Маленький Ацуши или беда Акутагавы

      — Акутагава! Акутагава! Ну же! Акутагава! — уже час не умолкая, взывал ребенок, прыгая вокруг называемого.       Всего пару дней назад Дазай спихнул этого неугомонного на Рюноске, и сейчас паршивцу уже 6 лет. Мальчишка был, как и подобает ребенку, очень наивным, и, как уже понял юноша, именно в детстве его наивность достигала максимума. Поэтому, прямо сейчас, Ацуши кружил около одного из самых опасных преступников, взывая поиграть с ним. Сначала Акутагава отмахивался от Накаджимы, списывая на то, что он еще не до конца выжил из ума, чтобы играть со своим врагом-напарником, хоть тот и был в облике ребенка. Главным аргументом отказа было то, что, когда Тигр придет в норму, будет помнить все, и его, Рюноске, гордость такой вариант позволить себе не может. На категоричное «нет» малыш только назойливее пищал, пытаясь сдвинуть брюнета с насиженного им дивана, который стоял на против телевизора, по которому шла самая до жути скучная передача.       — Акутагава! Поиграй со мной! Ну пожаааалуйста! Акутагава! — все также крича во всю, позволяемую голосовыми связками, громкость, Ацуши уже пытался залезть на парня, что бы тот наконец обратил на него свое внимание. — Акутагава! — выкрикнул в последний раз ребенок и затем, о чем-то задумавшись, затих, уже сидя на коленях Рюноске. Все там же, что-то обдумав какое-то время, повернулся к хозяину ног, которые он нагло оседлал, и снова, когда тот уже подумал, что он наконец-то успокоился, во всю мощь закричал: — Брааааатик, поиграй со мной!       — Вот гаденыш, Тигр! — от неожиданности вскрикнул брюнет, затем сразу же скривился от обращения к нему, и процедил сквозь зубы, стараясь успокоиться: — Хорошо-хорошо… Давай поиграем, — договаривал он, уже вставая с дивана. — Ура! — кричал маленький Накаджима, прыгая почти до потолка, как охарактеризовал это старший, когда садился на корточки около него, что бы глаза их были на одном уровне. Хотя, исходя из действий ребенка, что бы быть на одном уровне, мафиози пришлось бы вместе с ним синхронно прыгать в приседе.       — Во что ты хочешь поиграть? — уже спокойно спросил Акутагава, поймав Ацуши, что бы тот на радостях не разгромил весь дом.       — В голодного кота! — все так же радостно воскликнул мальчик, но уже не прыгая. — Ты будешь голодным котом!       — Что же я должен делать? — уточнил у ребенка Рюноске, не припоминая такой игры, хотя, с его детством он бы не удивился, если бы не знал, что такое прятки.       — Ловить меня, — уставившись, ответил Ацуши, не понимая, почему взрослый задает ему такие глупые вопросы, и затем дополнил: — Что бы съесть.       «А, так он про салки» — подумал мафиози прежде чем ответить: — Хорошо, только будь аккуратнее, не разбей ничего.       Договаривал он уже убегающему тигренку и постоял немного, давая тому фору, а затем побежал ловить его. Бегали они долго, пока Акутагава не встал отдохнуть немного, не понимая, откуда у паршивца столько сил и энергии. Накаджима же кривлялся около него выкрикивая что-то наподобие «Бе-бе-бе, не догонишь!», а затем через минуту юркнул в спальню. Юноша сразу же поспешил за ним, застав, как тот залез на кровать и уже почти начал на ней прыгать, тогда он подобрался к кровати за пару шагов, плюхнулся на нее, параллельно опрокинув Ацуши вместе с собой, и начал того щекотать. Тогда ребенок разразился самым заразительным смехом, на который был способен, от чего Рюноске также искренне начал хохотать.

