Fern Flower

«Её воды, стоит лишь нырнуть, Всё расскажут и укажут путь. Так доверься глубине, Но лишний шаг — и ты на дне».

Вечернее солнце садится за горизонт, даря свои последние лучи свежему сосновому лесу. Будто нарисованное великим художником, небо переливается всей палитрой малинового, где-то отдавая оттенками теплого гречневого мёда. Не осталась такой же бледной и не заметной речка, протекающая глубоко в лесу, она будто бы пряталась, боялась, что ее найдут, но уходящая за небосклон старая звезда раскрасила реку, словно покрасневшую девицу. Небольшие волны бежали под длинными тенями многолетних сосен и кедров. Местами выглядывают первые звёзды, украшая темнеющую со временем небесную гладь тысячами белых искр. Лёгкое дуновение ветра колышет ветки усыпанные зелеными иглами и этим тревожит лесное спокойствие своей таинственностью и запахом предстоящей беды. Время от времени хвойный воздух пронзает звонкий смех, а где-то в глубине леса проблескивают языки пламени. Небольшая компания друзей прекрасно проводит ещё один летний длинный вечер, наслаждаясь общением друг друга. — Неужели всё так и было? — не прекращая смеяться, спрашивает парня напротив Банчан. — Да! Они на самом деле считали, что с помощью этого обретут бессмертие! — улыбается Сынмин. Ему нравится, делится с друзьями разными забавными историями, нравится их веселить и быть душой компании. В каштановых глазах отражаются тысячи падающих звёзд, взъерошенные волосы небрежно спадают на лоб, а в голове ровно ноль целых ноль десятых грусти или тревоги — Сынмину сейчас хорошо. — А вы слышали легенду о цветущем раз в году редком папоротнике? — с энтузиазмом спрашивает у друзей Чанбин. Он прикусывает губу в предвкушении предстоящего рассказа, ведь теперь это его любимая история. Её парень особенно часто любит рассказывать в такое позднее время, чтобы повеселиться. — Нет, но очень интересно звучит. — отрывается от бутылки пива Хёнджин. Блондин осматривается вокруг, услышав какой-то необычный зов из глубины леса, но свалив всё на алкоголь в крови, не придает этому значения. Он ложится удобнее, ожидая чего-то грандиозного. — Она гласит, что это растение цветет только в ночь на Ивана Купала. Между листьями, похожими на крылья орла, поднимается цветочная почка. В полночь она с треском раскрывается, и появляется огненный цветок, озаряющий все вокруг, при этом раздается гром и сотрясается земля. Согласно легенде, человеку, одолевшему страх перед нечистой силой и овладевшему цветком, подвластны все тайны и чары, — с легкой ухмылкой рассказывает Бин, и докидывает на последок — К слову, сегодня как раз шестое июля. — А что если мы те самые отважные рыцари и как те самые бесстрашные славяне из легенды пойдём искать папоротник? — алкоголь давно ударил в голову, мозг уже довольно давно под градусом, поэтому и не может здраво мыслить. Феликс совсем не понимает смысла, сказанного им же, но жажда приключений с каждым разом усиливается, подталкивая на необдуманные поступки. Веки медленно прикрываются, и перед глазами вырисовывается прекрасный огненный цветок, манящий своей мистической притягательностью. — По-моему, это глупая идея. Вы ведь слышали, что Чанбин сказал «...нечистая сила...»? — насупившись, но шепотом выражает недовольство Минхо. — Идея конечно интересная, но вам не кажется, что это опасно? — Ну, вот снова ты ворчишь! Если не хочешь идти — не иди, но не порть нам веселье! — бубнит под нос Хёнджин. — Я за, — поддаётся провокации Минхо. Ведь как можно устоять перед этим маленьким ребенком? Ещё несколько минут парни взвешивают все за и против и приходят к окончательному итогу: стоит попробовать. Здравый смысл отправился спать в далекие закоулки сознания и особо не мешает парням идти посреди ночи в лес на поиски древнего цветка, который по легенде охраняет несметное количество нечисти. На часах двадцать три часа сорок пять минут, у них есть ровно пятнадцать минут на поиски. Чанбин тушит костер, а Хёнджин раздает остальным фонарики для лучшей видимости. Парни решают разделиться на пары и выдвигаются на поиски. — Хён, ты уверен, что это хорошая идея? Меня не покидает чувство тревоги, будто должно случиться что-то плохое. — переживает Чонин и осматривается вокруг. Ещё с самого начала странное предчувствие следовало по пятам за его душой и ни на секунду не отпускало, заставляя сознание сочинять самые страшные варианты развития событий, большинство которых заканчивалось трагически. Друзья объясняли это тем, что Ян слишком переживает из-за предстоящего экзамена, но шестое чувство всё никак не давало покоя. — Все будет хорошо, это ведь всего-то выдумка древних славян. Люди должны во что-то верить, объяснять как-то природные явления, поэтому и существует множество легенд и мифов. Да и без них нам было бы скучно. Хёнджин не успевает договорить. Он снова слышит тот самый зов, от которого не только мурашки по коже табунами бегают, но и все органы изнутри инеем кроются, только в этот раз голос становится громче, отбиваясь эхом от деревьев. Хван пытается определить источник звука и, как зачарованный, идёт на клич. Чонин не понимает, почему взгляд хёна потемнел и пугается, когда тот идёт вперед, не говоря ни слова. Он хочет ухватить старшего за руку, но тот внезапно срывается с места и бежит в глубь леса. Чонин пытается его догнать, но на середине пути тотбудто бы исчезает в кровавом свете, появившемся из неоткуда. Хёнджин бежит, не останавливаясь, ноги сами его несут. Он не успевает сориентироваться, как Чонин пропадает из виду и хочет позвать того, но будто бы замирает. Слова застревают в горле, а он всё по прежнему не способен остановится. В ушах звоном стоит старая скандинавская мелодия, и Хёнджину, кажется, что он сходит с ума. Сам он по колени стоит в реке, вода медленно поднимается по ткани штанов и будто требует, чтобы парень наконец-то вышел на берег. Через несколько минут этого безумия Хёнджин выбегает на небольшую поляну в середине леса минуя реку. Морозный зов отбивается луной отовсюду, а небо резко пронзает молния, она попадает прямо в растущий посреди поляны папоротник, который в туже секунду начинает пылать алым пламенем, водная гладь, ранее медленно протекающая позади растения, после этого как будто бы взволновалась и с бешеной скоростью понеслась вдоль берегов. Хван не верит своим глазам. Он несколько раз сильно моргает до потемнения в глазах, а тем временем куст своими пламенными листьями старается прикрыть расцветающий дивный цветок. Лепестки его горят неестественно оранжевым огнём, излучая тепло, а листья обретают форму драгоценных камней. Юноша подойти не может, страх парализует. Он смотрит издалека и пытается понять: неужели он столько выпил, что мозг вырисовывает невозможное? Он щипает себя за руку, проверяя, не сон ли это и распознает в морозном зове слова старинной детской колыбельной о волшебной реке:

