Волосы красного цвета

— Так зачем я тебе вдруг понадобился? Тем более вечером, когда мне абсолютно не хочется помогать каким-нибудь дерьмоволосым придуркам вроде тебя, — сказал напыщенный от злости и напряжения Бакуго, влетев в комнату к Киришиме без стука или какого-либо ещё предупреждения. Готовившемуся ко сну парню пришло сообщение на телефон от друга, в котором тот просил Катсуки зайти к нему в комнату и помочь с кое-чем. Непонятно, почему Киришима не зашёл к Бакуго сам, а написал сообщение, хоть идти было и не слишком далеко. Возможно, ему было просто напросто лень, а может он боялся просить его о помощи лично, так как знал, как парень на это отреагирует. — Эй-эй, спокойней Бакуго! Я ненадолго тебя отвлеку. Мне… Мне нужно покрасить волосы… Корни уже отросли, видишь — черные, — тут Бакуго и впрямь заметил чёрные корни волос Киришимы, реально заметные, если смотреть на красный цвет волос парня по остальной длине. — Ещё и подстричь надо немного… Я бы и сам справился, да думаю, получится не совсем хорошо… Будет трудно прокрасить всё. — Киришима смущённо потеребил свои волосы рукой. — Эм-м… Я не знал, что ты волосы красишь. Так значит, красный — не твой родной цвет волос? Ты брюнет? — Бакуго присел на кровать, продолжая смотреть на друга, стоящего по середине комнаты. — Да… Брюнет, — Киришима сдавленно посмеялся, продолжая нервно теребить свои волосы рукой. — Да уж, Бакуго… Ты мой друг, а даже цвет волос моих не знаешь! Я тебе… — Парень не смог договорить, потому что Бакуго перебил его. — Пхах, кто тебе сказал, что мы друзья? На мгновение неестественно широкая улыбка Киришимы, растянувшаяся от одной щеки до другой, спала. Вместо неё на лице парня возникла другая эмоция, совершенно обычная для других, но не для него. Всего на секунду его глаза поблекли, стали пустыми и ничего не выражающими, брови опустились, а мышцы, благодаря которым на его лице сияла улыбка, расслабились. Но очень быстро Киришима снова обрёл то выражение лица, которое все всегда видели. Он улыбался и смотрел на Катсуки так, будто ничего не услышал, будто эти слова не ранили его, не причинили никакой боли. Он всегда стремился к тому, чтобы быть сильным, сильным и духом, и физически. А разве можно быть сильным, не контролируя свои эмоции? Нельзя. Так думал парень. Поэтому он уговаривал себя, всегда улыбаться, всегда поддерживать всех своей воодушевляющей улыбкой. Если смотреть на человека, который прямо-таки выражает всем своим видом свою угнетённость и усталость, то и сам не сможешь оставаться в духе. Именно поэтому он улыбался. В глубине души Киришима убеждал себя в том, что это же Бакуго, что он всегда стоит на своём и говорит то, что заготовлено им для всех на все случаи, хотя даже может быть думает совершенно другое. И он был прав. Катсуки сам себя сейчас укорял в том, что сказал то, что сказал. Он действительно считал, что очень сблизился с Киришимой, и они уже много раз выручали друг друга из различных бед, что с ними приключались. Но он не знал всё же, значит ли это, что Киришима — его друг. Ведь этот придурок Деку, тоже всегда помогал ему, даже когда не было нужно, всегда плелся за ним, словно щенок. Но его Бакуго другом не считал, хотя тот всегда утверждал, что они с Каччаном — друзья детства, и отчего-то вдруг стали совсем плохо общаться. Хотя, твою мать, они никогда не были друзьями, Катсуки просто нравилось быть лидером — вот и всё. Ну и к тому же общий интерес — Всемогущий. Но на этом всё. Деку ведь даже наоборот всегда бесил его и выводил из себя. А Киришима… Да, с Киришимой всё было по-другому. Но слово — не птица, вылетит — не поймаешь. Именно поэтому Бакуго так же, как и Киришима, решил