***

      Акутагава сидел перед телевизором, вспоминая, как год назад, когда он был сиделкой тогда еще не своему парню, который был под воздействием способности какого-то чудаковатого эспера, сидя на этом же месте согласился играть в салки с самым глупым названием. Даже позже, когда изучил тему игр с детьми, он так и не смог найти ни одной игры с названием «Голодный кот». Где вообще Накаджима взял это название? Парень непроизвольно улыбался своим воспоминаниям, когда в комнату, сразу после душа, вошел Ацуши, теперь уже его парень, и заметил этот незаметный жест на почти всегда хмуром лице. Блондин знал, что мафиози позволял себе эмоции только дома рядом с ним, поэтому решил немного подшутить, припоминая как год назад донимал его с просьбами поиграть.       — Акутагава! — прошептал Накаджима, подкравшись к дивану сзади, и, пока второй парень не повернулся, обошел предмет мебели, садясь на колени любимого.       — Тигренок, что-то случило? — так же шепотом ответил Рюноске, приобнимая детектива за талию, что бы тот ненароком не свалился с его колен. Блондина до сих пор поражало то, что этот холодный мафиози в повседневной жизни оказался не серьезным, безразличным и любящим контроль над всем человеком, а веселым, бескорыстным и милым.       — Конечно же нет, — улыбнулся Ацуши, а затем, наклонившись прямо к уху брюнета, томно прошептал: — Братик, поиграй со мной…       Акутагава моментально напрягся, еще год назад это обращение вызвало бы отвращение, но сейчас, томным шепотом, от любимого все было по другому. По всему телу, от затылка до кончиков пальцев, прошли мурашки, они пронзили все тело, словно электрический разряд, а сердце заколотилось так сильно, что казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди. Парень ощущал предвкушение и волнение, а так же неверие и, вопросительно смотря на своего парня, с хрипотцой в голосе от резко пересохшего горла произнес: — Ч-что?       — Поиграй со мной, — все так же продолжал Накаджима свой натиск, прекрасно замечая реакцию на свою провокацию. — Я так голоден, — прикусил осторожно, что бы не причинить боли, за щеку, чувствуя, как при этих прикосновениях подрагивает тело под ним — Накорми меня…       Блондин ойкнул, когда Рюноске резко поднялся с дивана прямо с ним на руках и отправился в другую комнату, бурча себе под нос обещания откормить его так сильно, что он не сможет еще как минимум неделю встать с кровати. В той комнате стояла их большая двуспальная кровать, подойдя к ней Акутагава бросил прямо в центр несопротивляющегося и хихикающего парня и аккуратно сам заполз на нее, нависая над любимым. Он наблюдал, как Ацуши откровенно веселился, его глаза сияли, отражая глаза самого брюнета. Парень смеялся заливисто, запрокидывая голову, и этот смех, такой искренний и заразительный, заставлял его сердце биться чаще. Накаджима обвил руками талию парня и непринужденно притянул Рюноске к себе, в этом движении было столько нежности, что брюнет просто тонул в ней. Губы Акутагавы оказались совсем рядом, и, не колеблясь, парень коснулся их своими. Поцелуй начался как легкое прикосновение, словно бабочка коснулась цветка, но постепенно углубился, наполнился теплом и тихой страстью.       Рюноске скользнул рукой по плечу Ацуши, запутывая ладонь в его еще слегка влажных волосах, нежно поглаживая того по голове. Он шептал в губы бессвязную чушь, не разрывая поцелуев, восхвалял своего любимого все больше, с каждым словом превозносил его над всеми. Блондин лишь улыбался в поцелуй, впитывая каждое слово, словно он был губкой, жадно вбирающей влагу. Голос брюнета был низким, но пронизанным безграничной нежностью и любовью, от которой по всему телу у Накаджимы разливалось тепло. Акутагава прервал поцелуй, его глаза, полные страсти и обожания, скользнули по лицу напротив, задерживаясь на каждой черточке, заново запоминая каждую, будто впервые. Легкая дрожь пробежала по его телу, когда он потянулся к пуговицам пижамы. Он расстегивал их медленно, боясь случайно порвать ткань из-за не слушающихся его пальцев. Ткань мягко скользнула с плеч Ацуши, открывая