«Она поёт для тех, кто слышит, И волшебство та песнь таит. Лишь тем, кто страхов своих выше, Дано узнать, что река хранит.»

Хёнджин медленным шагом подходит к цветку. В его глазах отображается сияние прекрасного растения, а с кожей на руках играют тени от искр. Парень срывает цветок и в тот же миг видит перед собой лесную нимфу. Прекрасное создание и есть источником захватывающего слух пения, эльф подносит руку Хвану, зазывая его пойти с собой. В голове у парня играет на повторе слова Чанбина: «Не поддаваться чарам нечисти», но ласкающая слух мелодия, словно приторно-сладким мёдом, затекает в уши, создает ощущение густой пелены перед глазами и заставляет разум медленно мутнеть. Множество свежих запахов врезаются в сознание, и голову пронзает резкая боль. Хёнджин падает на колени перед существом, теряя всю, казалось бы, присущую ему силу, а с рук ускользает мистический цветок. Последнее, что Хван видит перед глазами — испуганный Чонин, который пытается привести его в сознание и произносит тихое: — Беги.

***

«Когда тень вечера ложится на поля Дневные птицы сонно умолкают Купальской ночи звёздная краса На папоротник ляжет. Заиграют В расцветке буйной дивные цветы Так ждущие того кто их коснется, Носителя не будничной мечты, Который с силой колдовской сольётся. Одну ночь в год, и ласковый рассвет Изгонит тени из под крон дубравы, Растают лепестки в лавине лет, В сказаниях мечты, любви и славы. Кто, озарённый светом колдовским Цветка познаний из под древних листьев, Сумел дойти, сорвать... не изменив Себя во тьме и в буре новых мыслей?»

***