит. И это было определённо самое безумное решение в его жизни, но ему было всё равно, покуда рядом была его Волчица. Она заставляла его меланхолию отступать. Только-только она появлялась возле него, он не мог стереть с лица идиотскую улыбку и чувствовал себя влюблённым глупцом. Хотя он и был влюбленным глупцом. Но это и хорошо, нормальный на такое не решился бы. — Сбежишь со мной? — прошептал он куда-то ей в макушку. Только смысл сказанных его слов дошел до Лианны, она разразилась новой серией рыданий. Когда слёзы, наконец, перестали капать, Рейгар поставил её на пол, взял её лицо в ладони и нашел солёные губы. Они покинули здание, незаметно выскользнув через второй вход, которым обычно не пользовались гости. Чтобы надеть платье Лианне понадобилось не больше пяти минут и, подхватив маленькую дорожную сумку, она повернулась к ждущему Рейгару. Не отпуская рук друг друга, Рейгар подвёл её к хлипкой калитке, отделяющей их от дороги и тонкой лесополосы за ней, и только его рука легла на сухое потресканное дерево, сзади послышался окрик. — Леди Лианна? — Они на мгновение замерли, дав стражнику ту нужную секунду, чтобы опознать дочь своего лорда, — Леди Лианна, постойте! Рейгар дёрнул её в свою сторону, почти затягивая её в лес, где на самом начале лесополосы их ждало ещё несколько человек и лошадей. Он подхватил её за талию, будто она ничего не весила и усадил на лошадь, а потом сам одним лёгким движением, отработанным за долгие годы тренировок запрыгнул на лошадь, ударив ту по бокам. Как раз в тот момент между деревьями показалось несколько теней. — Задержите их! — выкрикнул один, и Лианна с лёгкостью узнала капитана их домашней стражи. Солдаты кинулись исполнять приказ, но полдюжины лошадей уже мчались по ночной дороге. Лианна впервые с начала этой авантюры подумала об отце и братьях, что их теперь ждёт? Правильно ли она поступила? Но тут над ухом послышался бархатный шепот Рейгара. — Всё будет хорошо. Подставляя лицо под прохладные порывы ночного ветра, Лианна улыбнулась широкой безмятежной улыбкой. Она поверила ему.

***

С тех пор как уехал принц Рейгар, обитатели Башни Радости почти не видели улыбки на лице своей принцессы. Все, кто с самого начала прислуживал здесь точно могли сказать, что видели настоящую любовь. В их молодых хозяевах была какая-то необъяснимая сила, энергия, которая не могла оставить никого равнодушным. Всё больше и больше плохих вестей долетали до Башни, но увидев как Драконий Принц кружит на руках свою Волчицу все плохие мысли покидали голову, и было неважно: охранник ты, или посудомойка. В те дни Башня Радости действительно соответствовала своему названию, и везде сияли улыбки и слышался смех. После отъезда принца, Её Высочество будто померкла, и вместо яркой и весёлой девушки появилась лишь её бледная тень, которая могла весь день простоять у окна, поглаживая живот и ни разу не притронуться к еде. Время шло, терзания медленно поедали Лианну, как червяк поедает яблоко. Сначала она думала, что с ним станет. Он ведь шёл на войну и мог погибнуть. Потом туда начали медленно прибавляться ревность и обида, ведь он ушел к другой женщине, оставив её в одиночестве среди песков. Единственное, что помогало ей держаться, это давно увядший венок из зимних роз, который теперь лежал на столе, поверх нескольких писем и книг, и ребёнок в её чреве. Потом было бесконечное самобичевание. Во всей сложившейся ситуации она видела всего лишь одного виновника — себя. Минуты её счастья стоили жизни её родным, и за это она никогда себя не простит. В конце концов, осталась только лютая тоска, которая прослеживалась во всём: в её движениях, речи, внешнем виде. Сир Эртур и сир Освелл развлекали её военными байками, которые она с интересом слушала, но в каждой из них они специально не упоминали ничего, что хотя бы как-нибудь напоминало о Рейгаре, а если всё-таки случайно что-то взболтнули, то странно переглядывались и неловко замолкали. Лианне в такие моменты становилось особенно горько, а преследующие её грустные мысли снова обрушивались на хрупкие плечи. В тот день все было как обычно. Солнце, как всегда, показалось из-за горы, наполняя её комнату