сделать вид, будто ничего и не говорил. — Я тебе… Я могу показать фотографии из школы, где я всё ещё с родным цветом волос. У меня на телефоне парочка, и в коробках, после переезда не разобранных, лежать должны. Понятия не имею, зачем я вообще их привёз, но они действительно лежат там. Сперва Киришима показал блондину фотографии на телефоне, а затем пошёл копаться в коробках. — Эй, Дерьмоволосый. Если ты так и будешь продолжать копаться в коробках, то я тебе ничем помогать не буду. Ты на время смотрел вообще?! С чего ты вообще взял, что я умею красить волосы? — Ладно, думаю тебе хватило фотографий в телефоне, хоть там их было и немного, — откликнулся Киришима, вставая из-за кучи не разобранных до сих пор коробок. — Да я и не думал, что ты знаешь, как это делается! Просто… Ну… Я не хотел бы, чтобы слишком много людей знали, что я крашусь… Ну… Не думаю, что это мужественно — красить волосы. — Тогда зачем красишь? — Я хочу быть похожим на Алого Бунтаря! — Пхах, детские глупости! Тебе… — Что? — Что? Долго мы ещё будем сидеть и ничего не делать? Может уже приступим, а то я пошлю нахрен всё это и пойду спать! Смотри, я тебя предупредил, и если ты останешься с покрашенной на половину головой, то это не моя вина. Живей уже! Киришима только усмехнулся и достал из тумбочки несколько бутылочек, очевидно с краской и осветлителем. Потом достал блюдечко, кисточку и ножницы, постелил клеёнку и поставил на неё стул. Затем сел на него, обмотав шею широким полотенцем. — Для начала подстриги мне волосы. Примерно на пять сантиметров. — Не маловато будет? Может тебя вообще на лысо побрить, меньше проблем будет, а? — Бакуго взял ножницы и, жутко ухмыляясь, поднес их к волосам парня. — Нет, на лысо не надо! Пяти сантиметров достаточно будет! Бакуго, тихо ругаясь себе под нос, с неестественной ему аккуратностью начал отстригать прядь за прядью красные волосы Киришимы. Тот пытался даже не дышать, чтобы, не дай бог, блондин не отстриг ему больше, чем надо, или ещё хуже — не отрезал ему ненароком ухо. Спустя несколько минут стрижка закончилась, и Киришима пулей полетел за зеркалом, чтобы убедиться в том, что он не облысел. На удивление все пряди были подстрижены очень ровно и опрятно. Парень остался доволен работой друга, и поэтому в приподнятом настроении начал выдавливать осветлитель в блюдце. — Короче, кисточкой мажь те места у корней, где волосы темные, хорошо? Бакуго хотелось быстрее избавиться от этого занятия и отправиться восвояси, поэтому он не стал ничего уточнять и просто приступил к делу. Он аккуратно мазал осветлителем одну прядь за другой, так же как и со стрижкой бормоча себе под нос бранные слова и тяжко пыхтя. Он торопился, но делал всё неимоверно осторожно, надеясь, что не расстроит Киришиму. Почему он так старался ради него? Он сам не понимал. Просто хотелось в кои-то веки принести кому-то счастье, даже такое небольшое. — Всё, Дерьмоволосый. Процедура окончена, что дальше? — Сказал Бакуго, кинув кисть в блюдечко. — Надо подождать несколько минут, а потом смыть. — Несколько — это сколько? — Минут сорок… — О! Всего-то сорок минут… Действительно! Нахрена я вообще согласился на всю эту фигню?! Спал бы сейчас у себя в комнате. Нет ведь! Мне нужно было прийти и помочь тебе! Ладно бы это ещё была какая-нибудь взаимовыгодная тренировка. Так нет! Мы красим тебе волосы! Тебе вообще больше натуральный цвет волос идёт! — Бакуго в гневе кричал на Киришиму, стоящего в ступоре, и резко прервался, выпалив последнюю фразу. — Серьезно? Чёрный мне больше идёт? Ты действительно так считаешь? — Парень засиял, услышав столь неожиданное высказывание от друга. — Боже, из всего, что я