Le passé. L'automne des morts

      Листья побагровели, обуглились по краям. Осень пленила природу своей лаской: золотая листва устилает землю, вихрем срываясь с почерневших ветвей. Помнишь, как мы гуляли в том парке? Ты ещё вечно жаловался на жгучий холод, от которого не спасало даже теплое пальто. С тех пор почти ничего не изменилось. Правда, стало немного тоскливо. Здесь без тебя делать нечего. Промозглый ветер настигает повсюду.       Я никогда не любил осень. Чёрт! Отвратительное время, с какой стороны не посмотреть. Люди тоже не изменились. Всё те же серые, напыщенные лица снобов, с которыми на деле даже о погоде не поговорить. Скука, да и только.       Сегодня видел, как одна девушка, на вид лет двадцати, сорвалась с моста прямо в воду. Я было хотел помочь, да вот не сумел подоспеть вовремя. Прогуливался по парку, шёл прямиком к старому мосту. Думал, может хоть там смогу уединиться, в том месте и раньше было мало народу, ты, наверное, помнишь, а сейчас так вообще ни души. Тишина да гладь водная. Похоже, эту юную даму посетила та же мысль. Как увидел её — моментально сорвался с места. Только тонуть начала, там и другие подоспели. Благо, вовремя всполошились, ещё чуть-чуть и всё — не спасли бы уже. Не знаю как там дальше сложилась её судьба, но буду уповать на лучшее. Молодая ещё, совсем ребёнок. Нельзя ей на тот свет отправляться. У неё было такое несчастное лицо. Не представляешь насколько! Столь печальных глаз я никогда ещё не видел. Хотя нет. Конечно видел. С твоими ей не сравниться. В них всегда было столько боли, тоски болотно-зелёного цвета. Я с самой первой встречи боялся — да что там, боюсь! — увязнуть в них и более не всплыть. Прекрасные полные боли глаза. О да, мне приходилось видеть похожие. Лишь похожие, таких же — не было, не существовало. Всегда, когда бы ни взглянул в них, казалось что вот-вот заплачу — сколько страданий в них отражалось.       Знаю, знаю, ты ненавидишь говорить о себе. На фоне тебя я просто эгоист! Ха-ха, впрочем, тебе это никогда не мешало. Ты был молчалив, но говорил о многом. Ты веришь в Бога? Я вот больше нет. В тот раз ты так и не ответил. Кажется, взглянул на меня своими изумрудными глазами — будь они прокляты! — и улыбнулся. Как-то натянуто, неестественно. Ты редко улыбался, помню, но каждая твоя даже самая мимолетная улыбка хранила в себе столько счастья, сколько не уместилось бы и в сотни улыбок иных людей. Я скучаю по твоей улыбке.       Мы были знакомы от силы год, но за это время я привязался к тебе, ты привязал меня к себе. Самой крепкой и тонкой нитью на свете привязал. Даже после смерти она осталась со мной, пусть её хозяин почил бесславной смертью. Так ведь они сказали? Трусы! Всегда их ненавидел. А ты, помнится, всё неустанно твердил: «Не сердись так. Пусть себе говорят, они не стоят того». Действительно, — не стоят.       Я и сам хорош. Знал же, что тебе тяжело. Я тоже трус. Кто и умер бесславной смертью, так это я, но только не ты. Наверное, ты задаёшься вопросом, как я мог умереть, если сейчас пишу это? Нет, не задаёшься. Мёртвые не задают вопросы. А живые не пишут усопшим. Что же, мы оба отличились. Ладно, хорошо, мы отошли от темы. Я умер вместе с тобой. В тот самый день, когда нашёл посреди пустой, заваленной картонными коробками квартире с петлёй на шее. Больно было, не так ли? Мне тоже было больно, и сейчас больно. В этом вам, мёртвым, повезло больше живых, вы-то боли больше не чувствуете. Но я заслужил. Заслужил, как бы возмущён ты сейчас ни был. Я мог спасти тебя, если бы в тот вечер мы, по пьяне, не повздорили у меня дома. Что я там пил? Виски? Ром? А может быть то вино, что ты подарил мне на мой последний день рождения три месяца назад? Кто его знает, и не важно это вовсе. Мы ведь собирались зайти к тебе. Ха, конечно, всё это моя вина. Но сделанного не воротишь. А жаль.       Я не могу больше. Осень без тебя омерзительна. Да и зима тоже. Весна, лето. Жизнь без тебя омерзительна. Я был пуст, а ты наполнял меня, делал живым. Сейчас я словно разбитый на осколки сосуд, что безуспешно пытается собраться вновь. Не хочу жить в мире, где тебя нет. В мире, где я убил тебя, и себя в придачу. Мне нет здесь боле места.       Осень без тебя отвратительна