вторая отрицательная

      1783; — Мы ближе к богу, чем кто-либо, — как-то заявляет Арсений Антону. — Правда? Поэтому мы бессмертны? — с усмешкой интересуется Антон. — Мы бессмертны, потому что Бог не хочет нас видеть. — Фишка у него такая — он никого из близких видеть не хочет, — пожимает плечами Арсений, и Антон почему-то смеётся. Устало, протяжно и бархатно. И этот звук ласкает арсеньевский слух даже больше, чем биение человеческого сердца.       2020; — Возможно, нам стоит образовать общий вампирский чатик, чтобы обсуждать, какой старый замок можно арендовать по более низкой цене, — пожимает плечами Антон. — Ага, обязательно, как только нашу графиню научат пользоваться телефоном, — произносит Эд, глядя на Оксану. — Перестань уже называть меня графиней, — закатывает глаза Фролова. — И, между прочим, я умею пользоваться телефоном. — Стой, а ты реально графиня? — интересуется Антон, и девушка вновь закатывает глаза. — Ты, получается, была замужем за каким-то графом? — Недолго. — Почему? — Я его съела. — За что? — Он не уважал моё мнение. — Справедливо, — произносит Дима, уважительно поджимая губы и несильно кивая. Дима во всей этой вампирской тусовке неизвестно что забыл. Какое-то время он просто доставал Антону кровь, будучи работником больницы, потом Шастун познакомил Позова с — любовью всей своей, теперь уже вечной, жизни — Арсением. А через пару лет Дима и вовсе стал неотъемлемой частью полуночных вампирских сборищ. — То есть то, что я — граф, тебя не удивляет? — интересуется Арсений. — С тобой всё и так понятно, — отмахивается Антон. — Ну-ка объясни, — начинает Попов. — Ну, начались семейные разборки, — вздыхает Оксана, откидываясь на спинку дивана. — Я был бы удивлён, не будь ты графом, — мило улыбается Антон Арсению, чтобы тот моментально простил ему всё на свете. Когда официант приносит ребятам охлаждённой первой положительной в пяти пакетах, они начинают обсуждать новую тему. Точнее нет, не так, — хорошо забытую старую. — А как вы с Арсением вообще познакомились? — интересуется Оксана. — Ну… В тысяча семьсот двадцать девятом я веселился в Новом Орлеане и он туда приехал. — Я был там проездом, — уточняет Попов. — Да никто не бывает в Новом Орлеане проездом, я тебе это уже третий век подряд говорю, — шумно выдыхает Антон. — Откуда ехал? — спрашивает Фролова. — Из Пенсильвании. — Куда? — В Бостон. — Так ведь вообще не по пути, — замечает Оксана. Антон лишь самодовольно кивает. — Рассказывай уже дальше, — фыркает Арсений, обиженно толкая Антона куда-то в бок. — Ну, сижу я в уже излюбленном пабе. И заходит он. Я смотрю на него, а у него глаза такие ярко-голубые и волосы чёрные-чёрные, — Антон неподвижно смотрит в какую-то точку впереди, продолжая говорить. — Он постоянно в астрал уходит, когда вспоминает об этом, — шёпотом уточняет Арсений. — И я понял, что хочу вонзить свои клыки в его шею, — Антон облизывает губы, и, наконец, прекращает смотреть в какую-то точку перед собой. — А потом оказалось, что он вампир, — печально заключает Антон, опуская взгляд вниз. Арсений тихонько смеётся, успокаивающе поглаживая Антона по спине. — И что, это вся история любви? — интересуется Оксана. — История любви? — усмехается Антон. — Он на меня обиделся потом из-за того, что я вампир, и мы не виделись почти сорок лет. — Он потом опять «проездом» оказался в Новом Орлеане, — произносит Шастун. — Потом уже не проездом, — отвечает Арсений. — Я услышал о восстании, мне было интересно за этим понаблюдать. — А ты всё это время был в Новом Орлеане? — спрашивает Оксана, и Антон кивает. — Почти сорок лет… люди же могли заподозрить что-то. — Ну, — Антон поджимает губы в тонкую линию. — В этом ведь и преимущество. Если тебе не нравится какой-то человек, можно просто его съесть. — И в тот момент началась история любви? — спрашивает Оксана. — Нет, я опять на него обиделся, — пожимает плечами Антон. Оксана не сдерживает смех. — Разве не глупо тратить время на обиды? — Во-первых, у нас есть вечность, во-вторых, ты посмотри на него, — говорит Антон. — Меня до сих пор иногда обижает то, что я не могу его покусать. — Фетиш у него такой, — пожимает плечами Арсений.

х

— Ой, Серёжа пришёл, — говорит Оксана, заметив мужчину у входа. Антон подхватывает пакет с кровью и бросает в сторону Матвиенко. — Себе оставь, я поел по пути сюда, — отвечает Серёжа. — Второй отрицательной? Чего недовольный такой? — интересуется Арсений. — Вы, идиоты, звонили мне два часа подряд, — фыркает Серёжа. — Я просто хотел поспать. — Ты уже неделю из гроба не вылезаешь, — закатывает глаза Выграновский. — Нам казалось, что ты там навсегда уже уснул. — Что мы тут делаем? — спрашивает Серёжа. — Общаемся, — отвечает Антон. — «Общаемся» в смысле обсуждаем что-то бытовое или «общаемся» в смысле обсуждаем, где в Москве можно найти ребят с вкусной кровью или «общаемся» в смысле, как и всегда, встречаемся раз в год и делаем вид, что мы не знакомы? — Всё вместе, — отвечает Оксана. — Расскажи что-то интересное о своей вампирской жизни, — просит Дима. — Как-то я спал три года, — говорит Серёжа. — Лучшие три года моей жизни. Ребята дружно закатывают глаза. — Но, если честно, это действительно самое интересное из всей его вампирской жизни, — замечает Арсений.       1804; Холодный ветер скользит по бледной коже в свете луны. Арсений невесомо, осторожно и трепетно проводит большим пальцем по антоновской окровавленной пухлой губе. — Улыбнись, — шёпотом просит Попов. Антон слушается — уголки губ резко дёргаются вверх. — У тебя самые очаровательные клыки из всех тех, что я когда-либо видел, — произносит Арсений, вглядываясь в кровавую антоновскую улыбку. — Правда? Арсению кажется, что если он не оторвёт взгляд от антоновской улыбки, то шагнёт в пропасть, из которой не сможет выбраться. — Правда. Антону кажется, что он тонет. Но не в крови, как раньше. А в любви. В трепетной, всепоглощающей и нежной.