Да, я (не) в порядке

До полнолуния оставалось ещё два дня, но Ремус уже ощущает себя чужим в собственном теле. В собственной комнате. С собственными друзьями. Сбегать с занятий становится своего рода привычкой очень быстро. Сбегать, чтобы побыть одному, не оправдываясь и не ища каких-то глупых отговорок для друзей. Для Сириуса. Нет, в самом деле, взглянуть в глаза Сириусу и признаться, что ему плохо, было действительно тяжело. Поэтому Ремус молчал. Собственное дурное поведение заставляло чувствовать себя ещё хуже. Но заставить себя заговорить первым он не мог. Глупость ли? Прибегать посреди учебного дня к своей кровати, зашторивать окна, пуская в комнату мрак, и падать в изнеможении лицом в подушку. Ремус чувствовал себя плохо каждый гребаный раз за неделю до полной луны. Он едва находит в себе силы дышать. Ремус закрывает глаза и жмурится. Лежать без единого движения, ощущать гулкое сердцебиение, слишком громко дышать и думать. Слишком много думать. Металлический вкус во рту совсем не отрезвляет - слишком сильно закусил щеку, пытаясь сдержать полный отчаяния всхлип. Он такой чертовски отвратительный. Окончательно привыкнуть к самому себе Ремус не сможет, наверное, никогда. Он чувствует себя ещё более жалким. И рыдать от собственного бессилия, никогда не просить помощи, до крови кусать себя за руки - почему-то от этого становилось легче. Он в порядке. Он, блять, чертовски сильный. Но не имея привычки курить, он тихо скулит, пряча лицо в ладонях - Ремус ведь, в конце концов, не железный. Не один он. В это время Сириус беспокойно нарезает круги за дверью их комнаты, вслушивается в чужие всхлипы и ногтями впивается в собственные ладони. Он чувствует себя загнанным. Как можно помочь тому, кто совсем не хочет твоей помощи?

***

Чем меньше оставалось дней до полнолуния, тем сложнее Ремусу было уснуть. Но если все же удавалось, то ненадолго - перед глазами вспыхивали яркие чужие силуэты и горящие огни. Было так ярко и так страшно, что хотелось громко выть и бежать. Только куда? Лунатик пугался и дергался, тут же просыпаясь. В который раз за одну ночь. Сириус обеспокоенно вглядывался в дрожащий на кровати силуэт - как бы Ремус не старался, Блэк никогда не оставил бы его. - Мне жаль, что ты не говоришь мне правду, Ремус, - шепчет Сириус, когда уставший до предела Лунатик опять засыпает, - Я же вижу, как тебе плохо, зачем ты притворяешься? Сириус слишком волновался, чтобы лечь обратно спать, поэтому он до самого рассвета сидит рядом и ласково перебирает чужие волосы. Днём приходилось сложнее - Ремус не умел принимать помощи и никогда ее не просил. Сириус делал вид, что ему ни капельки не обидно.

