Спор

      Мартин залился громким лаем, когда ветхая калитка со скрипом распахнулась, впуская последних запоздалых гостей. Долг охранника обязывал его гавкать каждый раз, когда кто-то показывался за забором, однако такая работа совсем не соответствовала дружелюбной Мартиновой натуре. Ему никак не удавалось удержать щенячьего восторга при виде людей. Причём ладно бы этот восторг просто был, так он ещё и предательски заставлял Мартина вилять хвостом, чего никак нельзя было делать сторожевой собаке. При виде пса, виляющего хвостом, грабителям скорее захочется почесать его за ушком, чем в страхе убежать куда подальше. Эта невысказанная проблема, должно быть, волновала бедного Мартина, являясь в его тревожных собачьих снах.       Впрочем, пёс вскоре убедился, что вновь прибывшие не принадлежали ни к грабителям, ни к каким-либо другим людям, которых Мартин расценивал как потенциально опасных для здоровья и имущества хозяина.       - Мартик! – радостно воскликнула одна из двух девушек, вошедших на двор. – Иди ко мне, дружок!       - Агнесса, он же испачкает тебя! – остерегла другая, но было уже поздно: Агнесса, раскинув руки, побежала навстречу псу и позволила ему, встав на задние лапы, начать облизывать ей всё лицо и шею. При этом она заливисто хохотала, а Мартик передними лапами всё прыгал ей на грудь, немилосердно оставляя на белом платье грязные следы.       - Стоит ли напоминать, что тебя за такое убьёт мама? – спросила Вита.       - Не убьёт, - всё ещё принимая ласки Мартика, ответила Агнесса, - я всё отстираю, это ведь просто грязь!       Вита только вздохнула. Она решила поскорее войти в дом, пока её собственное новёхонькое платье не пострадало от чрезмерной любвеобильности пса, и направилась к входной двери.       Домик миссис Кросс, или матушки Кросс, как её все называли, был довольно милым. Благодаря выкрашенному в персиковый цвет фасаду с синими наличниками и ставнями, он выглядел как тихая избушка с какого-нибудь мирного масляного пейзажа. Он всегда нравился Вите. Хотя ей никогда не приходилось жить в пригороде, а, соответственно, и в такого рода домиках, она почему-то ощущала здесь какую-то домашнюю атмосферу семьи и уюта. Возможно, этому способствовали запах свежеиспечённых пирожков, который чувствовался здесь постоянно, даже если матушка ничего не готовила, или кружевные занавесочки на окнах, сквозь которые изнутри дома лился тёплый свет от свечей. Такие вещи всегда наводят на мысли о доме, даже если на самом деле твой дом выглядит и пахнет совершенно иначе. Просто любому человеку от природы известно: милая избушка со ставнями, занавесочками и сонным котом, сидящим на подоконнике – это дом.       Как только Вита потянулась к дверной ручке, на которой слегка уже облезла синяя краска, дверь распахнулась и на пороге появился Томас.       - Наконец-то вы пришли! – обрадовался он, заключая девушку в объятья.       - Это из-за Агнессы мы опоздали, - поспешила оправдаться та. – Ты ведь знаешь, как долго она спит и причёсывается.       - Ничего страшного, мы без вас не начинали.       - А что, все остальные уже здесь?       - Да, но заскучать мы ещё не успели. Проходите скорей. Мартик! Что ты натворил с Агнессиным платьем? – добавил он, заметивдело лап собачьих. Пёс, услышав упрёк хозяина, опустил уши и перестал вилять хвостом.       - Он не виноват, - сказала Агнесса. – Отстирается!       Они поцеловались с Томасом в щёки, и все трое наконец вошли в дом.       В тесной комнатке, служившей прихожей, было душновато. Окна в этом доме почти никогда не открывались, потому что там, где живёт хоть один пожилой человек, сквозняки всегда становятся страхом номер один. Над входом по традиции висела подкова, а на стене напротив – выцветшая репродукция картины с каким-то лесным пейзажем, который, впрочем, Вите слабо удалось разглядеть из-за царившего полумрака. Томас поспешил скорее отойти от входа, чтобы дать гостьям раздеться – втроём в этом помещении можно было уместиться, разве что стоя по стойке «смирно».       