Здесь никто не идеален, но только не ты.

      Шакал ее ненавидит всеми фибрами души. У него дрожат руки от злости, когда он видит ее всю такую идеальную. Люси - бельмо на глазу. Черная клякса на чистом листе, который надо бы просто скомкать и выкинуть. Чертова грязь на его белых найках, не достойная внимания. Ее красота отвратительна ему настолько, что хочется выблевать из памяти цвет ее золотистых волос и бледность кожи. Слишком банальный стандарт, въевшийся, надоедливый и мерзкий. Шакал замечает каждый ее шаг, каждый взгляд в его сторону. И это блять, не шутки. Какого черта Хартфилия вообще смотрит в его сторону? Подглядывает исподтишка, наверняка наивно полагая, что он не замечает. Тупая дура, это все настолько очевидно, что хочется ее прилюдно высмеять, поймав на очередном взгляде из-под опущенных ресницы. Почему ты замечаешь это? Почему этого не видит никто вокруг? Может потому, что ты сам будто невзначай кидаешь на нее свои насыщенно брезгливые взгляды? Бред. Да кому она вообще сдалась? Такая банальная, простая, отвратительно красивая в своем окружении таких же идиотов, понятия не имеющих, что я обожаем ею. Ты ведь наверняка перед сном грязно мечтаешь обо мне, запуская аккуратные пальцы под ткань своего нижнего бельишка? Такие как ты только на это и способны. Какая же все-таки мерзость - представлять тебя в исполнении самоудовлетворения. Скажи, Люси, ты специально для меня надеваешь эти юбки, под которыми, облизывая твои стройные ноги надеты чулки? Дура, это очевидно. Это все видят. Все, блять, видят твои ахуенные ноги. Интересно, как часто они раздвигаются в твоих мечтах для меня? А с кого, блять, вообще, извиняюсь, момента ты начал это замечать, дружище? Какого. Черта. Ты. Вообще. Смотришь. На. Нее. Похоже, совсем головой тронулся, раз в твою бошку лезет непотребщина с участием этой... Этой... Боже, да Шакал готов поклясться, что она его не привлекает, от слова совсем. Да кто вообще в здравом уме посмотрит на эту невысокую, хрупкую фигуру с большими шоколадными глазами? Такая банальность уже не привлекает. Пусть эта сучка останется мечтой для сопливых мальчишек в их школе, где ценится идеальная внешность. До омерзения, до тошноты идеальная внешность. Идиотка. Просто иди нахуй из моей головы. Просто. Нахуй. Люси такая же, как и ее подруги. Что насчет той шатенки, что в четырнадцать лет отсосала знакомому на пати? Или вон та с пепельными волосами, что регулярно спала с парнем своей подруги? Или та зеленоглазая, что переспала с половиной своего класса? Хочешь сказать, ты еще ни с кем не трахалась? Ты, блять, серьезно думаешь, что я в это поверю? Я не верю в идеальность, я не верю в тебя и в то, что ты еще ни перед кем не раздвинула своих блядски красивых ног, и не выстанывала чье-то имя. Например... Например того просто-друга-Драгнила, который так открыто облизывает взглядом твой упругий зад? Да даже я, сука, не позволяю себе так на тебя смотреть. Если это и случится, я похороню свою адекватность. Ты ведь... Ты же блять, просто... Это ведь ты... Ты. Скажи мне, Люси, в какой момент я потерял свой рассудок и стал пялиться на тебя чаще, чем твой блядский дружок? Просто блять, ответь. Спаси меня от моих идиотских мыслей, где я рассуждаю о том, что мне нравится твоя идеальность. Такая очерченная, доведенная до пика совершенства идеальность, что два пальца во рту уже не помогают, потому что выблевывать нечего. Абсолютно. Мне... Мне не нужна такая как ты. Мне нахуй не сдался твой влюбленный взгляд, который я встречаю своим - холодным, отстраненным и полным пренебрежения. Тогда почему ты до сих пор не избавилась от этого глупого чувства любви ко мне? Я же... Я же блять плевать на тебя хотел. В отличии от тебя я не идеален, как ты идиотка этого не поймешь? Лучше бы ты, твоя идеальность, твои глаза, ноги и запах духов просто исчезли. Пуф - и нет. Ты просто не представляешь, насколько сильно это облегчит мое ебанную жизнь. Где не будет тебя в моей голове, где ты так грязно стонешь подо мной, вышептывая мое имя и двигаешь бедрами навстречу... Ох, блять... Радуйся, стерва. Ты, наверное, и подумать не могла, что у меня встанет на такую посредственность как ты? Нет? И правильно, я тоже не мог об этом подумать, пока... Пока что? Пока я не стал все чаще засматриваться на тебя? Пока не двинулся крышей, просыпаясь среди ночи от того, что твои вздохи и стоны слишком, блять, правдоподобно доносились до моих ушей? Пока моя ненависть, вызванная твоей идеальностью не стала пошатываться и допускать в мою бошку то, что ты вообще можешь оказаться в