Песня Луне и Солнцу

POV Джоан С того момента, как я забрал Натана из тюрьмы прошло уже две недели. Парень так и не просыпался. Чего только не перепробовали лекари, но ничего не помогало проснуться. Каждый день я приходил к нему и проводил с ним столько времени, сколько мне позволял мой ранг. С того момента, как на меня надели корону, проблемы начали сыпаться одна за другой. Во время правления Диана никто даже не смел заикнуться о бедах, происходящих в стране. Но теперь обо всем люди докладывали мне. Из-за неожиданных заморозков на северной окраине погибла половина урожая, распоясавшиеся аристократы в один голос кричат о высоких налогах, хотя в последнее время они значительно были снижены, смена всей верхушки власти привела к недовольству высшего слоя общества. Однако, хуже всего то, что соседние страны, решившие, что королевство было ослаблено после переворота, начали задумываться над тем, чтобы откусить кусок нашей земли. Особенно подозрительно вело себя восточное королевство. С той стороны начали совершаться набеги на деревушки, стоящие на окраине. Я вынужден был усилить контроль над теми землями. Стоило мне хоть как-то расправиться с делами страны, как я тут же мчался в комнату а Натану. Именно он больше всего занимал мои мысли. Кажется, это чувство привязанности начало перерастать в одержимость… иначе я не знаю даже, как это назвать. Каждый раз я засыпал, прижимая его к себе, стараясь отогреть его хрупкое тело, но он так и не просыпался. Ни один маг или лекарь не могли помочь ему. Совсем отчаявшись, я пригласил во дворец одного знахаря, который по слухам мог пробудить любого. Он провел странный ритуал, заполнив дымом почти всю комнату и начал шептать какие-то слова. Мне было все равно, что этот старик сделает, лишь бы Натан проснулся. Через пару дней парень подал первые признаки жизни. Кажется, его мучили кошмары. Я изо всех сил прижимал его к себе, но он вырывался, кричал, но никогда не открывал глаза. Днем же он оставался совершенно спокойным. Видя, что силы стремительно утекают из тела мальчишки, я попросил знахаря сделать что-нибудь. Старичок сначала отказывался, объясняя это тем, что это лишь повредит Натану, но я ничего не слушал. В конце-концов, видя что я не отступлюсь, знахарь согласился. Я стоял чуть в стороне, не желая мешать проведению ритуала. Он повторно наполнил комнату дымом, но не успел произнести ни слова, как парень открыл глаза и поднялся с кровати. Я испытал такое облегчение, что Натан очнулся и хотел было броситься к нему, но что-то меня удержало. Парень оглянулся. Холодный, ничего не видящий взгляд, максимально суженные зрачки. Секунда и Натан кидается на знахаря со звериным рыком целясь зубами и руками прямо в горло. Старик ловко отскакивает назад и начинает что-то быстро говорить. Натан натыкается на невидимую стену, которую спустя пару секунд рушит, однако, этого времени мне хватает, чтобы схватить его и повалить всем весом на пол. - Что происходит? - закричал я знахарю. - Я говорил, что не следовало проводить ритуал второй раз. Если душа не хотела возвращаться, не стоило её удерживать в теле, - прохрипел в ответ старичок. Странно, но в моих руках парень быстро затих и, кажется, потерял сознание. Старик облегченно вздохнул и поспешил к окну, чтобы выпустить дым на улицу. Прошла еще неделя. В это время Натан периодически начал открывать глаза и смотреть бессмысленным взглядом на потолок. Когда это произошло первый раз, я очень обрадовался, но знахарь сказал, что хотя тело и проснулось, душа все еще не вернулась. Натану давали какие-то отвары для поддержания сил. С каждым днем тело становилось все слабее. И лишь спустя неделю, когда я уже перестал надеяться, произошли изменения. Видимо, почувствовав, что душа вернулась в тело, знахарь крикнул стражам, а те передали мне. Все еще ожидая хоть каких-то изменений, я расположил свой кабинет в соседней комнате, поэтому, услышав крики, тут же влетел в спальню. Натан открыл глаза. Опасаясь повторения прошлого опыта, знахарь ретировался поближе к двери, как можно дальше держась от парня. Натан мытным взглядом обвел комнату и закрыл глаза. Нет, только не снова. Я подбегаю к нему и встряхиваю. - Натан, очнись, - почти молю я его, но в ответ лишь тихий смех, перерастающий в безумных хохот. Я прижимаю его к себе, стараясь успокоить, а про себя молюсь, чтобы это все прекратилось и Натан стал прежним. Смех постепенно стихает. Я чуть отстраняюсь и смотрю на эти мутные глаза, заполненные слезами. Я даже не могу представить себе, как же ему больно. - Малыш, - тихо шепчу ему, - пожалуйста, вернись. Натан окончательно успокаивается и засыпает. Знахарь говорит, что душа парня вернулась в тело, но не особо держится за него. Что будет дальше, теперь зависит только от нас. Теперь остается только ждать, пока парень окончательно придет в себя. Каждый раз, когда Натан просыпался, он не особо осознавал, что происходит и не думаю, что что-то запоминал. Похоже, у меня появилась привычка каждый раз забираться на кровать и крепко прижимать его к себе, стараясь согреть. Через три дня Натан пришел в себя. Как ни странно он был очень напуган. Сначала это списали на шок от потери сестры, но