сказал, ты услышал только это?! Да, мне кажется, эти твои уложенные словно дерьмо какое-то волосы выглядят хреново! Намного лучше было с чёрными. Чуть меньше был похож на дебила… Думаю я смогу вздремнуть за эти сорок минут, — сказав это, Бакуго лёг на кровать Киришимы, закинув руки за голову. — Прямо здесь?! Прямо на моей кровати?! — Парень удивлённо посмотрел на друга, по-хозяйски разлёгшегося на чужой кровати. Киришима почувствовал, что комната пропахла едким запахом химии от осветлителя на его волосах. Поэтому он решил шире открыть окно. Свежий и холодный вечерний воздух сквозняком быстро проник в комнату. Парень неосознанно поёжился и посмотрел на лежащего на его кровати друга. Тот мирно сопел, лёжа с закрытыми глазами и, очевидно, дремал. Киришима задумался, что во время сна, может быть неприятно от того, что в помещении прохладно, поэтому он заботливо укрыл блондина одеялом. Бакуго неожиданно открыл глаза и удивлённо посмотрел на друга, склонившегося над ним. — Что ты делаешь, Дерьмоволосый?! Пригласил помочь, но даже поспать мне не даёшь, пока твои волосы портятся от этой хренотени у тебя на голове! — Я просто открыл окно шире и подумал, что ты замёрзнешь! Поэтому я укрыл тебя одеялом… Я не хотел тебя будить, — начал взволнованно оправдываться Киришима, тряся руками перед собой и по-идиотски улыбаясь. Бакуго только цокнул языком, повернулся набок, завернулся одеялом поудобнее и засопел. Его ресницы слегка подёргивались, а пальцы сжимались на крае одеяла. В голове у Киришимы пролетела мысль, что Бакуго чертовски спокойный и даже, наверное, милый, когда спит. А блондин перед тем, как заснуть, подумал о том, что подушка, простыня, одеяло да и вся кровать пропитана запахом Киришимы, довольно-таки приятным и успокаивающим. Спустя сорок минут Киришима вернулся из ванной с мокрой и вымытой от осветлителя головой. Чёрные отросшие корни стали жёлтыми, а сами волосы опустились парню на лицо и уши. Он сел на стул и начал промакивать волосы полотенцем. Киришима посмотрел на спящего в его кровати Бакуго и понял, что очень не хочет нарушать эту идиллическую картину. Но сам он хорошо покрасить волосы был не в состоянии, поэтому ему всё же пришлось разбудить друга. Тот тяжко открыл слипнувшиеся глаза и первым делом оценивающе посмотрел на жёлтые корни парня. — Да уж… От этих грёбанных сорока минут мне стало только хуже. Который раз за этот вечер я уже спрашиваю себя, зачем же я согласился на помощь тебе с твоей этой хреновой покраской волос? Ну тебя устроило хоть то, что вышло? — Да! Получилось просто замечательно! Спасибо, Бакуго! — По парню было видно, что он сияет от счастья. Видимо, он не пожалел, что позвал именно Бакуго для такого дела. — Боже отвали ты со своей благодарностью нахрен, давай лучше быстрее закончим. Киришима с улыбкой кивнул и пошёл за кистью и блюдечком, в котором была краска. Путь к тумбе, на которой стояли все принадлежности для покраски, был преграждён кучей коробок, поэтому парень был вынужден перешагивать через них. Взяв с тумбы то, что ему было необходимо, Киришима повернулся и отправился обратно к стулу, у которого уже стоял усталый и заспанный Бакуго. Киришима уже почти перешагнул через кучу коробок, когда его нога зацепилась за одну из них и он полетел на пол. Пока парень падал, запнувшись об коробки, блюдце выскочило из его рук и полетело ещё дальше. Содержимое блюдца же установило рекорд и пролетело дальше всех, оказавшись на шее и груди Бакуго. На парне как раз была его растянутая чёрная майка, поэтому избежать окрашивания тела было невозможно. В тот же миг оглушающая всех волна самого разнообразного мата окатила весь этаж. Но никто конечно же