Неделимое

      Отрицание, гнев, торг, депрессия… Кажется в таком порядке?       Селена боялась, даже про себя, назвать последнюю стадию принятия неизбежного. Ведь она до последнего заставляла себя не верить в происходящее. Мысль о том, что она может застрять здесь навсегда, заставляла всю её душонку трястись, как осенний лист при урагане. Выворачивала наизнанку и пугала до искусанных губ и сжатых в кулаки рук.       Всё её естество протестовало против этого мира. Вернее, против существования её в этом мире. Она не должна быть здесь. Это, конечно же, ошибка или, скорее, чья-то злая, несмешная, жестокая, садистская шутка.       Девушка резко перевернулась на бок и постаралась поудобнее устроиться на широкой кровати. Притянув к себе одеяло, Селена крепко обняла его, как верного друга, которого у неё никогда не было, и, зажмурив глаза, попыталась уснуть. Бесполезно. Слово, словно шёпот ночного ветра, пронеслось по комнате. Бессонница стала её верным спутником.       Вот уже неделю она ходит с кошмарными синяками под глазами и опухшим лицом, но никому, кажется, до этого и дела нет. А даже если и интересуются её самочувствием, делают это так, что аж зубы сводит. Всегда отстраненно холодны и приторно учтивы.       «Бесят!» Селена с какой-то странной обидой подумала, что точно так же она сама обычно общалась с людьми в её мире. Накрывшись с головой, девушка в очередной раз перевернулась и постаралась выкинуть из головы все так долго и с наслаждением терзавшие её мысли.       На деле всё было не так плохо. Жозефина хоть и ходила вечно с кислым лицом и поджатыми губами, но была вполне довольна работой Лилит. Прима после столкновения в коридоре вела себя вполне нормально и приветливо махала ей при встрече или же, напевая незамысловатую песенку, принималась в одиночку водить вокруг неё хороводы. Поначалу это немного сбивало с толку и в некоторой степени пугало, но позже Селена просто махнула рукой на странное поведение девочки. И, кажется, даже выучила одну из песенок Примы наизусть. Роберт ходил по гостинице как тень, вечно молчаливый, вечно угрюмый. С ним по-человечески и поговорить-то никогда не хватало времени. Лиам… всегда был рядом, но казался при этом дальше всех остальных.       Селена сжала от досады губы. Она научилась ненавидеть ночи. Потому что с наступлением темноты невыносимое одиночество, как к себе домой, входило в её комнату и ложилось рядом. И, ласково обнимая, буквально до косточек обгладывало душу.       Призрачный шепот с каждым разом всё навязчивее проникал в голову, напоминая, что это всё не принадлежит ей.       Это не её родной город с привычным шумом мегаполиса и бесконечными толпами людей.       Это не её родные улицы, которые она любила наблюдать сквозь стекло дорогого автомобиля, но не ходить по ним пешком.       Не её дом, по которому она могла перемещаться с закрытыми глазами, настолько всё было знакомо и обыденно там.       Нет её роскошного и немного вычурного офиса, которым она гордилась, словно собственным ребёнком. Здесь нет её работы, ставшей её смыслом жизни и предметом гордости, заставлявшей её выставлять на широкие полки своего кабинета грамоты и награды, чтобы похвастаться ими перед посетителями.       Здесь всё не её! Здесь даже она сама не принадлежит себе. Её жизнь стала частью жизни Лилит. Человека, с которым Селена даже не знакома.       Поняв, что сегодня сон снова к ней не придёт, Селена скинула с себя одеяло и бесшумно встала с кровати.       Ноги тут же налились свинцовой тяжестью, стоило ей сделать пару шагов. Сегодня Жозефина решила, что гостиная на втором этаже нуждается в генеральной уборке, и беспрекословным тоном поручила Селене самую тяжёлую часть работы. Скрепя сердце девушка раз за разом таскала тяжёлые ведра с водой по крутой лестнице, чтобы отмыть до блеска полы в верхней комнате. А затем с тем же рвением вытирала все видимые и невидимые поверхности многочисленной мебели. Сама же хозяйка отеля с шитьем в руках удовлетворительно наблюдала за девушкой, сидя в глубоком кресле возле окна.       «Наконец-то ты взялась за ум», — одобрительно отметила та, когда Селена, нет — Лилит, стоя на коленях, протирала жесткой тряпкой нижние полки буфета.       