ярким светом. Лианна только-только открыла глаза. Служанка уже вовсю кружила по комнате, выполняя свои обязанности и что-то весело щебеча. За время, проведённое здесь, они стали довольно близки, а учитывая врождённое упрямство русой, конопатой девчушки с оливковой кожей, что лишь немного уступало Лианниному, избавить свою принцессу от всех её тягот хоть на время, становилось не так уж и невозможно. Может, поэтому они и подружились. Впервые за довольно долгое время Лианна пропускала её слова мимо ушей. Сегодня ночью ей снилось что-то ужасное, но сейчас она не могла даже вспомнить, что. Тем не менее, это чувство чего-то ужасного сейчас угрожающе висело над ней. Небольшой крик сорвался с её губ так неожиданно, что служанка выронила графин с водой, которая тут же расползалась по полу. — Он толкнулся! — потрясённо воскликнула Лианна, приложив руку к округлому животу. Наверное, минуту она неотрывно смотрела на свою руку, приложенную к хлопковой ткани, пока не почувствовала ещё один толчок, — Он толкается, Вилла! Лианна откинулась на кровать и зашлась громким, рассыпчатым смехом, что граничил с истерикой, потому что вместе с ним её глаза наполнились слезами. Она вспомнила, как радовался Рейгар, когда узнал о ребёнке и его отсутствие рядом сейчас чувствовалось слишком остро. Тем не менее, счастливая улыбка не покидала её лица ни на секунду. Вилла достала её самое красивое платье, в котором она была на свадьбе, и побежала вниз. Лианна приказала устроить небольшой пир для всех, кто находился в Башне. Сир Эртур стоял у её дверей и был слегка удивлён её сияющей улыбкой. — Всё хорошо, Ваше Высочество? — настороженно спросил Эртур. — Больше чем хорошо, сир, — ответила Лианна, прижав ладонь к животу и заговорщически улыбаясь. Эртур, будучи самим собой, всё понял без слов и тоже улыбнулся. В такие моменты она не понимала, почему его зовут самым смертоносным рыцарем Семи Королевств, ведь люди с такой улыбкой производят лишь самое хорошее впечатление, и не верилось, что они могут и муху обидеть. — Я хочу подняться на крышу, можете быть свободны, — и она исчезла на лестнице с необычной грацией и совсем уж не свойственной беременным лёгкостью. Эртур немного посмотрел ей в след, точнее слушал её шаги до того момента, как они исчезли и выдохнул. Лестница была старой и не очень надёжной, но они с Освеллом ещё в самом начале поняли, что если она не хочет сопровождения, значит, идти за ней не стоит. Тем не менее он волновался. Освелл сидел на своей кровати, откинувшись на стену, и выглядел совершенно разбитым. Эртур был не лучше, но нашел в себе силы на какое-то время спрятать эмоции. — Ну как? — осипшим голосом спросил Уэнт, взглянув на него пустым взглядом. — Я не смог, — выдохнул Эртур, снимая нагрудник. Освелл хмыкнул. Они долго спорили, кто будет сообщать принцессе эту весть и, в конечном итоге, Эртур решил взять всё на себя, но увидев впервые за долгое время такую улыбку на лице Лианны он не смог. С того момента, когда уехал Рейгар, она будто повзрослела на тысячу лет, а сейчас он снова увидел молодую красивую девушку и не смог пересилить себя. — Ребёнок начал толкаться. Вилла сказала, что хоть и немного поздновато, но кажется всё хорошо, — Эртур упёрся в стол двумя руками, склонив голову, будто надеясь, что все проблемы решаться без его участия. — Не вини себя, Эртур. Там было двадцать тысяч воинов и трое Гвардейцев. — Двадцать тысяч безмозглых юнцов и три верных королю олуха. Освелл улыбнулся после этих слов, но одновременно его лицо болезненно скривилось. Легко пошатываясь, он поднялся с кровати и подошёл к графину с вином. — Да уж, Королевская Гвардия давно перестала быть образом благородства. Где Герольд? — Уехал в Виль. Разузнать… что-нибудь. Надевая на себя броню, Освелл не знал, чего он хотел больше, прямо сейчас отправиться к этому Оленю, чтобы убить его, или просто упасть на свой же меч. То, что дела шли не лучшим образом ни для кого не было секретом, но гибель Рейгара стала для всех подлым ударом в спину и подкосила даже таких людей как Эртур. Полностью облачившись в броню, чего не было довольно давно, ведь и особой надобности тоже не было, Освелл