Звезды и пепел

Это случилось неожиданно. Как и всегда. Только что она сидела в убежище, выбранном на эту ночь, думала о своём - и вдруг, точно ледяной волной, накрыло ощущением чужого присутствия, чужого взгляда. Хотя, не такого уж чужого. Если учесть, что этот взгляд преследовал ее в кошмарах с раннего детства. Она неохотно подняла голову. Он стоял прямо перед ней, его волосы были влажны дождем другого мира, и капли дрожали на его лице иллюзией слез. Слез, которых он не проливал никогда - От тебя не избавиться! - раздраженно бросила девушка, не тратя времени на приветствия. Уголки его губ дрогнули в усмешке. - В самом деле? Вспомни, когда-то я отпустил тебя. - Отпустил, но не ушел! - Ты сама не позволила. Ты ведь поклялась вечно держать взаперти мою душу и мой пепел. - Пепел оказался на редкость живучим! - фыркнула девушка. - Тебе ли не знать, как сильна моя кровь, Мэри. - Я - Рей! - это имя прозвучало резко точно им одним девушка стремилась нанести собеседнику удар. Но тот лишь покачал головой. - Рей... Что значит оно, это имя, для здешнего мира, для тебя самой? Песчинка в бесконечной пустыне под чужими звездами. Всеми забытая и покинутая. Ты никто для обитателей этого мира... - он помедлил, пристально глядя холодными серыми глазами в гневное лицо девушки. - Но не для меня. Я единственный, кто связан с тобой кровью по рождению и узами сердца. Я твоя семья, Рей из ниоткуда. Он протянул руку - до боли, до дрожи знакомым жестом, властным и манящим. Капли дождя серебрились на раскрытой ладони, и Рей вздрогнула, ощутив пальцами их влагу и мраморную твердость холодных пальцев. - Отпусти. - Черна я, но красива, как шатры Кидарские, как завесы Соломоновы, - тихо, нараспев произнес он, гладя ее смуглую от солнца руку, натруженные пальцы. - Не смотрите на меня, что я смугла, ибо солнце опалило меня... Она вздрогнула снова - знакомый голос рассыпался в сознании на причудливые знаки, выведенные кровью на стене за разбитым зеркалом. - Хватит! - она вздрогнула и вырвала руку, чувствуя, как повлажнели ее пальцы и одновременно зажглись щеки. - Зачем тебе это нужно? Ты отомстил моему отцу множество жизней назад. Я готова была жить с его - с твоей - кровью в венах, жить вечность, лишь бы знать, что мой кошмар больше не повторится! Что ты наконец-то прощен, обрел покой... - До прощения мне еще далеко, - он улыбнулся, блеснув белыми клыками. - Но я доволен этим. И знаешь почему? Здесь, в грядущем, люди тоже возносят молитвы и дают обеты, но у Силы, в которую они верят, нет лица. Его лица. Правда, кое-что осталось неизменным. К примеру, этот твой неудавшийся учитель, Люк Скайуокер... Ты хотя бы успела сказать ему, что он дальний потомок твоего приятеля-священника? Рей вспыхнула, снова становясь Мэри. Да, чем-то Люк неуловимо напоминал Дэвида. И так же, как Дэвид, не знал, не понимал до конца, с каким кошмаром столкнулась пришедшая к нему за советом девушка. - О, напротив, он догадывался о многом, - тяжелые темные кудри качнулись, роняя капли с крутых завитков. - Иначе бы не попытался срубить мне, спящему, голову. Только со временем ошибся. Приди он на несколько минут раньше, когда солнце еще не село... - он тихо рассмеялся. - Но та ночь и так была светлой, поверь. Его школа тогда горела так ярко! - Неужели ярче, чем ты? - тихо спросила Мэри, видя в глазах напротив отражение давно угасшего солнечного восхода, огня, пожирающего бессмертную плоть, мук, не принесших искупления... Она плакала тогда. Его, давно пролитыми слезами. Она горела его огнем, чувствуя, как ярится в венах проклятая кровь, не желая усмиряться, холодеть, застывать... Он остался жить, потому что Мэри удержала его. Своё проклятие, свою вечность. Счастье, что отец никогда об этом не узнает... - Я горю каждый миг, Мэри, - прошептал он. - Я сгорю под всеми солнцами этой вселенной, я пройду все моря и пустыни, я выпью кровь самых причудливых созданий, но я приду к тебе. Потому что ты зовешь меня и жаждешь больше всего на свете. Не беги от меня, и я приду к тебе покорнее агнца, Мэри. Жги меня в пепел, заключай меня в гроб, делай всё, что пожелаешь - но признай то, что одно и есть истина. Рей не существует, у нее нет ни имени, ни прошлого. Но ты, Мэри... У тебя есть вечность. И я. Когда он успел снова взять ее руку? Когда Мэри забыла отвести от него взгляд? И когда в мыслях так ясно, так четко возникла дорога до далекой планеты, где он, назвавшийся Кайло Реном так же легко, как когда-то Дракулой, ждал ее под нескончаемым дождем? - Ты придешь ко мне, Мэри? Она моргнула, стряхивая наваждение, но не отнимая руки. В самом деле, слишком долго она убегала. Совсем как тогда. Если бы не Саймон... Но Саймона нет здесь, есть лишь она. И он, зовущий ее, один-единственный под этими чужими звездами. - Я приду, - тихо сказала она. - Но тебе это не понравится. Он улыбнулся, в этот раз пряча клыки за губами. Властными губами со вкусом крови и пустынного зноя. - Посмотрим. Глядя на него, Мэри знала, о чём он думает. О том, кого всё это не обрадует еще больше. Палпатин, старая дряхлая развалина, живой еще меньше, чем когда-то отвергнутый смертью грешник, дорого заплатит за то, что посмел возомнить, что Мэри - плоть его плоти... И Мэри увидит это, потому что будет стоять рядом. Она придет. Полетит к нему самой прямой и короткой из всех возможных дорог. Но всё же, думает она, глядя на то, как фигура напротив нее расплывается и исчезает, словно смытая струями далекого дождя - всё же, пусть за всё это время многое изменилось, осторожность не помешает. Тем более, старые привычки умирают долго. Мэри улыбнулась, представив себе лицо Иуды, Дракулы, Верховного Лидера Кайло Рена - когда она прилетит к нему не на легендарном "Тысячелетнем Соколе" и не на чём-то еще, а на крестокрыле. Именно на крестокрыле.