Слушатель Фикус.

«Сегодняшний ливень пахнет осенью: опавшими листьями, которые из года в год подметают с тротуаров, морозный утром, когда так не хочется вставать с постели, холодом пола, когда ты все же решаешься опустить ноги с тёплой кровати. Именно в такие моменты осознаешь, насколько сильно ненавидишь третье по счету время года. Да и как можно любить эту пустоту внутри? Ты идёшь по улице, мелкий дождь, тот, который кажется ужаснее ливня, попадает на кожу, впиваясь в ноги, руки, шею будто тысячи маленьких иголок. Всюду ледяные стены, мрачные лица, хмурое небо. Всё пропитано скукой, кажется, будто сама погода ограничивает свободу твоих мыслей. И в воздухе витает страх. Он, комочек горечи, подкатывает к горлу, давит, душит, не даёт сосредоточиться на происходящем вокруг. Он как змей, соблазнивший Еву отведать запретный плод, уговаривает дать волю эмоциям. Так и молит тебя о том, чтобы хлопнув дверью, ты побежал куда угодно, лишь бы оказаться подальше от этого мира… А ещё этот дождь пахнет простудой: ты в тёмной комнате квартиры, термос с чаем, плашка с вареньем и окно, за которым молния, гром и ливень рушат то, чему пора сгинуть и творят что-то новое. Тяжёлое одеяло придавливает тебя, в душе ещё совсем ребёнка, к подушке. На фоне играет какой-то мультик, который, вероятно, крутят по каналу «Disney» далеко не первый раз. Телевизор, конечно, включили, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями, они в последнее время очень пугают. От осознания того, что кто-то в это время учится или работает, становится стыдно и приятно одновременно. Часы тикают в коридоре, а ты волнуешься об уйме несделанных дел и о том, что мама не звонила уже неделю.» — всё это летней ночью мне поведал какой-то человек, стоя около окна на восьмом этаже. Лампочки перегорели, потому мы были в полумраке. Только свет уличных фонарей, доносившийся до окон, позволял увидеть блеск в его глазах. Казалось, ещё чуть-чуть и мужчина заплачет. Через какое-то время после того, как он выкурил сигарету, в последний раз бросив взгляд на холодную, безжизненную улицу, по его щеке стекла одинокая слеза. Человек быстро смахнул её, развернулся и пошёл вверх по лестнице.