в последний раз взглянул на Дейна, а затем подхватил свой шлем, направившись к выходу. Открыв дверь он замер, но не обернулся. — Вспомни каков был его последний приказ: охранять его жену и их ребёнка. Исполни его с честью, брат. Эртур устало посмотрел на закрытую дверь, выругался и одним резким движением руки смёл со стола всё содержимое. Потом дни тянулись слишком туманно. Лианна всё больше улыбалась, и, казалось, почти вернулась к тому состоянию, в котором была когда они приехали в Дорн. Она даже старалась побороть себя, и взяла в руки швейные принадлежности. Эртур мог поклясться, что ничего смешнее не видел за последние несколько лет. В конце концов, ей удалось вышить контур главы лютоволка на одном из детских покрывал (Вилла тогда не ложилась, всё ночь переделывая работу) и на большее её не хватало. Теперь, во время их поездок к ближние городки, они не столько старались достать информацию, хотя об этом никто не забывал, сколько шастали по рынкам и лавкам, ища минимальную мебель для детской комнаты. Эртур брался за это с особым остервенением, и мог иногда по три дня пропадать, но зато потом привезти детскую колыбель, действительно достойную принца, категорически отказываясь объяснять, где он её взял, и сколько это ему стоило. Но Герольд всё равно заметил, что золото в оставленных Рейгаром сундуках остаётся нетронутым, а значит, страдали личные запасы Дейна. Казалось, всё более менее входит в свой обычный ритм. Только вот увидев вернувшуюся к жизни Лианну, все трое чувствовали себя довольно странно и тогда нести эту тайну ставало ещё хуже и ещё более неправильно. Сейчас, по факту, осталось всего трое человек которые знали о такой маленькой тайне, как ещё один Таргариен, растущий в чреве жены Рейгара Таргариена, и сохранять секрет было слишком тяжело и слишком ответственно. Драконы проиграли. Это глупо было отрицать, а ещё глупее было жить надеждами. Сейчас, всё, на что стоило молиться — это чтобы Боги дали им ещё время. Время для того чтобы принцесса могла родить и окрепнуть для путешествия куда-нибудь в Эссос. А дальше уповать лишь на то, что этот ребёнок когда-нибудь сможет вернуть себе своё, что найдутся в Вестеросе те, кто поддержит его, и что спустя года ледяной дракон окажется на своём законном месте. С горем пополам им удалось найти нескольких людей, на которых они могли надеяться и которые в нужное время могли бы помочь им пересечь Узкое море. Время близилось к вечеру. Эртур полировал свой меч (он занимался этим в любую свободную минуту, и ещё немного, и он сможет даже не использовать его по прямому назначению, ведь противник будет просто ослеплён его блеском), Освелл и Герольд вполголоса обсуждали их план. Он, конечно, был слишком далёк от идеала, но им ни в коем случае нельзя было приобщать к нему слишком много людей, так что приходилось довольствоваться тем, что имелось. Ветер снова набирал силу, и можно было предположить, ночью будет ещё одна песчаная буря. Эртур, уже скорее по гнусной привычке, бросил взгляд на Принцев перевал. Раньше он смотрел туда, ожидая увидеть Рейгара, да и сейчас была ещё тлеющая надежда, что, конечно, было глупо. Но он всё равно смотрел. Если уж не Рейгар, то убийцы, посланные Робертом Баратеоном будут точно идти оттуда. Тихие переговоры Освелла с Герольдом вмиг стихли, и он посмотрел в их сторону, увидев приближающуюся принцессу. Что-то его сразу же насторожило. Она выглядела… странно. Её огромный живот не давал ей двигаться с той скоростью, с которой она хотела, но она всё равно передвигалась довольно быстро. Уже когда Лианна подошла совсем близко, он увидел странное, будто растерянное выражение на её лице. — Это ведь ложь, да? — надломившимся голосом спросила она, и здесь не нужны были другие вопросы, они поняли о чём говорит принцесса. — Скажите мне кто-нибудь, что он жив, скажите, что мой муж жив, — её неестественно высокий голос разнёсся по пескам. Никто из Гвардейцев не смел взглянуть ей в глаза, но они обменялись между собой тяжёлыми взглядами и выглядели пристыженными, — Нет, нет, нет, — будто в забытьи повторяла Лианна. Она знала ответ ещё тогда, когда услышала разговор двух служанок, а сейчас