не удивился и не решил, что срочно необходимо выяснить, что произошло. Каждый ограничился лишь тяжким вздохом и бурчанием себе под нос чего-то вроде: «Бакуго снова взорвался…». Все за исключением Мидории. Услышав громкие крики, от которых в ушах звенело, и третьесортный мат вместе с нечеловеческим рыком, парень обеспокоенно взглянул на часы. Он помнил, что Бакуго всегда ложился спать раньше всех, дабы восстановить свои силы для завтрашних тренировок до максимума. Но сейчас был поздний вечер и то, что Бакуго ещё не спит — настораживало. Мидория, поразмышляв пару секунд, тут же бросился бежать на крик. Шум был громким, поэтому найти нужную комнату было несложно, но то, что это не комната Катсуки, ещё больше приводило парня в беспокойство. Он без стука влетел в комнату и застал несколько пугающую картину: Бакуго стоял рыча и матеря, судя по всему, Киришиму, встающего с пола с не очень довольным лицом. При этом вся грудь разъярённого блондина была в чем-то красном… — Идио-от! Дебила кусок! Какого хуя! У тебя что ли ноги кривые?! Или какого чёрта у тебя руки не из того места?! С хрена у тебя до сих пор коробки не разобраны?! Дерьмо! Нахуя я согласился! Нахрена-а! Боже! Чёрт! Охренеть! — Каччан! Что случилось?! Ты… в… Ты в крови… Ты в крови?! Тебя ранили?! — Осознав всё, что пришло в этот момент ему в голову, он в одно мгновение активировал причуду и встал в боевую позу. По его телу поползли светящиеся голубым электрические заряды. — Мидория… Это… Это не кровь. — Киришима окончательно поднялся на ноги и в смущении смотрел на примчавшегося на шум одноклассника. — Я крашу волосы. Это краска. Можешь идти… Мидория выпрямился, вырубил причуду, тяжело вздохнул и провёл по лицу руками, смахивая напряжение. Затем он просто ушёл, виня себя в излишней склонности к паранойе. Киришима медленно подошёл к молчащему, но уже кипящему от злости, гнева и ярости Бакуго. Он положил ему руки на плечи, выдохнул, опустив взгляд вниз, и сказал: «Иди в ванную, отмывайся…». Блондин молча развернулся и, агрессивно топая ногами и рыча в себя, пошёл в сторону общей мужской ванной. Киришима поплёлся следом за ним. В общей мужской ванной академии ЮЭЙ было несколько душевых кабинок, отделённых друг от друга пластиковыми перегородками и такими же дверцами, и одна ванна, скрытая в целой комнатке с настоящими стенками и дверью. В ней-то и сидел до сих пор ругающийся и рычащий себе под нос Бакуго. А Киришима в тишине сидел за стенкой и ждал. Ему было обидно, что всё так закончилось из-за его же неуклюжести и безответственности. Он правда мог давно бы уже разобрать ту самую кучу коробок, из-за которых случилась вся эта неприятная ситуация. Если честно, Киришима рассчитывал на улучшение отношений с Бакуго, когда просил его о помощи. Но, кажется, от этого стало только хуже. Поэтому настроение у парня опустилось на дно. Он просто сидел на холодной плитке и слушал, как его дорогой друг материт и ругает его же самого, при этом всём пытаясь оттереть от себя ярко-красную краску для волос. «Почему всё обернулось именно так? Стыдно…» — думал про себя Киришима, рассматривая потолок. От размышлений его оторвал голос блондина, сидящего за дверью в ванне: — Дерьмоволосый… Блять. — А? Ты что-то сказал? — Киришима приподнялся, приложив ухо к двери. Но вместо того, чтобы услышать голос, услышал как щёлкает замок на двери. — Краска не отмывается, помоги. — Услышал парень спустя несколько секунд, после того, как Бакуго, очевидно, открыл дверь. — Мне… Мне зайти? — А ты мне на расстоянии помогать собрался?! Конечно зайти, идиот блять! Киришима несмело повернул ручку. Когда он открыл дверь, то увидел обнажённого Бакуго, сидящего