взору нежную кожу с ранее оставленными Акутагавой на ней следами их страсти. Перед парнем открылась картина, на которой его раскрасневшийся любимый человек лежал под ним в расстёгнутой рубашке и боксерах. Комната тонула в полумраке, лишь слабый свет луны из окна выхватывал из темноты контуры его тела, подчёркивая изгибы мышц и игру теней на коже. Дыхание было сбитым, учащенным, и в этом ритме пульсировало все пространство между ними. Парень наклонился и коснулся губами ключицы Накаджимы, вызывая у него легкий вздох. Он спускался все ниже поцелуями, пока не достиг белья, и снял его. Тонкая ткань скользнула вниз и перед ним открылся вид, от которого перехватывало дыхание каждый раз. Акутагава касался губами каждого изгиба бедер блондина, рисовал разнообразные узоры языком по всей длине его члена. Тело любимого вздрагивало в ответ, выдавая нетерпение и предвкушение. Тихие стоны, вырывавшиеся из его губ, звучали как самая сладкая мелодия на свете. Рюноске поднимался выше, снова ища желанные губы. Он целовал Ацуши нежно, медленно, наслаждаясь каждым мгновением, пока парень аккуратно срывал с него уже сильно мешающую одежду. Казалось, время остановилось, и существовали только они двое в этом маленьком мире, созданном из страсти и любви. Руки обоих скользили по телу напротив, лаская, обнимая, прижимая к себе. Он чувствовал, как его любимый человек отвечает на его ласки, отдаваясь во власть чувств.       Акутагава приподнялся над Ацуши, проведя ладонью по его щеке, и изящно раздвинул ноги партнера, от чего у парня по всему телу пробежал легкий трепет. Рюноске прошептал что-то о необходимости подготовки, но в ответ блондин лишь запротестовал, замотав головой. Он пробормотал, что уже позаботился обо всем в душе, пока Акутагава ждал его. Уголки губ брюнета дрогнули в легкой улыбке и он откинулся назад, рассматривая смущенное лицо любимого.       — Ты все спланировал заранее? — с усмешкой спросил он. Ацуши лишь опустил взгляд, но в его глазах читалось озорство. Акутагава рассмеялся, оценив проницательность и нетерпение своего возлюбленного. Он притянул Накаджиму к себе, целуя его в губы. — Что ж… — прошептал он между поцелуями. — Тогда не будем терять времени. — Акутагава потянулся к прикроватной тумбочке. Пальцы скользнули по гладкой поверхности, безошибочно находя заранее подготовленный набор: смазка и презервативы. В полумраке спальни блеснула упаковка, прежде чем быть бесшумно отброшенной в сторону. Его движения были лишены суетливости, полны спокойствия, а в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь учащенным дыханием обоих.       Серые глаза Рюноске, обычно холодные и отстраненные, сейчас горели желанием и безграничной любовью к парню напротив. Он осторожно вошел в тело Накаджимы, блондин издал тихий стон наполненный удовольствием, смущением и доверием. Акутагава замер, давая ему время привыкнуть, позволяя напряжению медленно раствориться, уступая место наслаждению. Ацуши коснулся руки возлюбленного и этот едва заметный жест послужил сигналом. Брюнет двигался сдержано, но уверено, стараясь не причинить боли, наполняя каждое движение заботой и желанием доставить удовольствие. Он внимательно следил за реакцией своего парня, чутко реагируя на каждый его вздох, каждое едва заметное изменение в его настроении. Их тела двигались в унисон, они слились в единое целое, сейчас не существовало детектива и мафиози, были только они - просто Ацуши и Рюноске. Постепенно напряжение спадало, сменяясь потоком наслаждения, оргазм накрыл их обоих, смывая все на своем пути. Комната наполнилась тихими стонами, шепотом нежных слов и признаниями, сплетаясь в их личную музыку страсти и любви.       Они лежали, тяжело дыша, переплетясь руками и ногами, а тишина комнаты была наполнена умиротворением. Акутагава прижимал Накаджиму ближе к себе, поглаживая его нежно по волосам. В воздухе витало тепло их домашнего уюта, и ни что не могло нарушить это умиротворение и покой. В этом маленьком, уютном мире, созданном ими только для них двоих, время замерло, а реальность отступила, уступая место прекрасным снам.