***

- Профессор Макгонагалл, можно выйти? Мне что-то нездоровится, - мешки под глазами, уставший взгляд, бледное лицо, - Конечно, мистер Люпин. Отдохните столько, сколько Вам нужно. Сириус вылетает из кабинета через двадцать секунд после Ремуса, уловив одобрительный взгляд профессора после собственной просьбы уйти. Он старается не думать о плохом, когда сворачивает к их общей комнате, и чуть ли не силой заставляет себя идти не так быстро. "Ремус, почему ты переживаешь все в одиночку? Ты разве не видишь, что есть я? И я так волнуюсь за тебя! Господи, Лунатик..." Блэк садится у двери в их комнату, упираясь спиной о стену, и внимательно вслушивается. За ней только гробовая тишина, и Сириус молится, чтобы Ремус вновь ничего себе не сделал. Это было далеко не в первый раз - все нервные срывы Лунатика Сириус помнил слишком хорошо. Блэку иногда казалось, что в принципе его сдерживает только нарисованный в его голове поводок. Слышать чужие всхлипы и сжимать челюсти, не имея возможности помочь, чтобы не сделать только хуже - все это действовало на нервы и ему самому. Сириус хмурится, пытаясь не чувствовать этого - боль. За дверью позади него слишком много боли. Опустошенный отчаянием, Ремус в конце концов засыпает. Сириус тихо заходит в их комнату и закрывает дверь. Он садится у чужой кровати на пол и вглядывается в спящего парня. Заплаканное лицо, красные от собственных укусов ладони и очень болезненный вид. Блэк тихо вздыхает. Ремус не заслуживает чувствовать все это. Сириус не медлит - он укрывает его теплым одеялом, и в облике большой чёрной собаки укладывается рядом, пытаясь согреть, и надеется на светлые чужие сны. Ремус в самом деле заслуживал весь чёртов мир вокруг, а Сириус не знал, как этот мир ему подарить. Что он мог сделать для него ещё? Ремус мелко дрожит, но спит крепко и просыпается только под вечер, чувствуя себя в самом деле немного лучше. Чёрный пёс едва слышно поскуливает в полудреме, и уходит за час до того момента, как Ремус проснётся.

***

Лунатик стоял в абсолютной темноте посреди коридора; он вглядывался в ночное небо, упирался руками в подоконник и дышал, дышал, дышал и никак не мог надышаться. Сердце колотилось, как бешеное, но Лунатик упорно гасил в себе это дурацкое чувство и продолжал глубоко дышать, сжимая руки в кулаки. "Всё верно, гаси в себе зверя" - что-то внутри гадко скалится и возбужденно дрожит. До полнолуния оставались ровно сутки. И Лунатику больше всего на свете сейчас хотелось умереть. - Ну что ты в самом деле, Лунатик? - Сириус почти не удивлён, когда находит его посреди ночи у открытого настежь окна, - Завтра полнолуние? Ну ничего, Ремус, мы справимся. Третий час ночи, пойдём спать, ладно? Сириус мягко хватает его за руку, и Ремус лишь грустно улыбается, ничуть не удивляясь появлению Блэка. Тот смотрит на него так открыто, что Лунатик на мгновение теряется. Ему столько всего хочется ему сказать, стольким нужно поделиться, но лишь открыв рот, Ремус понимает, что не может произнести и слова. Не в этот раз. На чужой вопрос он лишь слабо кивает и следует за Сириусом обратно в их комнату. "Я не могу спать, не могу сосредоточиться, я постоянно испытываю жуткое чувство тревоги. Если я улыбнусь, это будет ложью, Сириус, ты понимаешь?" Но в реальности Ремус ложится на свою кровать и закрывает глаза, так и не озвучив ни слова. Он давит в себе горячее чувство стыда. Когда-то он обязательно расскажет ему все. Ремус ведь так сильно благодарен. Господи, Сириус же всегда рядом, всегда! Но Ремус очень устал, чтобы думать об этом. Он мысленно считает до десяти и проваливается в чуткий беспокойный сон. Мгновением позже Сириус садится на его кровать и прикладывает ладонь к чужому лбу - горячий. Он вздыхает. Лунатику опять нехорошо. Он сжимает ладонь Ремуса в своей - Блэку не требовались никакие объяснения, потому что все и так было написано у Ремуса на лице. Все, что он так и не смог озвучить. Но это ничего, это такие мелочи. Лишь бы Ремус чувствовал себя лучше. Это было больно - наблюдать, как он потухал, когда до полнолуния оставались считанные дни, каким уставшим выглядел, как яркая улыбка менялась вымученной и слабой, каким одиноким он себя ощущал, не понимая, что он-то тут не один. Сириус обещает признаться в своих чувствах сразу после того, как Лунатику полегчает. Только, пожалуйста, Ремус, держись. И береги себя.