в наполненной водой с пеной ванне. Его грудь до сих пор оставалась бледно-красной. Бакуго в принципе весь был красный. Судя по тому как от воды в ванне исходили клубы белого полупрозрачного ароматного пара, вода была горячей, да и блондин сейчас был на пике ярости, поэтому возможно раскраснелся от переполняющих его эмоций. — Ну чё ты стоишь как истукан?! Помоги мне оттереть эту хуйню от тела, а иначе я тебя убью, клянусь! — Я сейчас схожу за мылом, которое хорошо отмывает краску от кожи… Она помогает, когда краска стекает мне на лоб… — Постепенно краснеющий от смущения перед картиной, которая предстала перед глазами парня, Киришима развернулся и пошёл к шкафчикам за мылом. Он вернулся через несколько секунд. Его лицо сливалось цветом с волосами. Ему было стыдно, он был смущён. Парень сам не понимал, почему ему стало так жарко, почему загорелись щёки. Голова пошла кругом. — Каким мылом ты только что отмывался? — Обычным, а какая нахрен разница вообще, ты несёшь своё это мыло или нет?! — Серьезно, обычное мыло? Оно ничем не пахнет? Просто тут стоит жутко сладкий запах… Даже голова кружится. Тут Бакуго покраснел ещё больше. По нему не было видно, что он сильнее разозлился, но щёки запылали красным. По тому, как он опустил глаза и несколько раз тряхнул головой, можно было сказать, что он смутился. Он с невиданной Киришиме до этого эмоцией на лице посмотрел ему в глаза, а потом усмехнулся. — Это скорее всего связано с моей причудой. Это ведь не просто взрывы. Мой пот… Нитроглицерин. Это тебе о чём-нибудь говорит? — После молчаливой паузы Бакуго закатил глаза и в туда секунду протараторил, — Нитроглицерин обладает сладким запахом и таким же сладковатым вкусом, взрывоопасен и иногда ядовит. — Серьезно? — Киришима в удивлении и в восхищении подскочил к другу. — Невероятно! Как необычно! — Боже, отвали! Перестань лыбится, как идиотина! Помоги мне отмыться от твоей этой дерьмовой краски! Киришима послушно принялся за дело. Для начала он выдавил из баночки несколько капель мыла. Оно вязкой массой выдавливалось из дозатора прямо в ладошку парню, растекаясь белой полупрозрачной субстанцией. Киришима осторожно поднёс ладонь к чужой шее и размазал мыло по светлой коже своего друга. Мыло белыми неровными полосами потекло по шее к ключицам. Киришима почувствовал, как у него учащается пульс, и ещё больше начинает кружится голова. Столь эротичная картина навсегда отпечаталась в его памяти, а в штанах, кажется, стало тесновато. Паника всё больше нарастала в парне, но вместо того, чтобы хоть как-нибудь выкрутиться из этой неловкой ситуации, он выдавил ещё мыла и со смачным хлюпаньем провёл по чужим ключицам ладонью. Он тщательно смазывал пальцами все ложбинки его ключиц, делая вид, будто пытается оттереть краску. Мыло под давлением его пальцев выдавливалось и стекало по накачанной вздымающейся груди Бакуго, по его затвердевшим соскам. «Какая большая, накачанная грудь…» — металось в голове у Киришимы, пока он спускал свои руки всё ниже и ниже к чужой груди. Он осторожно, еле дыша, поглаживал её, завороженно следя за происходящей на его глазах картиной. Все его мысли перемешались, он не мог сдерживать себя. Ладонь так и норовила сжаться, надавить посильнее… В штанах стало совсем неуютно. Киришима не понимал, неужели Бакуго до сих пор не заметил, насколько он смущён, ведь тот до сих пор не издал ни звука. Но как только у парня возникла такая мысль, Бакуго отозвался. — Киришима… А что насчёт этого тупого дебила Деку? Он теперь знает, что ты красишь волосы… Ты… Не переживаешь? — А? А… Нет! Нет-нет… — Киришима, кажется, даже не слышал, что сказал его друг, он был слишком увлечён для этого. Но