по косой дороге, неустанно смотря в даль.

***

      разве ты не счел бы столь прекрасным,       признание в текстах ее ужасных?       наполненных печалью от избытка ласки,       горести по тебе, опаски.       ее любовь — твоя могила на века, девка обладала свойскою манерой.       ее текста — морока для сознания, а ты уж в этой суматохе был давно потерян.       и от предсмертия кровавого, ни то от свадебных затрат:       спасла матушка судьба; о, она так велика!       сквозь печали, боль, обиды,       неслась к тебе по всем избитым:       дорогам, улочкам, тропинкам,       идя по каменным гранитам, застыла от немого страха:       ее ужасный серый лик окутал абсолютно все:       меня, тебя, и целый дом, воспоминания: это и то.       запутавшись в кривых я путах, расставленных кривым оскалом,       затрепетало мое сердце: тебя уже я не видала.       и никогда я не увижу, твою улыбку хоть на миг,       в моем сознании бесстыжем ты был уже давно убит.       забыв о самоуправлении неслась я прямо в черну мглу,       и от своего же нетерпения погибла так же, как в войну.       в войне друг друга потеряли, переродились — знать не знали.       где искать? куда идти? — вопросы грызли изнутри.       за ветхими лучами ада, пронесся ураган с оскалом:       «не получается — беда! судьба уже огорчена…»       смерть понеслась забрать свой дар, что в поле брани дал с запалом,       двум взрослым людям что теряли, то что было на века:       любовь, заботу, ласку, пламя, сердечно бившееся знамя всепоглощающей утраты дорогих тебе людей.       а паренек забыл немного, свое то счастье молодое,       что на войне, тогда под градом артиллерийских войн затратных:       чью жизнь спасал, кого любил, и до безумия ценил.       за что и поплатился, лжец, за нос утащенный в алтарь где до безумия орал о боли, грусти и прощении.       и вот его же исцеление: врачиха, та, из Волгограда.       любовь и ценность взяли шквалом.       но нет ее уже секунду: в черную мглу вбегая смутно,       и только крики о любви, дают понять судьбе и тьме,       как горько жить без жизни тех чью жизнь спасал, кого любил и до безумия ценил.