Селена хоть и поносила в уме Жозефину на чем свет стоит, все же молча и расторопно выполняла все поручения придирчивой леди. Работа всегда была для неё способом отвлечься от проблем. В этом она себе не изменяла. Разница только в том, что в этом мире приходилось работать не головой, а руками. Всё тело к концу дня ныло и ломало, а встать с кровати по утрам вообще становилось занятием, подобным подвигу. Но Селена отчаянно и с наслаждением продолжала заваливать себя работой. Это помогало не впадать в панику и в глубине души надеяться, что подобное «послушание» законам и правилам здешнего мира приблизит конец её наказания.       «Это невыносимо. Да я так с ума сойду», — девушка, словно заведенный солдатик, меряла комнату шагами в надежде обрести хоть какое-то подобие спокойствия. Но только сильнее доводила себя до точки кипения.       — Я и так стараюсь изо всех сил! — выкрикнула она в темноту, совершенно не заботясь, что её могут услышать. — Делаю всё, что прикажут! Я что, даже выспаться по-человечески не заслужила?       Высказав претензии несуществующему собеседнику, девушка почувствовала внутреннее облегчение. Раньше она вот так же могла вспылить и сорваться на секретаршу, но в этом мире не то чтобы покричать, поговорить по душам и то было не с кем. Одиночество с каждым днем сковывало все сильнее.       Глубоко вдохнув, Селена пересекла комнату и открыла окно. Тяжёлая деревянная рама на удивление легко и совсем бесшумно поддалась, и комната наполнилась лёгким воздухом. Облокотившись о подоконник, девушка стала жадно пить ночную прохладу.       Странно, но… Этот мир, казалось, даже пах по-другому. И звучал тоже. Селена привыкла жить в вечно шумном мегаполисе. Городе, который, как говорят, не спал никогда. Гул машин, шум толпы, поскрипывание рекламных щитов и треск напряжения в проводах. Всё это было неотъемлемой частью любой столицы мира и впитывалось жителями с раннего детства.       Девушка повернулась и с тоской обвела взглядом комнату. Здесь ничего этого не было. Тишину комнаты нарушал лишь ход напольных часов да тихий гул ветра за окном. Тихо. Безумно тихо!       Не выдержав давящей атмосферы комнаты, Селена вскочила в тяжёлые туфли и как была в одной ночной рубашке проскользнула за дверь.       «Все равно не усну», — угрюмо думала она, почти сбегая по лестнице. Девушка боялась, что после её криков кто-то из обитателей отеля мог проснуться, но в коридорах было тихо. Аккуратно, на цыпочках, она принялась медленно спускаться вниз к чёрному выходу. Удивительно, но лестница даже ни разу не скрипнула под её весом. Будто сам дом решил помочь ей в её ночном побеге.       Ночь была изумительной. Именно это слово первым пришло на ум Селене, когда она наконец очутилась на заднем крыльце дома. Постояв немного и задушив в себе малодушное желание вернуться в комнату, она свернула за угол и поспешила прочь. Лунный свет заливал всё вокруг. Он лился сквозь высокие кроны деревьев и стелился вокруг невысоких, аккуратно подстриженных кустов. Цветы в его свете казались ещё прекраснее, чем днём. Белые каменные дорожки сейчас не казались бесконечным лабиринтом, но так и манили пройтись по ним в глубины парка.       «Уж не знаю, что Прима делает с этим садом, но он и впрямь волшебный», — Селена уходила всё дальше и дальше, под защиту могучих деревьев. Она не хотела, чтобы кто-то увидел её из окон дома, хоть и отдавала себе отчёт в том, что нормальные люди спят в такое позднее время. Но все же осторожность пересилила разумные доводы.       Селена наслаждалась ночной прогулкой, хоть это и грозило ей очередным недосыпанием. Но пусть она завтра будет клевать носом, сегодня хоть ненадолго почувствует удовольствие от нахождения в этом мире.       Выйдя из зарослей на небольшую освещенную площадку, Селена вдруг выяснила, что не только её одну сегодня мучает бессонница. Опустив тонкие пальцы в воду небольшого фонтана и устремив свой взор на полную луну, в стороне от неё сидел мужчина. Селена на миг опешила, не зная, вправе ли она нарушать покой человека, который явно, как и она, наслаждался покоем ночи. Её взгляд заскользил по стройным ногам, обтянутым чёрной тканью, и поднялся выше, к безупречно белой рубашке с кружевными манжетами. Отчего-то посмотреть Лиаму в лицо она не осмелилась.       «Откуда этот страх? Эта неуверенность?!» — девушка злилась на саму себя. Она не привыкла робеть и теряться в чьем-то обществе. И Лиам, в отличие от всех постояльцев и хозяйки, всегда был предельно вежлив с ней. Как и со всеми остальными. И именно это почему-то сильнее всего задевало девушку.       Колко поёжившись, девушка сбросила оцепенение и уже была готова трусливо вернуться домой, если бы не оклик Лиама.       — Не уходи, Лилит, — его голос был похож на шелест ветра.       Селена вздрогнула. Чужое имя, которым её теперь называли, резало слух. Не найдя что ответить, она сделала несколько шагов вперёд. Интересно, как он смог её заметить? Со стороны казалось, что у него были закрыты глаза.       — Я… Не хотела мешать тебе, — еле слышно пролепетала в ответ она.       С губ молодого человека сорвался еле слышный смех.       — Ты на это не способна.       Селена почувствовала, как её щёк касается румянец. Она не понимала, смеётся над ней человек или, наоборот, выказывает ей расположение.       — Не хочу отнимать у тебя время, — отважилась она на открытую провокацию, подходя ближе.       Лиам отвернул голову от ночного неба и посмотрел прямо в глаза девушки.       — Вся моя жизнь принадлежит тебе, Лилит, — серьёзным тоном ответил он на ее выпад.       Селене показалось, что в неё выстрелили. Наверное, так чувствует себя человек, получивший огнестрельное ранение. Такие красивые, но в то же время такие чопорные и по-светски вежливые слова. И они опять обращены не к ней. Лилит. Девушка почувствовала, что у неё дрожат губы, и как отчаяние заполняет, казалось, ко всему равнодушное сердце.       «Почему?! Ну почему единственный человек, который мне нравится, видит во мне другую девушку? Это и есть наказание?!»       — Я расстроил тебя? — взволнованный голос мужчины вернул её из горьких раздумий. Лиам неслышно поднялся с низкого бортика и встал напротив девушки. Селена почувствовала прохладную ладонь, скользнувшую по коже её руки. Пальцы мужчины осторожно огладили запястье и переплели её пальцы со своими.       Селена подавила вздох. Она не привыкла к нежности. Не знала её.       — Ты злишься на меня? — спросил Лиам снова, внимательно заглядывая в её глаза.       — Нет. Разве это возможно? Просто… — Селена прикусила губу. Она не знала, как объяснить мужчине чувства, которые она и сама-то не могла разгадать в себе.       — Просто? — мягко, но настойчиво переспросил Лиам. Мягкими движениями пальцев он продолжал гладить её ладонь.       — Просто не говори мне банальностей, — выдергивая свою руку из плена утонченных пальцев, проговорила она и, подумав, что это грубо, добавила: — Пожалуйста.       — Как пожелаешь, — улыбнулся мужчина, ничуть не задетый её сердитым тоном.       Селена кивнула головой, не зная, что ещё можно сказать. Она растерянно оглядывалась по сторонам, не находя себе места и от этого чувствуя себя глупо. Но и уходить ей не хотелось, это было для неё очевидно.       — Присядь, — словно прочитав её мысли, тихо предложил Лиам, взглядом указывая на скамейку недалеко от них.       Селена облизнула пересохшие губы и, лукаво посмотрев на мужчину, медленно опустилась на бортик фонтана, где ещё недавно сидел он сам. Лиам ухмыльнулся и опустился рядом, копируя позу девушки, словно отражение.       — Почему ты не можешь заснуть? — начала разговор Селена.       — Я не хочу. Ночь нравится мне больше чем день.       — Почему?       — Ночью всё меняется и становится правдой.       Селена нахмурилась, лицо её прорезала неглубокая складка у бровей, а поджатые губы говорили о том, что она всеми силами пытается понять столь замысловатый ответ.       И снова мягкий смех донесся до ее слуха. Но в этот раз он не был ей неприятен. Напротив. Ей вдруг понравилось, что рядом с Лиамом она может не стараться быть всезнающей выскочкой.       — Всем кажется, что ночь полна тайн и загадок, — пустился в объяснения её собеседник. Его мелодичный голос заполнял всё пространство и всё её внимание, — что ночью всё не то, чем кажется, но на самом деле это не так. Ночь обнажает всё потаённое и скрытое.       Сказав это, мужчина опустил руки в воду и затем медленно поднял их. С красивых пальцев падали прозрачные капли.       — Ты похожа на ночь. Твои локоны так же темны и прекрасны, как она. Свет твоей кожи сравним с сиянием самой луны. А россыпи веснушек на твоём лице складываются в самые прекрасные созвездия, — неспешный голос окутывал бархатом, а светлые глаза утягивали в смертельный, но бесконечно ласковый водоворот. — Я люблю ночь.       Слишком искренне. Слишком откровенно. Селене было неловко. Она не чувствовала себя совершенной. Руки, так быстро огрубевшие от непривычной физической работы. Свалявшийся на голове колтун непослушных волос. Усталое осунувшееся лицо. Но вместе с тем в груди растекалось сытое удовольствие.       