парня от его не очень хороших мыслей отвлёк громкий стон Бакуго, резко раздавшийся и удививший Киришиму. А блондин будто бы испугавшись и смутившись от своего же стона, решил быстро скрыть вышедший звук матом и криками. — Придурок, блять, ты что творишь нахуй?! И тут Киришима с ужасом понял причину вырвавшегося у Бакуго звука. Красноволосый парень сжимал пальцами чужой сосок! Он тут же отдёрнул руку, в панике начал метать глазами, пытаясь найти место, куда можно было бы спрятаться от напряжённого взгляда блондина. Как хотелось тогда Киришиме обладать причудой Мирио! Чтобы в прямом смысле провалиться под землю. Но его стыд на этом не закончился. — Дерьмоволосый… Почему… у тебя стоит? На этом моменте Киришима не выдержал и осел на пол, пытаясь хоть как-то скрыть свою выпирающую эрекцию. Он смотрел в пол, закрываясь руками и умирая от стыда. Ему было так жарко, что он уже подумывал сбежать из ванной, выбраться наружу и хорошенько побить себя, но этого Бакуго ему не позволил. Когда Киришима бессильно сел на пол, в глазах у блондина зажглись огоньки, он резко встал, не побоявшись, что друг увидит его голое тело, наклонился к сидящему на плитке Киришиме и схватил его за футболку одной рукой. Тот вскрикнул от неожиданности и, кажется, чуть не свалился в обморок. — Скажи мне… Какого хуя у тебя стоит?! Какого хуя?! Поведай мне! Блять! Твою ж мать! Киришима! У Киришимы всё поплыло перед глазами. Поплыло разъярённое лицо Бакуго, стоящее перед ним. Хоть всё и расплывалось, парень каким-то чудом смог сфокусироваться на напряжённо сжатых губах его друга, находившихся всего в паре сантиметров от его собственных губ. Они выглядели аппетитными, и, наверное, были приятными на вкус… «Хочу… Хочу узнать, каков вкус его губ…» — пронеслось с оглушающим шумом в голове Киришимы сразу перед тем, как он впился в эти самые аппетитные губы. «Я… Я целую Бакуго в губы… Я даже мечтать о таком не смел, я даже по всей видимости ошибался насчёт нашей дружбы… Но сейчас я стою и целую эти чёртовы губы. Такие вкусные… А Бакуго не отстраняется. Может быть это сон? Я просто не верю в то, что это происходит сейчас», — мозги у Киришимы плавились, мысли целыми вихрями кружили в голове, но он всё равно страстно прижимался к губам своего друга, не желая отпускать их. Но разорвать поцелуй всё же пришлось, а иначе парень свалился бы на пол без сознания. — Так у тебя у самого стоит, — пролепетал шелестящим голосом с придыханием Киришима, улыбаясь похотливо и довольно, когда отстранился от губ Бакуго. — Да как тут не возбудиться, когда ты так усердно массируешь мою грудь своей шаловливой ручонкой. И что это всё, чёрт возьми, значит?! Ты почему ржёшь, придурок?! Пока Бакуго стоял в шоке, пытаясь понять почему это всё произошло, Киришима едва сдерживался, чтобы не упасть на пол, схватившись за живот. Потому что покататься по полу с диким смехом ему сейчас очень хотелось. Заливистый смех с каждой секундой становился всё раскатистее, парень уже весь сжимался от нехватки воздуха. А Бакуго орал как невменяемый, потому что не мог понять, что вызвало такой бурный приступ смеха у друга. — Взгляни… Взгляни на свой пах! Бакуго послушно склонил голову вниз и к своему ужасу заметил, что его светлые лобковые волосы поменяли свой цвет. Сейчас они были одного цвета с волосами Киришимы. Такие же красные. — Какого?! Дерьмоволосый, твою мать, что за херня?! Какого хрена?! Что за нахуй?! Что за… Ты… Дебил… Боже… Вдруг Киришима перестал смеяться, резко встал и снова впился губами в губы Бакуго. Он схватил его за плечи и рывком притянул к себе. Бакуго не удержался на скользком полу ванны и плюхнулся в неё, разбрызгав воду. Киришима, не