График

— Валь, — Дима очень ласково, очень нежно говорит ему на ухо, — Валя, — настойчивее, целуя в мочку, — Валентин. — командным голосом, так, что сам дергается, — семь утра, Валь, вставай. — Ага, — слегка осоловевший, Калигари поднимает голову и открывает один глаз, — ага. Бегу. Пять минут. — Давай, приходи в себя, — Дима садится на край кровати и ищет под ней носки, свесившись с края, — я приготовлю чего-нибудь поесть. Выйдешь за мной попозже, тебя просили сегодня с утра приехать по поводу документов, помнишь? — Помню, — он зевает, — а зачем позже? — Валь, — Дима останавливается в процессе поиска и смотрит на него поверх очков, — я в той же рубашке, что был вчера, появляюсь в восемь утра с тобой в отделении, из которого вчера с тобой же и уехал. Ну. — Так ты не приезжай в той же рубашке, — Валентин поднимает с другой стороны кровати носок и дает его в руку Диме, — возьми мою. — О. А я как-то… не подумал. А подойдет? — Дима принимается за поиски штанов. Валентин выскальзывает из-под теплого, мягкого одеяла — Дима отводит взгляд — и идет к шкафу. Среди черных рубашек просто черную найти оказывается не так просто. Дима позволяет запаковать себя в мягкий хлопок и даже застегнуть все пуговицы, но его взгляд держится стабильно выше ватерлинии. — Ого, — только и говорит он, когда Валентин разглаживает ворот, — так это получается, и ты можешь у меня оставаться. — Не, Дим, уже не прокатит так, — приходится держать серьезное лицо, — вот у тебя черные рубашки есть? — Есть. — А у меня светлых нет. Вообще. Не прокатит, — Валентин берется за рукава, — пацаны не поймут. Дима фыркает и толкает его в плечо свободной рукой. Когда Валентин принимается за второй рукав, Дима уже обводит контур его татуировки на плече, двигается пальцами вверх — притягивает к себе и целует. Прижиматься голой кожей к полностью одетому Диме, который еще и обнимает обеими руками, держит так близко — очень интересно. — Семь десять, — с непередаваемым сожалением говорит Дима, отрываясь от него, — бежать надо. — Нет ну ты нормальный вообще, — Валентин не спешит отстраняться, — сначала раздразнил, а потом бежать. Недоброе какое-то утро. — А мне легко? — Дима таки выпутывается из его рук, — мне бежать, а тут такой ты. Ну приезжай вечером, с рубашкой сразу, — он хитро улыбается, — возмещу моральный ущерб. — Вот откуда набрался, а, — Валентин смотрит на него шокированно, — я тебя порчу. — Вообще, развращаешь, — за этим следует шлепок по голому бедру, и Валентин теряет всю связь с реальностью, — овсянка, сэр, пойдем завтракать. Штаны только надень.