Несмотря на банальность комплимента, Лиам превозносил то, что было неотделимо от девушки. То, что осталось с ней, несмотря на перемещение в другой мир. Её внешность. Он сумел раскрасить её черты восхитительными красками, даже те, которые она втайне считала заурядными. Ну какой ещё мужчина способен расхваливать веснушки своей дамы сердца? Селена таких не встречала.       — Я хочу дотронуться до тебя, — внезапно сказал Лиам. Его голос был настолько тих и надтреснут, что девушке на миг показалось, что ей почудилась эта не то откровенность, не то просьба. — Можно?       И он ещё спрашивает? Конечно, «да». Пожалуйста, «да».       — Можно, — эхом отозвалась Селена.       Молодой человек не спешил. Наслаждаясь каждым мгновением, он с трепетом провел руками по гладким плечам девушки, не прикрытых никакой грубой тканью её повседневных платьев. Аккуратно спустился к острым локтям и провел пальцами по внешним впадинкам. Прохладные от воды пальцы оставляли мокрые дорожки на её разгоряченной коже.       — Ты дрожишь. Тебе больно? — руки Лиама скользнули вверх и аккуратно дотронулись до вьющихся волос. Бережно, едва прикасаясь, он принялся расчесывать непослушные локоны.       — Не-а… — несвязно выговорила Селена. Ей хотелось мурлыкать и ластиться. Или даже кричать и требовать.       — Хорошо, — самодовольная улыбка расплылась на лице мужчины.       Его пальцы переместились на её лицо. Селена судорожно втянула воздух, будто обожглась, и зажмурила глаза. Её трясло, как при лихорадке, но Лиама это не останавливало. Она чувствовала деликатные касания на скулах. На щеках. И, наконец, на губах. Не выдержав этой сладкой пытки, Селена резко распахнула глаза и схватилась руками за ворот рубашки мужчины. Она готова была оттолкнуть его. Или, наоборот, притянуть ещё ближе. Девушка облизала губы и сглотнула вязкую слюну. Казалось, прыгни она сейчас в фонтан, то даже этот порыв не сможет остудить пожара внутри неё.       Лиам усмехнулся и убрал её руки со своей рубашки. И в тот момент, когда он перестал прикасаться к ней, очарование момента вмиг ушло. Селена снова ощутила ветер на своём лице. Услышала стрекотание сверчков и негромкое уханье ночной птицы. Наваждение, в котором она ещё совсем недавно находилась, лопнуло, как мыльный пузырь.       Лиам вновь обратился свой взор к полной луне и, казалось, совсем забыл о девушке, сидящей рядом.       Селена не отрывала от него глаз. Он был красив, это было очевидно. Безупречные черты лица. Фарфоровая кожа. Длинные молочного цвета волосы. Но в лунном свете мужчина казался ей особенно прекрасным. Будто луна была специально создана, чтобы подчёркивать его необыкновенную красоту.       Прошло, наверное, минут пять, прежде чем Селена решилась задать мучавший её вопрос.       — Почему ты не поцеловал меня? — не скрывая разочарования, спросила она.       Лиам беззвучно мягко улыбнулся, обнажая ровные зубы. В душе ему было бы жаль, если бы девушка не задала этот вопрос.       — Поцелуй меня, когда захочешь этого сама, — спокойно ответил он Селене.       — Сейчас? — быстрым вопросом сорвалось с её губ.       — Когда захочешь, — снова сказал он, слегка наклонив голову. Его глаза пылали, будто он старался донести до нее простую истину, которую она не понимала. — Я буду ждать.       Мужчина беззвучно поднялся и лёгкой тенью скользнул на дорожку из гравия. Селена, поджав губы, смотрела вслед. Порой она терялась в догадках, кто больше не от мира сего — Лиам или Прима. А быть может, она сама?       Ей было страшно остаться в этом мире навсегда. Но теперь страшнее казалась мысль о том, что, вернувшись, она не сможет найти в своём мире его. И не привыкшая упускать своего девушка резко вскинулась с бортика фонтана навстречу принятому решению, которое, как она точно знала, изменит её будущее.       — Лиам!       Ночную тишину разрезал звенящий, наполненный затаенной жаждой женский крик. Молодой мужчина остановился и медленно обернулся. На его лице не было привычной мягкой улыбки, и от этого черты лица, всегда казавшиеся утонченными, сейчас выглядели хищными. Он молчал и, кажется, даже затаил дыхание. Лишь крепко сжатые кулаки, из-за которых изящные руки покрылись вязью упругих вен, выдавали его внутреннее нетерпение. Серебряные глаза неотрывно и алчно следили за каждым шагом приближающейся девушки.       Селена облизнула пересохшие губы и хрипло выдохнула:       — Я хочу. Сейчас.