снижая своего напора, начал срывать с себя одежду. — Киришима, стой, ты что нахуй вытворяешь вообще! Придурок чёртов, блять! — Бакуго кричал, пытаясь вырваться. Он несколько раз направил взрывы прямо в своего друга, но тот, применив свою причуду, защитился от атаки и, как ни в чём не бывало, продолжил целовать Бакуго. Но ему не совсем это удавалось, так как блондин бешено мотал головой и кричал, поэтому Киришима активировал причуду в ладонях и каменными кандалами сковал руки Катсуки, подняв их над его головой и прижав к плитке на стене. Тогда Бакуго ещё громче зарычал, пытаясь вырваться и обдирая из-за этого себе кожу на запястьях. Эйджиро заметил это и решил подать голос, чтобы успокоить блондина и наконец-то объясниться перед другом. — Бакуго… Успокойся, пожалуйста. Прости меня. Я… я не знаю, что вообще делаю… Ты всегда казался мне очень крутым, мужественным и классным… Но недавно я понял кое-что… Ты настолько небезразличен мне, что… В общем… — Парень склонил голову, пару секунд помолчал, пытаясь собраться с мыслями, а потом поднял глаза и встретился взглядом с Бакуго. — Я люблю тебя. После того, как Бакуго услышал, что сказал ему Киришима, то сразу успокоился, замер в ступоре. Последняя фраза эхом отражалась в его голове. Это простенькое предложение пропитало каждую клеточку его мозга, в каждом уголке его сознания витало чужое признание. Он не мог игнорировать услышанное, но он просто не понимал, как же ему отреагировать, не мог понять, что же он почувствовал, когда услышал это краткое: «Я люблю тебя». «Что делать?» — один единственный вопрос появился в его голове, ответ на который он не знал. Но спустя пару секунд его тело начало двигаться само, без его воли, как будто оно уже давно определилось с ответом. Его шея с порывом вытянулась, и он поцеловал Киришиму. Так как в этот раз тело управляло парнем, то оно позволило углубить поцелуй. Эйджиро просунул свой язык в чужой рот, провёл им по губам Катсуки изнутри, а потом присоединился ко второму языку. Их влажный поцелуй длился так долго, что когда парни оторвались друг от друга, то не смогли нормально дышать, и им понадобилось время, чтобы прийти в норму и продолжить. Киришима полностью разделся и залез в ванну к Бакуго. Он повис над ним сверху, просунув своё колено между ног блондина. Когда оно коснулось колом стоящего члена, то Катсуки застонал с закрытым ртом. Звук был приглушённый, но достаточно громкий. — Тс-с. Мы не можем позволить себе быть громкими здесь… — С сожалением прошептал Киришима в ухо размякшего блондина. — Заткнись, дебил… Киришима снова поцеловал Бакуго, затем снова, а потом ещё раз, ещё и ещё. Он целовал его очень живо, энергично, с напором. Но при этом его поцелуй также был и нежным, он весь концентрировался на том, чтобы не задеть чужой язык и чужие губы своими острыми зубами. Рука Киришимы без стеснения блуждала по мускулистому телу Катсуки, уделяя больше всего времени шее и груди, в особенности соскам. Когда руки, как показалось Эйджиро, стало недостаточно, парень начал спускаться уже поцелуями по телу Бакуго. Сначала он нежно облизал его ушко, потом спустился на шею, оставив несколько ярко-красных засосов, опустился к ключицам и вылизал там каждый миллиметр. — Ах… У тебя и правда сладкая кожа… Так вкусно… Я хочу тебя съесть. — Тупой придурок! С твоими зубами… ммх…это уже угроза! — Прорычал Бакуго, одновременно постанывая от того, что делал своей рукой и ртом в это время Эйджиро. Киришима усмехнулся и продолжил свои недавние действия. От ключиц он медленно перешёл к соскам, оставив мокрую полоску от влажного языка. Парень аккуратно взял тёмно-красный сосок в рот и начал медленно