просто хотела убедиться в этом. Да кого она обманывала, она больше всего хотела чтобы ей сказала «Нет, он жив, это всего лишь дурные сплетни», но все молчали. Эртур нашел в себе силы взглянуть ей в глаза, и его на мгновение прошибло холодным потом от тех эмоций, что плескались в них. — Прошу прощения, Ваше Высочество, — Эртур поднялся, виня себя за то, что молчал столько времени. Лианна заслуживала знать это. Наверное, заслуживала больше их троих вместе взятых, ведь Рейгар был её мужем и никому и никогда не понять то, что было между ними. И, чёрт возьми, он не знал как сообщать такие вещи не товарищам по службе, а хрупким девушкам, даже если те внутри были бойцами. — Его Высочество, принц Рейгар мёртв. Он пал на Трезубце. В тот момент казалось будто всё замерло. Даже ветер, что всё сильнее и сильнее крутил песок, затих. Не доносилось ни звука из Башни, и никто не шевелился. Лианна тоже затихла, казалось, что даже перестала дышать, а выражение ёё лица заставило Освелла покрыться мурашками. — Войска Роберта Баратеона, — при произношении этого имени Лианна дёрнулась, будто от удара хлыста, — уже захватили столицу. К сожалению, пока что нам известно то, что жива осталась лишь королева Рейла. Она находится на Драконьем камне… — Это был совсем не лучший момент, чтобы продолжать разговор, ведь Лианна превратилась в бочку дикого огня, и не хватало всего маленькой искры, чтобы она взорвалась. Но эта искра только что пробежала, просто никто этого не заметил. Это бы понял и почувствовал только Рейгар. — Как? — голос Лианны стал охрипшим, будто горло вмиг пересохло. Все встревоженно переглянулись. О чём именно спрашивает Лианна все и так поняли, но Эртур был не уверен, стоит ли ей это сообщать. Похоже, Хайтауэр думал об этом же и обречённо кивнул, поймав его взгляд. — Они сошлись в битве на Трезубце. Войска были примерно равными и во время сражения было сложно сказать, кто победит. Потери были и там и там… Но потом ваш муж сошёлся в поединке с Робертом и сумел его ранить, но похоже потерял бдительность и его ранили прямо в грудную клетку… — Замолчи! — крик Лианны раздался неожиданно и особенно громко выделялся в глухой тишине. Ещё мгновение назад она была слишком тихой, слишком подавленной, а сейчас её глаза блестели гневным огнём, а грудь часто опускалась. Одна её рука метнулась к животу и Лианна поняла, что этот ребёнок никогда не увидит отца. Другая рука сама собой сжалась в кулак. Дыхание застыло, будто она оказалась на месте Рейгара, и это ей, а не ему пробили грудную клетку, и сейчас она не могла вдохнуть, наверное точно так же как и Рейгар в последние минуты своей жизни. Она делала всё больше усилий, но воздух упрямо не желал попадать в лёгкие. — Ваше Высочество! Принцесса! Лианна, очнитесь же, — она сама не поняла как медленно начала оседать на песок, всё также прижимая руку к животу. Эртур легонько бил её по щекам, силясь привести в чувство. Но она не чувствовала ничего, абсолютно ничего. Будто смерть Рейгара выжгла в ней огромную дыру. Единственное, что начало приводить её в чувства — ощущение лёгкой прохлады на щеках. Слёзы беспорядочно катились, не желая останавливаться, да Лианна и не препятствовала. Она превратилась в безвольную куклу. Не реагировала на Гвардейцев, которые что-то ей говорили, не противилась, когда Эртур и Освелл, аккуратно поднимая её за руки, повели обратно в Башню, пустыми глазами смотрела на Виллу. Рейгара нет. Он мертв. Он мёртв и никогда больше не вернётся. Её хрупкое тело, безвольно лежащее на кровати вдруг ожило. Она не понимала, что делала, просто руки сами облачали её в лёгкое платье, а ноги без спроса куда-то несли. Она снова сбежала. Крыша. Она оказалась на крыше. Её губы выгнулась в едкую усмешку. Всю свою жизнь она сбегала от проблем, от правил, от потерь, от себя. Сейчас ей тоже хотелось сбежать. От всех. Но больше всех от самой себя. Своеобразное удовольствие расплылось внутри. Даже в такой ситуации она умудрилась сбежать, жаль что не от самой себя, но у неё, по крайней мере, будет несколько минут побыть наедине с собой. Никто ведь не знал, что она здесь и её, наверняка, будут искать. Наполнившая тело энергия