знахарь сразу сказал, что дело не в этом. Старик считал, что его душа разделилась на две части, одна из которых хранила в себе воспоминания. Похоже, именно она и стала тем самым зверем, бросившимся на старика. Решив, что знахарь свой долг исполнил, он ушел из дворца, а спустя день покинул и город. Думаю, он решил, что ему стоит держаться подальше от Натана, пока тот окончательно не станнит самим собой. Дни тянулись один за другим. В каком-то смысле они были самыми счастливыми, но и одними из самых тяжелых дней. Положение в стране становилось все более тяжелым, вот-вот могла разразиться война со страной Немерит, расположившейся с запада. Король Тарион решил, что раз Диан свергнут, то не стоит особо меня опасаться, я казался ему более предсказуемым, чем прошлый правитель. Было решено, что во дворец прибудет посол, чтобы изъявить волю короля и найти компромисс в наших разногласиях. Мне оставалось только смириться с этим решением. Мой советник тоже считал, что так будет лучше. Как же я давно не видел Натана. Сколько уже времени прошло? Похоже, я даже стал скучать о нем. Кто бы слышал мои мысли. Странно, но мне всегда было очень спокойно рядом с ним. Лишь на месяц он полностью принадлежал мне, так что я стал думать, будто он мой. Однако, как ни печально это осознавать, он должен стать самостоятельным, чтобы жить без меня. Даже, если начнется война, о должен выжить. Странно. О чем это я думаю? С одной стороны мне хочется баловать его во всем, а с другой, я хочу чтобы он научился быть один. Сам себе противоречу. Когда я стал таким эгоистичным? Я закрыл глаза рукой. - Ваше Величество? – обеспокоенно подошел ко мне советник. - Все в порядке. Просто немного устал. Так, что та насчет посевов…. Мда, остается только мечтать, чтобы выкроить хоть минутку времени и встретиться с Натаном. Странно, но мне всегда становилось легче после того, как он делал мне массаж. Создавалось ощущение, будто кто-то просто вкачивал в меня силу. Неужели Натан в самом деле что-то такое делал? Хотя откуда у него силы, он ведь только оправился. Я отрываю взгляд от свитка с отчетами о состоянии экономики и вижу перед собой знакомую фигурку. Натан все же решился выйти из комнаты, значит, идет на поправку. Глядя в эти невинные, доверчивые глаза, мои губы непроизвольно расплылись в улыбке. Я сделаю все, чтобы эти глаза больше никогда не увидели, какими жестокими и бессердечными могут быть люди. Я не представляю даже сколько крови он видел, но я не позволю ему вспомнить. Подойдя к нему ближе, я с удивлением замечаю, что Натан стоит на каменном полу совершенно босой. Он что, не заметил? Недовольно смотрю на магичку, которую приставили его сопровождать. - Простите, Ваше Величество, - без доли раскаяния произнесла девушка. Мда, не хватало мне еще и дворцовых трений с магами. Я подхватываю и усаживаю на руку Натана. Даже странно, какой он все же легкий. В ответ на мое замечание об обуви, парень лишь залился краской. Какой все-таки он милый. Зайдя в комнату, я усадил Натана на кровать и достал обувь с носками. Он хотел было сам обуться, но я не позволил. Боже, что я творю? Король одевает носки на ноги убийце королей. Я же сам хотел, чтобы он стал самостоятельным, но почему я не могу удержаться и не баловать его даже по мелочам? Почему я не могу его отпустить? Почему я хочу, чтобы он принадлежал только мне одному? - Ты сегодня вернешься? – слышу я его тихий голос. Его пристальные зеленые глаза, чистый и доверчивый взгляд. Хочется крепко обнять его и не отпускать. Но тогда ничего не измениться. Мы должны идти дальше. Интересно, почему…? Хотя, какое это имеет значение? Мои слова ранят его, но я ничего не могу с этим поделать. Я противоречу сам себе. Обнимаю его, ношу на руках, обуваю… а сам говорю, что он должен быть самостоятельным. Что за чушь? - Ты похож на птенца, который считает первого увиденного своей мамой, - печально улыбаюсь я непонятно чему, - Тебе нужно научиться жить самому. Как ни горько мне на душе, как ни больно отпускать, так будет лучше. Да еще и это посольство. Не думаю, что им придется по вкусу, что во дворце поселился могущественный маг, так что Натану лучше не показываться. Выйдя из комнаты я подхватываю документы из рук советника и быстро иду по коридору. Мне следует остыть. Так, с чем еще мне следует сегодня разобраться. Хотя я старательно вчитываюсь в текст, ничего понять не получается. Что же мне делать? Натану следовало остановить меня, не подпускать к себе так близко. Но весь его вид манил меня к себе, не давая ни о чем думать. Тонкий, хрупкий, беспомощный. Одним словом можно было его ранить, одним прикосновением убить. Однако, одного его невинного и беспомощного взгляда хватало, чтобы полностью меня подчинить себе. Чтобы хоть как-то отдалиться от всего этого, я перенес свой кабинет в другой конец замка. Едва я дошел до него, стремглав влетел внутрь, захлопнув дверь перед носом советника, бросил документы на стол и тяжело уселся в кресло. В комнате царила полумгла, которую едва рассеивал свет закатного солнца, пробивавшегося тонкой линией через задернутые шторы. Я краем глаза взглянул на бумаги. Если что-то при встрече с послом пойдет не так, то перемирию конец.