О чём молчит старший...

      Дождь барабанит по крыше, своими острыми каплями пронзая ветви ближайших деревьев, долетая до земли и разбиваясь всмятку о бетон, такой жестокий, жёсткий, не знающий пощады…       — Совсем как я раньше… хмм, капли — мои слезы, моя слабость, моя сила — кончики пальцев мужчины пробежали по стеклу, глаза отслеживали путь каждой прозрачной капли. Дождь шёл снаружи, дождь шёл внутри парня, дождь стекал по щекам, таким сильно схуднувшим за последнее время.       «Что такое любовь? А есть ли она? А была ли она?», мужчина горько усмехнулся своим мыслям, смахнул пару капелек с подбородка, вытирая мокрый блестящий путь. Он уже и не помнил, что такое любовь и для чего она нужна. Его чувства, нежную любовь по отношению к партнеру по съемкам, всю чувственность, всё, что он отдавал и не требовал взамен - растоптали, уничтожили всего за одно короткое мгновение.       Он устал быть сильным, он устал показывать свою улыбку, скрывая за ней всю боль и слёзы. Он был тем, кого эмоционально выжали, не оставили ничего светлого в душе… Он просто хотел любви, сильной, крепкой, настоящей, но его никто не слышал, он устал, он умирал.....       … Да, время прошло, но боль от потери осталась с ним, она терзала его каждую ночь. Он помнил весь негатив, что был вылит на него сверху, как помои, от которых ещё долго отмывался. А за что? За то, что он позволил полюбить коллегу по работе? За то, что он неправильно интерпретировал его слова и действия, указывающие на полное согласие их всех взаимодействий…       Душа рвалась наружу, в глазах стояла обида, а рядом её вечный спутник, разрывающий все внутренние органы, заставляющая снова и снова умирать, кричать в душе в безмолвном крике, и нервы, оставившие его давно — это была боль человека, отдававшего всего себя без остатка, а в ответ получившего только растоптаные чувства. Да, он был сильным, но каждый сильный — это каждый слабый человек.       Он был зрячим — но глаза не видели, у него был голос — но он был нем. Никого не волновало его внутреннее состояние: родители, менеджер, друзья, коллеги по работе — никто не интересовался его жизнью, он же взрослый, он же сильный, но в душе у него был загнанный в темный угол ребенок, которого словно коршуны окружили все проблемы и он бился с ними один на один, стерев руки в кровь, а из глаз сочились кровавые слёзы.       Он говорил — его не слышали, он кричал — никто не видел, он строил стену — её никто не рушил. Он становился эгоистом — никому не нравилось. Вокруг него бесконечный круговорот — работа, спонсоры, реклама, промо-акции, съемки, продвижение лакорна, социальные акции. Он помогал всем и сразу, он хотел забыться, но не мог.       Оставаясь дома наедине, запираясь в ванне — он кричал, он рыдал до потери сознания, выворачивал душу наизнанку. Но выходя на свет, закрывал все двери на замки, пряча ключи от своей души глубоко в себе. На людях он был веселым парнем, ведь от него этого только и ждали. Он был клоуном, с запертыми внутри себя одолевающими его чувствами…       В тех людях, в которых он хотел найти отдушину, позволить себе стать простым парнем, слабым, позволить взять над ним шествие — натыкался на твердую, непробиваемую стену, натыкался на безразличие в совокупности с ненавистью. Да, он не был простым и характер у него не сахар, он никогда не делал себя святым, он никогда не считал себя во всём правильным, он допускал ошибки как и многие другие люди, делал больно резкими фразами, неосторожными действиями. Но он любил, отдавал всего себя без остатка. Душа его была доброй, но в неё каждый раз втыкали ножи с острым лезвием, что разрушало хрупкую душевную материю.       И вроде бы душа должна была уже умереть, но случилось чудо, заперев все свои чувства и натянув на лицо рядовую, такую привычную улыбку вышел в свет, подал заявку на новый бл проект. А там, разгоняя тучи, делая небольшие трещинки в стене — с улыбкой на него взирал парень — это был Галф Канавут. Увидев такую светлую, искреннюю улыбку, Мью нашел надежду на светлое, яркое будущее. Надежду на то, что теперь он будет не один, шагнул к нему навстречу с протянутыми руками и настоящей, искренней улыбкой, которую никто не видел уже многие года.       Да, сначала было сложно, мужчина боялся вновь довериться, но с каждым днем приходило ощущение полного провала в выстроенной стене, которая каждый раз давала всё больше и больше трещин, разбегавшихся паутинкой, постепенно делая дыры всё больше и больше, пока она окончательно не разрушилась       Мью Суппасит пал, пал окончательно. Израненная ранее душа, не видящая надежд на исцеление, нашла свой исток жизни, нашла свой якорь, ради которого он вновь поднимался с колен, рушил преграды, внутренние стенки противостояния с самим собой. Он научился снова жить, у него появился глоток свежего воздуха. Воздуха, который мчался сейчас к нему, несмотря на свой плотный график, наплевавший на свою усталость и желание спать… Воздух, открывший дверь не только в его квартиру, но и в душу.       — Я здесь пи’Мью, твой глоток воздуха с тобой — с теплой улыбкой прошептал парень, разводя руки в стороны и делая шаг навстречу к старшему.       Мью спохватился, вытер глаза и бросился в объятия парня, крепко сжавшего его в то же мгновение:       — Мью, поплачь, не держи в себе… Я рядом, ты больше не один — прошелестел голос над ухом, теребя своим дыханием прядки старшего…       Мью закричал, закричал настолько сильно, что окна задребезжали, всю боль он мог показать только при своём младшем. Он кричал так громко и сильно, что не мог остановиться, голос охрип, душа разрывалась на части, выкачивала последние силы, из горла вырывались только хрипы, от бессилия он завалился на пол, утягивая за собой младшего, крепко сжимая на его спине рубашку, да так, что костяшки пальцев побелели, сжимая практически до удушения в объятиях…       А нонг терпел болезненные объятия, нежно поглаживал по спине, периодически запуская пальцы в волосы, зарываясь и ероша шевелюру…       — Всё хорошо пи, всë хорошо…я рядом. Ты не один.       В этот момент оба парни поняли одну важную вещь — один не сможет отпустить, второй ни за что не оставит. Они стали друг для друга глазами, ушами и голосом, каждый нашел друг в друге свою отдушину, свою защиту…