куда-то испарилась и она снова стала тряпичной куклой, сползшей по стене. Ветер поднимал в воздух песок, а тот попадал ей в глаза, но она всё равно не сводила взгляда с той дороги, по которой когда-то, казалось что несколько столетий назад, уехал Рейгар. «Вернись, прошу тебя, вернись же» Но он не возвращался. И никогда уже не вернётся. Боль в руке заставила её отвести глаза и взглянуть туда, где стебель зимней розы обагрился её собственной кровью. Она и не заметила, как захватила с собой венок. — Принцесса Лианна, — послышался настойчивый стук в дверь, сопровождавшийся голосом Эртура. — Принцесса Лианна, откройте, прошу. Принцесса? — он затих, прислушиваясь. А потом раздался оглушительный грохот, и старая дверь слетела с петель. — Ох, принцесса, вы здесь, — он подбежал к ней, а на смуглом лице тут же отобразилось облегчение. Думал, что она с крыши сиганёт? Эртур присел рядом, сняв шлем и положив его рядом. Сталь заблестела на солнце. — Лианна, ты должна успокоиться, — серые глаза тут же заставили Дейна почувствовать себя неловко. Это был первый раз, когда Эртур обратился к ней на «ты». — Рейгар очень любил тебя. Я знаю его с детства и знаю, о чём говорю. Больше тебя он не любил никого и ничего. И ваш ребёнок..... Он был бы самым любимым ребёнком во всем мире, — он сделал паузу, будто ожидая, что Лианна на него посмотрит, но она вновь обратила свой взгляд к горной дороге, — Пусть он лишился отца, но у него есть мать, пожалуйста, не забывай об этом. Его жизнь в твоих руках, — Дейн аккуратно взял её руку и приложил к животу. Он был, определённо, не тем человеком, который создан для того, чтобы кого-то успокаивать. И чувствовал себя ужасно неловко. Но попробовать он должен был. Эртур осекся и нервно взглянул на Лианну. Та издала какой-то странный звук. То ли всхлип, то ли стон. Её голова упала, будто невидимый кукловод отпустил невидимую верёвочку. Плечи начали странно подрагивать, и Эртур уж решил, что она снова заплакала. Наверное, ей нужно было поплакать. Она потеряла единственного близкого человека, который у неё остался после того, как они с Рейгаром сбежали. Но вдруг, будто страшный раскат грома, разрешавший летний день, раздался хохот. Не обычный смех, а какие-то жуткие звуки, которые, казалось, вырывались откуда-то изнутри. Лианна не могла остановиться, словно захлёбываясь им. Эртур и малейшего понятия не имел, что стоит делать. — Боги, что здесь… — встревоженные, на крышу выбежали Освелл и Герольд, застыв на месте, когда увидели эту странную картину. Всё ещё не переставая смеяться, она ещё сильнее сжала в руке венок, так, что несколько багряных капель упали на платье, а потом отбросила его от себя. Тот врезался в короткий бортик, и упал на землю. Эртур попытался перехватить её руки, но Герольд махнул рукой, останавливая его. А вот Лианну было уже не остановить. Вслед за венком об каменный бортик ударились шлем Эртура и подвеска Лианны с лютоволком, которую та почти что никогда не снимала. Наверное, если бы здесь было что-нибудь ещё, оно бы тоже отправилось в полёт, но за неимением новых жертв, Лианна просто начала бить ладонями каменный пол, раздирая кожу на руках. Трое Гвардейцев просто молча наблюдали за этим, безмолвно понимая, что здесь, наверное, они не в силах чем-то помочь. Ей надо просто дать выход эмоциям. В конце концов Лианна выбилась из сил. Смех, клочками вырвавшийся из груди, постепенно затихал, а потом и вовсе перешёл в рыдания. А потом Лианна издала такой душераздирающий крик, что даже бывавшие во многих передрягах воины испугались. — Его нет, — её голос сильно осип и казался чужим. — Его больше нет. — Его нет, — подтвердил Эртур, не сводя взгляда со своих товарищей, будто ожидая, что те мысленно скажут ему что делать. Но Герольд покачал головой, и они с Освеллом удалились, оставив Лианну на Эртура. Он всё так же неловко приобнял её за плечи. — Пусть он будет проклят, — слабый, ещё мгновение назад голос, очень быстро окреп и набрался силы. Но он казался совершенно чужим, будто это говорила на Лианна, а кто-то другой её губами. — О ком ты? — обеспокоенно спросил Дейн. — Роберт. Пусть его проклянут все существующие