моей кровати, если я того пожелаю? До этого я думал, что на тебя у меня и под гимн не встанет, но... Обожеблятькакжеяхочутебя. И в это почти не верится до сих пор, а знаешь, почему? Потому что это ты, а не кто-то другой. Будь это кто-то не идеальный, кто-то спавший с моим другом, сосавший ни один член или ни один раз раздвигающий ноги передо мной, я бы поверил. Это обычное явления. Я сам такой же, как все они. Я просто человек, проебланивший свои стыд и совесть. Тот, кем пользовались люди ради своего удобства. Тот, у кого родители зарабатывают ровно столько, сколько хватит на беззаботную жизнь на годы вперед. Яблятьпростозолотаямолодежь. Я же блять не тот, кто тебе нужен. Я такая же посредственность в мире разврата, сигарет и алкоголя, как и ты. Только ты в своем мире. Таком идеальном. Наверняка там единороги жрут бабочек-соплежуек и срут радугой. Мы посредственности из двух противоположных миров. Я прогнил. Я уже, блять, реально разлагаюсь, а ты тупая идиотка своим взглядом бросаешь мне очередной спасательный круг. И тогда я действительно думаю: Неужели такой до тошноты хороший и добрый человек действительно влюблен в меня? Вот так вот просто? Это шутка, что ли? Ты хочешь сказать, что и в правду любишь меня таким высокомерным, самоуверенным, грубым и эгоистичным ублюдком? Ты? Такая идеальная? Меня? Нет, блять, конечно, меня обожает почти каждая шалашовка. Каждая готова стать для меня всем. Большим, чем может быть. И это не удивительно, они ведь... Они ведь блять такие же, как я. Я не удивлен. Просто... Меняблятьпростониктовродетебянелюбил. Что это, сука, такое вообще? Ты настолько тронулась бошкой как и я, что вообще не осознаешь, во что мы вляпались? Вот я хотя бы осознаю, что это за дерьмо. И я пытаюсь из него выбраться. Тщетно, но я сука, пытаюсь, в отличии от тебя. Смирившейся, бесхребетной блондинистой шлюхи, которой это даже нравится. Признайся, тебе нравится все это. До ахуения нравлюсь я, мои янтарные глаза, прокуренный голос и моя дорогая одежда. Ты обожаешь всего меня. Или ты не видишь ничего, кроме меня? Нельзя же блять любить настолько, чтобы видеть только человека. Чтобы смотреть не на его одежду, а просто на него. Сквозь ткань. Тебе действительно не нужны деньги моих родителей? Ты вот так просто влюблена в того, на кого смотришь со стороны добрых три года? Почему ты тупая дура позволяешь себе любить меня? Ты разве не видишь, какие мы разные, черт тебя раздери? Нет блять, похоже тебя это вообще никаким боком не трогает, потому что ты снова надела ту юбку и вертишься передо мной. Нет, не в прямом смысле. Просто этояблятьзамечаютебясредитолпы. Я хочу тебя. Я заебался ждать, пока ты станешь такой же, как я. Чтобы наконец-то подойти к тебе и как сейчас сжать твое запястье, уводя под лестницу запасного выхода. Что ты блять делаешь со мной, Люси... А ты дура и не сопротивляешься, будто так и знала, что не сегодня - завтра я сорвусь. Слышен цокот твоих туфель по полу и мне все больше хочется тебя убить. Разорвать в клочья, потому что ты сука не сопротивляешься. Позволяешь мне это. Позволяешь, блять, прижать себя к стене и творить всю эту хуйню. Ненавижу твою идеальность . Хватит смотреть на меня своими шоколадными глазищами так, будто то, что я делаю - это нормально. Нет. Это блять ненормально. Ненормально так хотеть человека, который тебе омерзителен. Ненормально блять. А ты идиотка всегда была такой: строила из себя хорошенькую, а на деле никого не подпускала. Вводила всех в такое заблуждение, что выворачивало наизнанку. Ты же не считаешь никого из них другом, верно? Зато так самоотверженно отдаешься блядской любви ко мне, что смешно мтановится. До боли в животе смешно, потому что ты влюблена в меня настолько сильно, что я становлюсь важнее всего твоего окружения. Хватит... Стой, прекрати все это сама. Останови меня. Останови себя. Хартфилия так самозабвенно выцеловывает его щеки, скулы, притягивая к себе его лицо дрожащими руками, горячими губами касаясь его лба, подбородка и губ. Словно изголодавшийся путник, не евший целую вечность, а смотревший на накрытый стол, полный еды. Без возможности дотянуться и попробовать. Он обнимает ее тело руками, вмазываясь губами в ее приоткрытый рот. Скольких она целовала этими губами? Только его? Или еще блять того просто-друга-Драгнила? Черт. Не о том ты думаешь, когда засовываешь свой мокрый язык ей в рот и сплетаешь его с чужим, болезненно сминая такие мягкие губы, что та стонет в поцелуй, вжимаясь в него всем телом. И кажется это именно та точка невозврата, которой он так боялся...