посасывать его. Бакуго дёрнулся и застонал, не сдержавшись. Киришиме невероятно сильно понравилась такая реакция парня на его махинации, поэтому он отпустил руки Катсуки, которые держал одной своей рукой, прижав к стене, и обеими руками обхватил чужой торс и начал усерднее работать языком. Блондин зашевелился под таким напором, ежесекундно вздрагивая и выгибаясь в пояснице. Спустя несколько секунд обсасывания накачанной груди Бакуго, Киришима повёл одну свою руку по спине парня в направлении вниз, а вторую повёл по его прессу. Совсем скоро обе его руки достигли пункта назначения: левая сжимала напряжённую эрекцию Катсуки, а правая удобно разместилась на его ягодицах. Бакуго шумно втянул в себя в воздух, почувствовав, как рука Киришимы поглаживает его член. Парень водил своей рукой от основания до головки, быстро наращивая темп. Катсуки дышал с придыханием, пытаясь сдерживать внутри себя так и желающие вырваться наружу стоны. Когда блондин уже был на грани, Киришима неожиданно встал, резко поднял Бакуго и развернул его задницей к себе, придержав за талию. Он стоял на четвереньках, упёршись руками о выступающий край ванны. — Что за херня, Дерьмоволосый?! Что за хуйню ты сейчас сделал, а, сука?! — Прорычал в стену Бакуго, чувствуя как пропадает предоргазменное состояние. — Прогнись в спине, Бакуго. — Что?! — Прогнись в спине, так будет удобнее. — Удобнее для чего?! — Спросил Катсуки, постепенно осознавая своё положение. — Что ты собираешься сде… А! В этот момент Киришима раздвинул ягодицы блондина и засунул один свой палец в плотно сжатую дырочку Бакуго. Тот вскрикнул от неожиданности, прервавшись на полуслове. Эйджиро начал водить своим пальцем туда-сюда, снова наращивая темп. Когда после этого прошло пару секунд и колечко мышщ чуть-чуть расслабилось, парень смело добавил второй палец. Бакуго застонал, сильнее вцепившись в бортик ванны, наконец-то прогнувшись в спине и выставив вперёд свою попку. Киришима ещё несколько секунд массировал задний проход парня двумя пальцами, а потом добавил ещё и третий. Оценив то, что все три пальца свободно скользят, Киришима вытащил их и сам придвинулся к заднице Бакуго. Тот вздрогнул, когда почувствовал, что что-то горячее и длинное скользит между его ягодиц. Эйджиро тёр свой давно вставший член в ложбинке меж ними. Он сам начал громко и томно стонать, обхватив узкую талию Катсуки руками. Потом он приставил свой член к дырочке Бакуго и, предупредив того срывающимся голосом о том, что он входит, медленно просунул блондину в анал свою эрекцию. Стон ещё громче предыдущих одновременно вырвался и у Бакуго и у Киришимы. В этот момент они оба ощутили непередаваемое наслаждение и не то что бы не сдержались — не захотели сдерживаться. С этого момента Эйджиро начал наращивать темп, с неистовым рвением трахая своего блондина. Тот уже сам начал поддаваться напору, двигая бёдрами навстречу толкающемуся в нём Киришиме. Спустя некоторое время оба кончили, расслаблено размякнув в уже остывшей воде друг у друга в объятиях. Отдохнув пару минут, они вытерлись, оделись и, спокойно выйдя из ванной, прошли в комнату к Киришиме. Хозяин комнаты перед уходом в ванную оттер отовсюду разлившуюся красную краску, которая и стала виновницей произошедшего между двумя парнями в ванне. Поэтому они не парясь из-за устранённого беспорядка, улеглись в кровать. Киришима с нежностью прижал к себе Бакуго, зарывшись носом в его пушистые светлые волосы. Тот обхватил его рукой и сам уткнулся носом в его грудь. — Ты точно останешься здесь со мной? — Заткнись. — Ведь ты весь вечер говорил, что жалеешь о том, что пришёл, и всё хотел уйти… — Киришима… Мне кажется, я тоже тебя люблю.