Боги, пусть никогда не дадут ему счастья. Он обрёк моего сына жить без отца, пусть он и сам никогда не увидит своего ребёнка. Пусть все чёртовы Семь королевств станут для него адом, а трон, который он завоевал, пусть будет для него вечным проклятьем. Эртур понял, что не дышал всё то время. Он вообще почувствовал, что что-то было не так. Тот момент был необычным, но он не успел ничего понять, как Лианну уже без сознания упала ему на руки и он закричал что есть силы, зовя Герольда. — Наверное, было лучше когда она не знала, — спросил Освелл после того, как они оставили Лианну на попечение Виллы. — Нет, — обычным, хрипловатым голосом, ответил Герольд, — она должна была узнать раньше, и от нас, а не… слухи, — он сплюнул на землю. История за столь короткое время обросла такими подробностями, что было не грех позавидовать фантазии сплетников. Все замолчали. Всё то, что происходило на крыше оставило странное впечатление, но всем было не по себе, особенно Эртуру, который слышал больше остальных. Те слова, что последними прозвучали из уст Лианны до сих пор отдавались морозом по коже. В ту ночь они не отошли от дверей покоев Лианны. Ни на минуту. И почти что не говорили, только иногда заглядывая в комнату. Лианна крепко спала. Её волосы разметались на подушке, а венок, который Освелл захватил с собой с крыши лежал рядом. На шипах всё ещё были следы крови. Во сне она выглядела такой безмятежной, что и не верилось что всего несколько часов назад она была настолько разбитой. Она проснулась среди ночи. Как раз в тот момент, когда Вилла меняла догоравшую свечу. — Вилла, — прохрипела она. Служанка тут же оказалась рядом с кубком воды. Лианна благодарно взглянула на неё и осушила кубок. — Вам лучше, Ваша Милость? — под глазами служанки залегли тени, похоже она ещё не ложилась. — Да. Ты случайно не знаешь, может быть, кто-нибудь ещё не спит? Сир Освелл или сир Герольд? — Я их позову, — отозвалась Вилла, поправив одеяло и выскользнула за дверь. Послышались тихие переговоры, и дверь в её комнату отворилась, пропуская в комнату полностью облачённых в доспехи рыцарей. — Вилла сказала Вам лучше? — поинтересовался Хайтауэр. Все вели себя через чур осторожно, будто опасаясь что Лианна вдруг может превратиться в какого-нибудь грамкина. — Мы можем уехать? — игнорируя слова лорда командующего спросила Лианна. Теперь, когда она узнала о смерти Рейгара, оставаться в Вестеросе было бы решением самоубийцы. Ей нужно было убежать. Снова. Но только так она бы могла себя уберечь. — Сейчас? — недоумённо переглянувшись спросил Герольд. — Именно. Чем дольше мы здесь остаёмся, тем больше нам дышат в затылок убийцы, посланные Робертом, — она не сомневалась в этом. Роберт просто так её не оставит, особенно, если это восстание было поднято якобы из-за неё. А увидев её с ребёнком в животе от другого мужчины он точно не сохранит ему жизнь. А даже если ей удастся сохранить свою жизнь, она будет ей не нужна, особенно зная, что её мужчина и её ребёнок мертв, — Нам нужно сбежать, и как можно быстрее. Ей было неприятно это говорить. Но это было необходимой мерой. Она не хотела снова убегать. Ей надоело. Она хотела, наконец, встретить врагов лицом к лицу и убить или умереть. Ей было всё равно, но так уже продолжаться не могло. Ей надоело убегать, надоело прятаться. Почти два года она жила в неизвестности, и ей было уже тошно. Наверное, не будь у неё в чреве ребёнка, который снова пнулся, напомнив о себе, она бы никуда не торопилась, оставшись на месте, ждав когда её найдут. Но теперь ей нужно было думать не только о себе, а и о новой жизни внутри неё, как сказал Эртур. И это было единственное решение, которое могло спасти их. И это будет последний раз, когда Лианна Таргариен сбежит. Сбежит, чтобы когда-то вернуться. — Ваше Высочество, но стоит ли? — подал голос Эртур, выразительным взглядом окинув её живот. — А у нас есть выбор? Если мой муж пал, то теперь наша жизнь будет только в руках нового короля, — титул прозвучал из её губ будто страшное проклятие. — И если меня он пощадит, то ни вы, ни мой ребёнок уж точно не останетесь в живых. В комнате воцарилось молчание. Все понимали её правоту. Тем