Из другой комнаты доносился знакомый звучный голос. «Должно быть, Анна опять повествует о своих похождениях в Кривых Дорожках, - подумала Вита. – И как она всегда умудряется найти в этой глуши столько приключений на свою голову?»       - Чай или кофе будете? – спросил Томас.       - Да что ты гостям всё предлагаешь эту заморскуюбурду? – раздался из-за его спины голос матушки Кросс. – Есть же бабушкин компот! Из яблочек своих, не то что твой кофий неизвестно из чего…       - Я как раз хотел предложить следом компот, бабушка!       - А что его предлагать? Ясное дело, ничего другого они и не будут.       Вита встретилась со взглядом Тома. Он покачал головой, мол, «бабушки!», и ушёл накрывать, уступив место в коридорчике матушке Кросс.       - Ой, девоньки, какие же вы невесты уже стали! – заохала последняя. Матушка Кросс что на вид, что по повадкам совершенно не отличалась от всех других бабушек в мире. Носила она, как и все другие бабушки, неисчислимое множество передников самых разных цветов и разной степени застиранности, а на голове – красный платочек, тоже слегка выцветший, из-под которого торчали седые пряди волос. Охала и ахала она тоже как все старушки: сначала она называла тебя женихом или невестой в зависимости от половой принадлежности и независимо от реального семейного положения, а затем начиналось…       – Какие красавицы, стройные, молодые! Я ведь помню вас совсем ещё девчонками, а теперь вон какие стали длинноногие!       «Да, именно это и начиналось», - подумала Вита.       Агнесса гордо распрямилась, когда матушка сказала про «длинноногих», и сердито зыркнула на Виту, которая прыснула при этих словах.       - Я ведь уже не невеста, матушка, - сказала Вита, обнимая старушку. – Жена уже три года как.       - Ой, я всё никак не свыкнусь, Витанька! Девчушка же была, а тут – жена…       Матушка Кросс едва доставала Вите до груди. Чтобы обхватить согбенные годами старушкины плечи, Вите пришлось наклониться. Пахло от матушкикухней: травами, выпечкой, жиром, а ещё пылью и даже чем-то вроде грибов.       - А Агнеска-то! Ай, Агнесса! Такая уже большая, а всё не боишься платья испачкать!       Агнесса немного смутилась.       - Ну да не волнуйся, пойдём, я тебе дам чистое, - успокоила матушка. - Новое, его Берри почти не носила. Купила вот перед самым переездом, да и не забрала с собой. А тебе в самый раз будет, разве что длинновато…       Вита снова усмехнулась: сестра, воспрянувшая было от осознания своей «длинноногости», при последних словах разочарованно опустила плечи. Матушка обняла девушку за талию и повела вверх по лестнице переодеваться, а Вита, оставив плащ на крючке в прихожей, направилась туда, куда свернул Томас.       - …а мы всё равно пошли, больше чтоб родителям насолить. Часа четыре пешком туда тащились, не меньше!       - И обратно пешком?       - Не, обратно нас какой-то мужик на телеге довёз, как раз в Дорожки направлялся. Пришлось ему самогон за это отдать, правда…       - У нас тут новый выпуск «Похождений Анны Бенеттон в деревне»? – войдя в комнату, спросила Вита.       Пять пар глаз устремились в её сторону. Друзья сидели вокруг стола в довольно тесной для такой компании комнатке, хотя это и было самое большое помещение в доме. На льняной скатерти, вышитой по краям растительными узорами, стояли самовар и большое блюдо с пирожками (похоже, сегодня запах выпечки тут был оправдан). Помимо этих двух самых главных и незаменимых элементов, на столе Вита заметила уже опустевший кувшин с яблочками на дне, блюда с селёдкой, с блинами, с сыром и колбасой и ещё множеством вкусностей, приготовленных щедрой матушкой Кросс для внучат. Более того, перед каждым из присутствующих стояли индивидуальныефарфоровые тарелочкии чашкис росписью. На столе вообще было много фарфора.       - А вот и последние гости! – возвестила Анна. – Как жаль, что ты пропустила мою интереснейшую историю.       - Я как-нибудь переживу.       Вита по очереди подошла к Венере, Брендану и Искандеру, чтобы обняться. С трудом она пробралась вдоль шкафа, перешагивая через стулья, к Анне, которая сидела в самом дальнем конце стола и занимала там почётное место во главе. «Подумать только, а ведь когда-то мы все виделись каждый день, - промелькнуло в голове у Виты. – Взрослая жизнь и заботы разделяют старых друзей.»       