***

В этот раз во сне все было совсем плохо. Ремус терялся в противном ощущении паники и громко скулил. Пересечение всех его опасений в одной реальности. Революция. Запах костра и привкус метала. Громкое рычание. И он совсем, черт возьми, один. Ремус мотает головой, до крайности паникуя, и слышит чей-то громкий голос, а через секунду видит обеспокоенное лицо Сириуса и подскакивает на кровати. Сон. Это опять был чёртов дурацкий сон. Лунатик глухо выдыхает, трёт заспанные глаза и первый лезет к Сириусу обниматься. Его даже не удивляет присутствие Сириуса на его кровати - он так устал. И если все это в скором времени не закончится, Ремус прикончит себя сам. Блэку он этого, конечно, не говорит. Но Сириус понимает, что что-то вдруг изменилось, и поэтому он совсем перестаёт оставлять Ремуса в одиночестве. Во сне он прижимается в своём собачьем облике ближе, когда Ремус уже спит, и ласково лижет ему руки, а днем всегда настойчиво предлагает свою компанию. У Ремуса нет других вариантов, кроме как принять это просто как данность.

***

И где-то посреди этого Ремус сдаётся. Одной ночью он приходит к чужой кровати и молча ложится к Сириусу под тёплый бок. Стараясь не думать слишком много, Ремус лезет обниматься и крепко прижимается горячим лбом к чужому плечу. Не дав Сириусу выразить хоть какую-то реакцию, Лунатик вдруг начинает говорить. Сперва неуверенно, но он держал все в себе все слишком долго, чтобы и дальше продолжать молчать. Ремус закрывает глаза, прижимается теснее и говорит, говорит, говорит. Он вдруг признается, что давно в курсе того, что Сириус все это время оберегал его и находился рядом, прогуливая свои занятия. Как по ночам огромной собакой грел его вместо одеяла. Как постоянно проверял, горячий ли у него лоб. Как охранял его сон и прогонял навязчивые кошмары. И ещё много, много всего. Ремус все прекрасно знал, но молчал, боясь неосторожной фразой все напрочь испортить. Сириус лежит тихо, давая Ремусу выговориться, но мысленно качает головой и считает Лунатика таким по-детски глупым. Он сейчас серьёзно? Ремус чертовски благодарен, и он не знает, как ещё, кроме слов, выразить все, что он чувствует, поэтому он поднимает голову, несколько секунд смотрит на Сириуса, а затем мягко целует его, не дав себе времени передумать. Целоваться вот так вот - на чужой кровати посреди ночи, тесно прижимаясь друг к другу - все это бесконечно приятно, и у Лунатика немного кружится голова. Эмоций слишком много для одного человека (оборотня), и Ремус в какой-то момент совсем теряется, не зная, куда себя девать. Сириус лишь сильнее обнимает его, перехватывая инициативу, и от тепла, горячей волной исходящего от Блэка, Лунатику хочется выть. Слишком, слишком хорошо. И Ремус не уверен, сон ли это? Сириус заканчивает поцелуй первым, и напоследок нежно прижимается губами к чужому лбу. Он так счастлив. - Я всегда буду оберегать тебя, Ремус, - тихо говорит Блэк, пытаясь вернуть голосу твёрдость, - Неважно, будем мы вместе идти рука об руку или я буду следовать за тобой чёрной тенью собаки, но я никогда не позволю тебе остаться одному, ты понял? Пожалуйста, помни это. Ремус тихо смеётся, до предела смущенный близостью Сириуса и его словами, и не находит лучшего ответа, как просто в согласии кивнуть. От переживших эмоций думать о чем-либо было тяжело, поэтому Ремус просто закрывает глаза и сильнее прижимается к Блэку. Потом, все потом. До следующего полнолуния у них ещё полно времени, чтобы Лунатик чувствовал себя хорошо. А Сириус больше всего хочет, чтобы Ремус был счастлив. И он будет.