временем Лианна поднялась с постели, немного поморщившись. Живот немного побаливал, а спину тянуло, но она не обратила на это должного внимания. — Мы могли бы найти какого-нибудь Мейстера в ближайших деревнях. Думаю, после обследования он бы сказал, стоит ли нам сейчас отправляться в путь. Лианна усмехнулась. — Мне, действительно, очень интересно, как вы будете ему объяснять кто я, и почему отъезд необходим именно сейчас, но попробуйте, — Лианна положила руку на поясницу. Что-то, кажется, было не так, — и позовите ко мне Виллу, пожалуйста. Не медля ни секунды Эртур помчал вниз, туда где были конюшни. Герольд проводил его настороженным взглядом, но останавливать не стал. Он не помнил, когда в последний раз настолько загонял лошадь. Ветер хлестал лицо, неимоверно хотелось пить, но он забыл набрать воды, а до ближайшего поселение было ещё около часа езды. Он не был особо суеверным человеком, но сейчас каждую минуту молился Воину, чтобы там нашелся какой-нибудь Мейстер или хотя бы приличный целитель. И слава Семерым, его молитвы были услышаны. За очень уж приличную сумму он нашел одного Мейстера, который согласился приехать к Башне Радости. Для безопасности и во избежание разговоров, он должен был приехать за ним ближе к вечеру. Дав немного отдохнуть коню и набрав воды, он выехал обратно, и уже к рассвету увидел знакомый силуэт Башни Радости. С лёгкой улыбкой, возможно, впервые столь безмятежной и искренней, он пришпорил своего коня и увидел Освелла, сторожившего на посту. — Всё в порядке, я нашел Мейстера, вечером он осмотрит принцессу. — Поздно, — пустым голосом отозвался Освелл и что-то внутри Эртура оборвалось от такого тона, — у принцессы начались роды. С ней Вилла и всё идёт… не очень хорошо, — почему, почему, чёрт возьми, всё складывается именно так? Лианна снова закричала, не сумев сдержаться от адской боли. Схватки длились уже больше семи часов. Вилла всячески успокаивала её, говорила что иногда женщины рожают и по два дня, но это Лианну ни капли не успокаивало. Боль была настолько сильной, что Лианне казалось, будто она вот-вот потеряет сознание, и иногда она действительно была к этому слишком близка, так что Вилле приходилось брызгать на неё холодной водой, чтобы привести в сознание. — Пожалуйста, Лианна, ещё немного, — голос Виллы донёсся будто откуда-то издалека, из-за пелены физической боли и душевных страданий. — Давай, ещё совсем чуть-чуть и твой сын будет у тебя в руках. Лианна, собирая последние остатки сил, начала тужиться, чувствуя будто внутри её разрывают на куски. Она почти ничего не видела, только белую пелену перед глазами и… Рейгара? — Ещё немного, любовь моя, и ты подаришь мне сына, — лёгкая улыбка озарила его лицо, и он сжал её руку. Лианна почувствовала, будто с этим прикосновением её боль исчезла. Потом он поднёс ее ладонь к губам и оставил лёгкий, почти невесомый поцелуй. Лианна закрыла глаза, чувствуя, как силы немного возвращаются к ней. Взгляд её упал на руку, к которой ещё минуту назад прикасались губы Рейгара, и увидела тот самый венок, который она увезла с собой из Харренхолла. — Ещё немного, — прошептала она, и последний, полный боли, крик вырвался из её груди, вырываясь из окна и разносясь по пустынным далям. Одновременно с этим криком где-то внизу послышались удары стали, а в комнате раздался плач младенца. — Это сын…? — ослабшим голосом спросила она, — это мальчик? Вилла была подозрительно тихой, укачивая ребёнка. — Это мальчик, — упавшим голосом прозвучал ответ, — крепкий и здоровый малыш. Даже будучи слабой и полусознательной, она услышала что-то страшное в голосе Виллы. Девушка наскоро обтёрла малыша и положила того в кроватку, которую перенесли в комнату, а сама подбежала к Лианне. — Что? — на большее Лианна была неспособна. Слава Семерым, Вилла всё поняла и без слов. — Простите, Ваше Высочество, — её голос был слишком высоким из-за слёз, которые она пыталась сдержать. — Вы… У Вас началось кровотечение, и я… Я не могу его остановить. Лианна не сразу поняла смысл сказанных девушкой слов. Её лихорадило, трясло, а сознание улетело куда-то далеко, и она металась между двумя мирами, все ещё борясь за