Янус, единственный из компании, с кем судьба не разлучила Виту, пригласил её сесть на один из двух оставшихся свободными стульев. Вита поцеловала его в щёку.       - А вот и новая порция компота, - сказал Томас, появляясь из кухни. Он наполнил две чашки, которые ждали Виту и Агнессу, и поставил кувшин на стол. - Кстати, Вита, как тебе твоя тарелочка?       Она опустила взгляд на блюдце, стоявшее перед ней. По кайме тянулись узоры из вьющихся растений с голубыми цветочками, а в центре красовалась золотая рыбка, выпускающая изо рта фонтан воды. Вита улыбнулась, вспомнив, как в детстве у них с Агнессой была похожая посуда. Мама всегда говорила, что девочек ждёт сюрприз, если они доедят всю кашу – этим сюрпризом и был рисунок в центре тарелки. Впрочем, не всегда это служило достаточным для детей стимулом.       - Очень мило, – сказала Вита.       - Смотри, а у меня котёнок! – Венера слегка наклонила свою тарелку, на которой уже лежало немного зимнего салата, чтобы показать подруге рыжего полосатого кота, запутавшегося в клубке пряжи. Выражение его морды было довольно шальным.       - А пусть Искандер покажет свою тарелку!       Последнюю фразу с каким-то ехидством произнесла Анна. Искандер устало вздохнул. Он, не говоря ничего, взял своё блюдце и поднял его над столом, показывая присутствующим рисунок. В центре тарелки, обрамлённый растительным узором, красовался гордый петух с красным гребешком и острыми шпорами на лапах. Хвост птицы был разноцветным и пышным, в лучших традициях изображения петухов. Анна захихикала.       - Томас любезно приготовил эту тарелку специально для меня, - улыбнулся Искандер.       - Ты сам сел на это место, я тут ни при чём, - ответил хозяин дома. - К тому же, это бабушка на стол накрывала. Вы думаете, я бы выставил вам детский сервиз?       Вита взяла чашку, которую только что наполнил Томас, и сделала глоток. Компот был густым и приторным на вкус, как настоящий бабушкин компот. Впрочем, Вита только лишь знала, что бабушкин компот должен быть таким. На самом же деле единственная Витина бабушка не варила компотов, чему её внучка несказанно радовалась. Кулинарные способности бабушки ограничивались фирменным морковным пирогом, являвшимся единственным блюдом, которое Вита без особого отвращения могла брать в рот; из напитков же бабуля готовила только чай и морс, а их, к счастью, невозможно испортить.       Но компот матушки Кросс… Вот это был настоящий компот. Вита поняла, почему за их с сестрой недолгое отсутствие ребята уже опустошили целый графин. В чашке плавали ягодки ирги для вкуса.       - А где Агнесса? – поинтересовался Брендан. – Я слышал её смех со двора.       - А вот Агнесса! – воскликнула Агнесса, появляясь на пороге комнаты. – Простите мне задержку, пришлось переодеться, - она, так же, как Вита несколько минут назад, начала обходить по очереди всех присутствующих, крепко обнимать их и звонко целовать. – Томас, какие чудесные платья у Бернадетты! Матушка Кросс предложила мне забрать парочку, всё равно твоя сестра их уже носить не будет. А мне они очень пригодятся! Смотри, как хорошо сидит. Правда ведь, Вита? А ещё там, на втором этаже, такие часы красивые на стене висят, старинные. Мне сразу вспомнилась песня, которую Брендан нам пел, помните? Хорошо мы тогда посидели, это был Аннин день рождения! Как я по вам всем соскучилась!       - А мы-то как соскучились! – Брендан поднял Агнессу над полом, когда она повисла у него на шее. Она расхохоталась и заболтала ногами.       Платье на девочке было действительно чудесным. Поверх пышной юбки со складками был надет белый фартучек с чёрными оборками и поясом. Рукава были сшиты фонариками. Вите стало даже немного завидно, что она не сможет реквизировать у сестры это платье: если по росту оно было в самый раз, то достаточной пышностью форм Вита, к сожалению, не обладала.       - У нас небольшая проблема с сидячими местами, - озабоченно произнёс Томас. – Кому-то одному не хватит места за столом…       - Я с большим удовольствием посижу на мягком, - сказал Искандер, поднимаясь со стула и шагая к старому креслу, стоявшему в углу комнаты. – Уступаю место милой леди.       - Но тебе будет не дотянуться до стола.       - Ничего страшного, вы будете мне подавать, - Искандер со своей чашкой компота в руках вальяжно расположился в кресле. Затем он добавил: - И пусть Анна только попробует пошутить про то, что мне бы хватило места, если перевернутьстул! Хватит на сегодня и тарелки.       Анна опять захихикала и поспешила посвятить новоприбывшую Агнессу в курс дела о тарелке. На Агнессиной, кстати, была изображена обезьяна, пляшущая и играющая на цимбалах.       Наконец все расселись, и Томас предложил выпить за встречу. Под одобрительные возгласы он достал из буфета бутылку с янтарно-жёлтой жидкостью. «Яблочная настойка», - догадалась Вита. Матушка Кросс могла приготовить из яблок практически любое блюдо, а также любой напиток.       Настойка была густой и приторно-сладкой. Вита не была большим любителем крепких напитков, но на этот раз тепло, разлившееся по телу после первой рюмки, и яблочный привкус во рту показались ей очень даже приятными. Она услышала, как закашлялась её сестра, решившая, что сможет так же легко выпить залпом целую рюмку, как сидевший рядом с ней Брендан. Тот похлопал Агнессу по спине.       Как и обычно бывает на застольях, за первым тостом последовало всеобщее бряцанье вилками и ложками о тарелки, звук наливаемого питья и просьбы передать то или иное блюдо с другого конца стола. Некоторое время все были заняты едой.       Вита уже почти покончила с первой тарелкой салата и первым пирожком с капустой, как Искандер заговорил:       - Пришло время выпить за то, ради чего мы все здесь собрались, – он сел повыше, на подлокотник своего кресла, и поднял рюмку. Все взгляды устремились на него.–На этой неделе наш Томас официально стал актёром театра!       Венера захлопала в ладоши:       - Ура! Поздравляем!       - Поздравляю, Том! Мечта сбылась.       - Поздравляем!       Томас слегка смущённо заулыбался, опустив длинные ресницы. Он поблагодарил всех за поздравления.       - За это непременно нужно выпить, - сказала Анна. – Янус, давай бутылку!       Все вновь подняли рюмки и зазвенели ими над столом. На это раз Венера позволила себе лишь половину рюмки, а Агнессе Вита позволила налить лишь половину.       - Поделись секретом своего успеха, - сказал Янус.       - Да! Ты ведь и в кости-то как следует играть не умеешь, как тебя взяли играть на сцене? – спросила Анна.       - Очень смешно, - покачал головой Томас. – Это совершенно разные вещи. К твоему сведению, я прошёл пробы!       - И на какую же роль ты пробовался?       Томас выдержал секундную паузу, а затем сказал:       - На роль шута. – и тут же добавил: - Но зато в спектакле «Ален и Дамиана»!       - Повезло тебе, – сказал Искандер. – Моей первой ролью была роль пажа в «Лунном свете», у него за весь спектакль было два появления и одна реплика: «Сэр».       Вита, дожёвывая пирожок, разглядывала буфет, стоявший за спиной сидящих напротив неё Брендана и Агнессы. Буфет этот тянулся вдоль всей стены, сокращая и без того довольно ограниченное пространство гостиной. Тёмного дерева, он возвышался до самого потолка, и оттого выглядел очень солидно, но не громоздко. Буфет явно служил гордостью этого дома. Миссис Кросс бережно ухаживала за этим, можно сказать, почётным жильцом, а главным образом за тем, что он хранил в себе. Полки буфета, словно витрины музея, были уставлены фарфором. Тут были и статуэтки разнообразных размеров, и чашки, и стаканы, и блюдца, и подносы, и приборы – целые сервизы из фарфора, расписанные какой цветочками, какой – диковинными птицами. Иные были чисто белыми, украшенные лишь каймой из позолоты.       Каждый раз, собираясь с друзьями в домике гостеприимной матушки Кросс, Вита не могла удержаться от того, чтобы полюбоваться этим фарфоровым разнообразием в матушкином буфете. И каждый раз ей казалось, она замечала какой-нибудь новый сервиз, новую статуэтку, которых не видела прежде.       - Шут – это не так уж и плохо, - сказал Янус. – Тем более в «Алене и Дамиане». Тебя точно там заметят.       - В честь моего дебюта я достану вам всем билеты на этот спектакль, - пообещал Томас.       - Том, - заговорила Вита, - а как твои родители всё же отнеслись к твоей новой работе? Помню, ты говорил, с этим были проблемы.       Томас заметно посерьёзнел. Конечно, мистер и миссис Вайл не могли просто так перестать настаивать на своём и позволить сыну работать актёром. Вита так и поняла.       - Они… - проговорил Томас, - всё ещё против. Мы поругались, и пока что я живу здесь, у бабушки.       - Они что, выгнали тебя? – обеспокоилась Венера.       - Нет, конечно, никто меня не выгнал. Но я не могу оставаться в доме, где на меня смотрят, как на предателя, как будто я теперь враг народа. А мама с папой смотрят именно так, и не только они, а даже Котс!       - Котс? Но он же дворецкий!       - В том-то и дело. Это ли не унизительно, что даже прислуга бросает на меня осуждающие взгляды?       Томас говорил взволнованно, и даже отложил вилку. Он не любил конфликтов, Вита это знала, и тем более конфликтов со своей семьёй, хотя никогда не был особенно близок с родителями. Но в то же время он не любил, когда кто-то указывал ему, что делать. Воспитание в доме аристократов, хотя и длилось не очень долго, наложило на юношу отпечаток: Томасу при его мягкости характера всё же было присуще своеволие и даже некоторая капризность. Даже если он не выражал своего недовольства вслух, это не значило, что на самом деле он не задет или не разозлён. Вита всегда замечала, когда друг нервничал: от этого его голос, и без того довольно высокий, начинал срываться, как будто Томасу становилось тяжело его контролировать. В последней фразе Томаса Вита услышала именно такие нотки. Хотя затем хозяин дома добавил, стараясь говорить уже спокойнее:       - Но это ерунда, они смирятся. Не стоит беспокоиться.       - Ты совершенно прав, - сказала Анна. – Родители не понимают, чего действительно нужно их детям. Они не могут решать за тебя.       - А чего они от тебя хотели? – спросил Брендан.       - Они хотели, чтобы я помогал отцу с делами на мануфактуре, примерно как ты, Бренд, помогаешь отцу с гостиницей. Я должен был вести бухгалтерию, вроде как, а потом всё предприятие перешло бы ко мне. Но я не представляю, что может быть скучнее, чем такое занятие!       - Это полный отстой, - вставила Анна. Для неё конфликты с родителями были больной темой. – И ты поступил абсолютно правильно.       - Я не хочу целую жизнь возиться с бумажками, - продолжал Томас. – В идеале я бы хотел быть музыкантом, но я так и не научился ни на чём играть, даже в кости, как верно заметила Анна. А играть на эмоциях зрителей тоже неплохо. Когда Искандер рассказал, чем он занимается и как там у него в театре, меня это так вдохновило, что я решил, почему бы и нет?       - И правильно решил, - сказал Искандер и, полулёжа в своём кресле, закурил сигарету. – Отличная профессия, как по мне. Бренд, подай мне, пожалуйста, блинчик.       Тут в комнату вошла матушка Кросс.       - Ну что, ребятишки, развлекаетесь?       Она встала у Томаса за спиной и начала ласково трепать его за волосы. Он вздохнул.       - Да, бабуль, всё хорошо.       - Ну и славно. Может, вам настольную игру принести?       - Баб, нам что, по десять лет? Не надо!       - А компотику вам ещё принести?       - Так есть же ещё, я сам потом принесу.       - Ну ладно, ладно, не буду мешать. Если что понадобится – зовите!       С этими словами миссис Кросс удалилась, шелестя многочисленными подъюбниками и передничками своего платья.       Томас принялся разглаживать растрёпанные бабушкой волосы. Он пальцами расчесал длинные светлые пряди и, повернувшись спиной к сидевшей рядом Венере, попросил её заплести ему косу.       - Короче, - сказала Анна, обнаружив, что вся настойка у неё закончилась, и подлив себе вместо неё компоту, - Том, ты молодец, что не стал слушать своих старичков и самостоятельно сделал выбор. Знай, что я тебя полностью поддерживаю. А родители свыкнутся.       - Спасибо.       Агнесса, до того молча уплетавшая блины с яблочным вареньем, вдруг решила принять участие в разговоре и спросила:       - А кто же тогда вместо Тома будет наследником мистера Вайла?       - А вот это уже дело мистера Вайла! – резко сказала Анна. – У них ещё есть Бернадетта, которая, между прочим, старшая сестра Тома, поэтому и наследовать должна она.       Томас задумался.       - Но у мужа Бернадетты уже есть дело, - проговорил он. – Он не может вести два.       - Ну тогда пусть продают или закрывают мануфактуру, это не твоя забота.       Вита заметила, что Томас действительно был озадачен вопросом Агнессы. Кто будет наследником дела? Очевидно, этот вопрос Томас забыл задать себе, когда решил идти наперекор мнению семьи. Вайлы уже несколько поколений держали эту фарфорофаянсовую мануфактуру, обеспечивая своими изделиями не только весь Тир, но и весь мир, докуда только доплывали уай-хевенские торговые суда. Мистер Вайлстарший даже вынашивает идею о покупке второго помещения для расширения производства, и несмотря на то что пока это всего лишь идея, она кажется вполне осуществимой.       Всем своим родственникам и друзьям Томас дарил какие-нибудь маленькие шедевры из фарфора на различные праздники (конечно, иногда он дарил и что-нибудь другое, иначе было бы неоригинально), а его знакомые, в свою очередь, пользовались такими полезными связями и покупали у Вайлов подарки для своих родственников и друзей. Вите и Янусу на свадьбу Томас подарил роскошный сервиз на двенадцать персон. На двенадцать, потому что меньше, чем на восемь, дарить не было смысла. Раньше Вита думала, что сервиз на двенадцать персон – это двенадцать одинаковых блюдец с чашечками, ну максимум ещё чайник, однако подарок Томаса просто ошеломил её: сервиз включал в себя пятьдесят четыре предмета. Два чайника (побольше и поменьше), маслёнка, лимонница, розетки (Вита выяснила, что так называются крошечные блюдца для варенья, существование которых для неё стало сюрпризом – раньше под варенье ей приходилось использовать только краешек тарелки побольше), сахарница, молочник и ещё другие предметы, видеть которые для молодожёнов было в новинку. Сервиз тот был необычайной красоты: тёмно-зелёного цвета и украшенный узорами из позолоты. Вита любила разглядывать всё это великолепие, и каждый раз, проходя мимо серванта, она бросала взгляд то на большое блюдо с ручками, то на молочник, то на одну из двенадцати розеток.       Как будет жаль, если когда-то мануфактуре придётся закончить своё существование, и люди больше не увидят тех фарфоровых чудес, что там создавались.       - Не моя забота… - задумчиво проговорил Томас. – Я действительно об этом не позаботился. Получается, нам придётся свернуть или продать дело, которое наша семья ведёт уже не одно поколение только потому, что мне это дело кажется скучным?       - В Уай-Хевене полно фарфоровых мануфактур, - сказала Анна. – Люди переживут, если одна из них закроется.       - Я думаю, Том сомневается потому, что в этой ситуации он будет выглядеть эгоистом, - ответила Вита.       - Никакой он не эгоист, а просто думает о себе. Нельзя всю жизнь потратить на то, чтобы угождать другим.       Анна с видом победителя взяла с тарелки блин, обмакнула его в масло, положила сверху селёдки, по кусочку огурца и помидора, посыпала петрушкой и отправила в рот, тут же запив целой чашкой яблочного компота.       - Возможно, Том мог бы договориться со своими родителями, - предложил Искандер, туша окурок о фарфоровую пепельницу, стоявшую на подоконнике рядом с ним. – Например, всё же взять на себя какую-то часть обязанностей.       - А кто же будет выполнять остальные обязанности? – спросила Венера. – Ты же слышал, больше в семье этим некому заниматься.       - Но сейчас ведь кто-то занимается. Наймут работников, значит.       - Но даже часть обязанностей, - сказал Томас, - как я буду успевать?       - Если ты нормально справляешься с ролями, то в театре у тебя будет достаточно много свободного времени. Вот мы с коллегами за день успеваемсделать пять перекуров и три раза сбегать в «Креветку» на завтрак, обед и ужин. А Алистер даже к своей девушке заглянуть успевает.       - Вот это продуктивность! – усмехнулся Янус.       - Так и я о том же! – Искандер выпрямился в кресле и обратился вновь к Томасу. – Будешь успевать всю свою бухгалтерию, я уверяю.       - Вместо того, чтобы в перерывах отдыхать и ходить на обед, Томас будет возиться с бумажками? – фыркнула Анна.       - Ну тогда можно заниматься этим вечером, после театра. Обычно мы не так поздно заканчиваем, за исключением тех дней, когда даём спектакли.       - Вечером? И портить себе глаза чтением при свечах?       - Какая ты сегодня ядовитая!       Анну немного понесло, Вита это отметила. Должно быть, яблочная настойка, которой подруга выпила больше всех, ударила в голову.       - И правда, Анна, что это ты взъелась? – спросила Венера. – Неужели ты считаешь, что лучше Тому рассориться со своими родными, чем найти с ними общий язык? И если не послушаться их, то хотя бы найти компромисс?       - Компромиссы для тех, кто слишком слаб, чтобы играть полностью на своих условиях.       Вита переглянулась со своей сестрой. «Это точно настойка», - подумали они обе.       Тем временем Анна продолжала:       - Поглядите на меня: когда я пыталась найти с родителями общий язык, что из этого выходило? Мне не удавалось ни оправдывать их ожиданий, ни полноценно заниматься тем, чего хотела я. Только недавно я поняла, что жить нужно для себя. Это жизнь Тома, и только он в праве решать, как её прожить! За двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь, есть такая поговорка. И из этих двух зайцев нужно всегда выбирать того, что ближе к твоим собственным интересам.       Вита давно знала Анну Бенеттон и понимала, почему она так говорит. Просто в жизни её подруги никогда не было того человека, кто жил бы для неёи кто научил бы её жить для других. Обычно первыми такими людьми для всех становятся родители и семья, но не для Анны. Именно поэтому она всегда встаёт на боевые позиции, когда речь заходит о семье. Друзья старались при ней избегать этой темы, но на этот раз Вита всё же завела разговор, и теперь была близко к тому, чтобы пожалеть об этом.       Несмотря на все Аннины речи о том, что думать нужно только о себе и прислушиваться только к своим чувствам (а Анна всегда вслух отстаивала именно такую позицию), Вита думала, что в глубине души она мечтает иметь кого-то, о ком могла бы заботиться и для кого могла бы жить. И Вита искренне желала подруге найти такого человека.       - А ещё есть поговорка о том, что нужно всегда искать золотую середину, - ответил Искандер на Аннино высказывание.       - Хорошо, тогда давайте вспомним нашего друга Януса! – Анна повернулась к последнему, сидевшему рядом с Витой. – Янус, разве Гассилдоры-старшие не были против твоей свадьбы с Витой? Были, мы все это знаем. И как тут тебе было найти золотую середину? Дружить с ней до конца своих дней? Нет, ты выбрал то, что было тебе ближе, что было тебе нужно на самом деле! Здесь нет золотой середины!       Януса такой наезд явно удивил:       - Что ты на меня набросилась? Я ведь даже не участвовал в споре!       - Да, у Януса не было возможности выбрать что-то среднее, - сказала Вита, - но то была совершенно иная ситуация.       - Правильно, и мы говорим одругом, - поддержал Янус. - То, что тебе, Анна, не удалось найти общего языка с родителями, не значит, что Тому не стоит и пытаться. Есть ещё одна пословица: не стриги всех под одну гребёнку.       - Вы заметили, что Том уже минут десять как не принимает участия в дискуссии, а ведь является её объектом? – вдруг подал голос Брендан. До того он молча наблюдал за развитием событий, переводя взгляд с одного говорившего на другого и периодически отправляя в рот кусочки сыра и колбасы со стоявшего поблизости блюда. Все дискутировавшие замолчали и посмотрели на своего друга. – Вы говорите о том, что Том должен решать за себя, а в то же время сидите сейчас и решаете за него. Давайте уже закончим спорить, мы ведь не для этого здесь собрались, - Бренданговорил примирительным тоном, и Вита, которая тоже уже начала входить в азарт спора, теперь расслабилась. - Том поступит так, как посчитает нужным, тем более вы уже подкинули ему кучу идей.       - Спасибо, Бренд, - сказал хозяин дома. – И спасибо всем, что заставили меня поразмыслить над этой проблемой. Я, пожалуй, всё же постараюсь придумать способ угодить и себе, и родителям, - и тут же быстро добавил: - Но в большей степени я буду заботиться о себе, Анна, обещаю!       Вита взглянула на Анну. Та сидела, откинувшись на спинку стула, и держала в руке чашку компота, хотя ещё минуту назад она, разгорячённая, чуть ли не вскакивала с сиденья. Анна улыбнулась:       - Смотри мне!       Все рассмеялись и расслабились окончательно. В комнату вновь вернулась тёплая атмосфера дружеских посиделок. Кто-то вернулся к недоеденным салатам на тарелочках с рыбками, котятами и птичками, кто-то – к недопитым чашкам. Вита почувствовала, что в принципе способна съесть ещё один пирожок с капустой.       - Эй, хозяин, а компот-то закончился, - Искандер указал на опустевший графин.       - Так на что, по-твоему, тут стоит самовар? – ответил Томас. – Давайте сюда чашки, я всем налью чаю.       Все те, у кого ещё оставался компот, залпом допили его и начали протягивать Томасу чашки. Тот наливал всем по очереди тёмную ароматную жидкость, от которой ещё шёл пар. Вита узнала чай с чабрецом. Она его обожала.       - А миссис Кросс не будет против, что мы пьём не её компот? – спросила Агнесса, подавая Томасу свою чашку и ещё чашки Брендана и Искандера, которые сидели слишком далеко от разлива.       - Нет, не будет, - сказал Том. – Чай она ещё признаёт.       Вита аккуратно приняла у Венеры чашки и передала их Анне и Янусу. Наконец и перед Витой стоял горячий напиток. Какой приятный запах он источал! Ей вспомнилось, как они с семьёй выкопали кустик чабреца, когда ездили в Дайк Хилл, к подножию гор. Они посадили этот куст на своём дворе и с тех пор чай с чабрецом стал самым любимым в семье. Теперь Вите этот чай всегда напоминал об отчем доме.       Она сделала глоток из чашки. Напиток был уже не таким горячим, чтобы обжечься, а имел самую что ни на есть приятную температуру. Вита разом выпила почти всё.       - Анна, а ты взяла гитару? – спросил Брендан, взглянув на подругу.       - Обижаешь! – ответила та. - Ясное дело.       - Тогда чего ты сидишь? Доставай, сейчас исполнишь нам свою обещанную «Песню уходящего лета».       - Да, давай, спой нам!       - Просим!       Анна гордо распрямилась под одобрительные возгласы. Достав из-за спинки стула свою расписную гитару (когда она только была куплена, Анна позволила всем своим друзьям нарисовать на инструменте по одному рисунку на память), она села поудобнее и начала играть.       Обычно Вите больше нравились песни Брендана, а не Анны. Тексты, которые писала подруга, имели настроение какое-то недружелюбное, как казалось Вите, часто были язвительными или сатирическими, а мелодии им соответствовали. Однако сейчас Анна заиграла что-то такое, что с первых нот показалось Вите тёплым и уютным. Да ведь само название подразумевало такой настрой: «Песня уходящего лета». Лето действительно уходило.       Анна пела что-то про желтеющие листья, про усталую зелень, про яблоки. Вита взглянула в окно за спиной певшей: там, за кружевными белыми занавесками, росла яблоня, на которой краснели уже поспевшие плоды. «Судя по обилию яблочных блюд на столе, матушка Кросс уже собрала первый урожай», - подумала Вита. Солнце за окном заходило, и оттого всё вокруг окрашивалось в красно-оранжевую осеннюю гамму. На фоне неба вырисовывался силуэт Мартика, который сидел на крыше своей будки и глядел за забор, навострив треугольные ушки. Вита любила это время года, с ним связано много воспоминаний.       Следом за этой песней Анна запела другие, и друзья подпевали ей, если знали слова. После нескольких чашек чая Вите стало тепло, даже жарковато. Она положила голову на плечо сидевшему рядом Янусу, и, покачивая ногой в такт гитарным струнам, негромко подпевала под «Сказку». Вечер только начинался.