жизнь. Мальчик. Их сын. Он останется без родителей. Слёзы побежали с двойной силой. Её лицо стало полностью мокрым от пота и слёз. Ей нужно… Нужно… — Лианна? — её кто-то звал. Голос. Она, кажется, знала этот голос. Боги, сколько же она его не слышала. — Нед? Это ты? — пересохшими губами спросила она. Давай же, Лианна, ещё одно маленькое усилие. Она повернула голову стараясь сфокусировать взгляд на брате, — Это, правда, ты? — она и не верила, что когда-нибудь увидит его. Нед остался точно таким же, каким он был во время их последней встречи, и одновременно ужасно повзрослевшим. Это ведь, действительно, он? Или просто плод её воображения? Наверное, если бы у неё осталось немного больше сил, она бы рассмеялась, когда почувствовала руку брата. Это Нед. Её милый братец, — Ты не сон, — облегчённо выдохнула она. — Нет, я не сон, — Лианна слышала его голос и одновременно сдерживала слёзы. Нед улыбался, и уголки её губ тоже немного поползли вверх, — Я здесь, я с тобой, — силы всё больше и больше покидали её. Как же она хочет броситься ему в объятья, чтобы он закружил её, как когда-то в далёком-далёком детстве. Но у неё слишком мало сил. И времени. — Я так скучала, брат. — Я тоже скучал, — отвечает Нед, и Лианна видит тревогу в его глазах. Тогда она впервые настолько сильно ощущает страх. — Я хочу быть храброй, — призналась она. — Ты храбрая, — мягко произнес Нед, крепче сжимая её руку. — Это не так. Наверное, она никогда не была храброй. Она всегда хотела быть такой как отец, такой как Бран, но разве они бы сбегали от всего, так же как она? Нет, они бы встречали все неурядицы с гордо поднятой головой, а не прятались. И теперь они мертвы. Мертвы из-за неё. Её любовь стоила жизни слишком многим. В том числе и ей. Она знала, что смерть уже близко, она долго подступала к ней и теперь стоит рядом, смилосердившись, и позволяя ей сделать ещё кое-что. — Ты не умрёшь, — пылко говорит Нед, но Лианна, даже сейчас понимает, что он почти что не уверен в своих словах, а его голос дрожит. Нед, ты всегда был слишком благородным для лжи. — Принесите воды! Здесь есть Мейстер? — кричит Нед, в голосе его проскользнули истерические нотки, а взгляд Лианны затмила пелена. Слишком мало времени. — Н-не надо воды, просто слушай, — попросила она, и Нед подчинился, склоняясь к ней. Она сделала последнее усилие и немного приподняла голову. — Никто не должен знать то, что я тебе сейчас скажу, — прошептала она, — если что-то случится, ты знаешь, ты должен защитить его… Обещай мне, Нед. Обещай мне, — попросила Лианна, уже не сдерживая слёз. Взгляд Неда на мгновение стал недоумённым, но плач малыша раздался в самый нужный момент. Казалось, до этого он специально молчал, понимая, что ситуация слишком серьёзная. Вилла аккуратно положила малыша на руки Неда, и Лианна увидела маленькие серые глазки. Её сын, её ребёнок. Его судьба в твоих руках, братец. — Пожалуйста, обещай мне, Нед. Обещай мне, — её голос срывается и затихает и брат, видя, что она хочет ещё что-то сказать, наклоняется к ней ближе, — Его зовут Эйгон Таргариен, — Нед перевел взгляд с маленького свёрточка в своих руках на сестру. Таргариен? — Обещай мне, Нед, — она больше не могла говорить. У неё осталось слишком мало сил. Собственное тело начинает её подводить. Веки закатываются, дыхание застывает где-то в груди. Она находит в себе силы открыть глаза и взглянуть на Неда умоляющими глазами. — Обещаю, — произнес Нед, видя лишь бесконечный страх в глазах сестры. Но как только он дал ей обещание, страх оставил их, рука стиснула его пальцы, и Лианна перестаёт бороться за жизнь. Почерневшие лепестки зимних роз, что она так любила, падают на пол. Она не боялась того, что будет дальше. Главное, что её сын будет в надёжных руках, она не сомневалась в брате, и была уверена, что он сдержит своё обещание. А она… Ей пора платить за свои грехи. Последнее, о чём она подумала — это её мечты. Долгая и счастливая жизни с Рейгаром и их детьми. Неужели это всё? Неужели этого всего никогда не будет? Неужели всё закончится так просто? И какой-то голос честно шепнул из темноты: Да. Ты бежала всю жизнь, малышка Ли. А теперь пришло время. Остановиться.