Закат его вечности

Нет, перед ним однозначно не магически созданная иллюзия. И не зомби. А это значит, это значит... в какие бы игры ни играли драконы в целом и озаранцы в частности, ему-то что за дело? Вовлекая архивампира в свои интриги, они сильно рискуют... А главное — зачем им девчонка? И что с ней? Несмотря на то, что избранная Рарриена кровной родственницей Озаранских не являлась, лицо ее представляло собой ту же неподвижную бесстрастную маску, что и у других ледяных. — Мне крайне неприятно, глубокоуважаемый Танарэс, что пришлось вовлекать и вас в эту совершенно личную историю. Ни ссора лично с вами, ни конфликты с какими-либо вампирскими кантонами и Лунной Федерацией в целом ни в коем разе не являются ни прямой, ни косвенной целью представителей Озаранской империи. От лица всего нашего рода я приношу вам свои самые искренние извинения. Доверенный человек Грэнха, — небрежный кивок в сторону стоящего рядом дракона, — совершил ошибку, совершив нападение на вас. Если вы пожелаете, он, его жизнь, судьба и... кровь будут в вашем полном распоряжении. Мы умеем признавать свои... недоработки. Как только мы придем к договоренности и взаимопониманию, блокирующие артефакты с вас будут немедленно сняты, сами понимаете, это всего лишь необходимая мера предосторожности, с учетом возможных сложностей... Она говорит так, будто они на приёме, нейтральной и обыденной дипломатической встрече. Ледяная некоронованная неслучившаяся королева снежного королевства. С учётом гибели Рарриена — однозначно. Впрочем, а действительно ли мертв старший принц и что мешает ему так же внезапно воскреснуть? — Дорогая Элхара, рад видеть вас в добром здравии. Мои источники говорили о... крайне плачевном состоянии принцев Озаранского королевства. В ту же секунду непроницаемо холодные глаза драконессы сверкнули алым, совершенно безумным сиянием. — Рарриен и Адоран мертвы. Выжила только я. — Приношу свои самые искренние соболезнования, однако не могли бы мы уже перейти к пунктам про взаимопонимание и договорённости? Здесь холодно. Неуютно. И у меня дела. Блокирующие браслеты на запястьях мелодично звякнули. Принцесса берет себя в лапы с очевидным трудом. — О моем... о том, что я жива, до определённого момента не должен был знать никто. Ни одно существо. — Но Культ Бездны уничтожен целиком и полностью, насколько я знаю, — осторожно говорит Танарэс. Выводить из себя эту женщину не стоит. Такие — сильные, умные и одинокие — самые опасные и непредсказуемые. — Культ Бездны не единственный из тех, кто заинтересован в моей смерти. Опять же, она наверняка права и у правящих драконов врагов всегда полно. Но при чем тут он? Если только... — Зачем вам я? — Я уже говорила, не более чем досадная случайность. Никто не ожидал, что господин Танарэс посетит Академию в столь поздний неурочный час и найдёт общие темы для приватных разговоров с простой студенткой... — Кстати, я хотел бы знать, что случилось с этой самой студенткой. В некотором роде я несу за нее ответственность перед моим другом, временно исполняющим обязанности ректора Дегона... — С девушкой все в порядке... и будет в порядке. Всего несколько вопросов, — демонстративно отмахивается драконица. — Все бы хорошо, милая Элхара, но всего одна сказанная ложь тянет за собой целую вереницу немалых сомнений. — Что вы имеете ввиду? — Вы знали о моем присутствии в Академии. Иначе откуда у вас взялся яд, предназначенный специально для вампиров? Она быстро обрела прежнее хладнокровие. — Вы не единственный вампир в Академии. — Так этот... ошейник предназначался Санаду? Не знал, что ему нравятся такие вещи. Какая милая интимная подробность. Элхара передёргивает плечами. — Давайте начистоту. — Буду просто счастлив. — Нам нужна только девушка. — Для чего? — Девушка, как вам наверняка известно, обладает довольно редкой способностью. Танарэс с минуту смотрит в немигающие глаза стоящей перед ним женщины. Он знал о силе привязанности избранных у драконов только со стороны. Но не обязательно быть драконом, чтобы прочесть безумный голод в этом светлом, но таком глубоком омуте ее взгляда. Танарэс лучше многих понимает, что такое непреодолимый голод. — Ваша цель... понятна и благородна. Вы не пробовали обратиться к девушке по-хорошему, напрямую? В конце концов, вы могли бы предложить ей выгодную сделку... — Увы, — Элхара опускает голову, но вряд ли она испытывает хотя бы даже тень раскаяния. — С момента покушения прошло время. Много времени. Оценив все возможности и проанализировав ситуацию, изучив силы, потенциал и перспективы... девушка не переживет ритуал. И она сама это прекрасно понимает в глубине души. Она не верит нам. Видите, я предельно откровенна с вами. — Так а что вы хотите от меня? Танарэсу трудно сдерживаться. Параллельно пустым, ничего не значащим словам он прощупывает артефакты, ищет слабые места, уязвимые точки. — Убедите ее. — Убедить девушку умереть во имя жизни вашего мужа..? Вы преувеличиваете мои возможности, дорогая Элхара. Вам действительно следовало бы обратиться к Санаду или любому другому сильному менталисту. Не верю, что вы не смогли бы найти подходящего... специалиста. У многих менталистов весьма гибкие моральные принципы. У девушки нет щитов и амулетов. — Возможно, — отрывисто бросает Элхара. — Но у меня нет времени. Ритуал должен быть проведён немедленно. Сегодня. — Что произошло? — Тело... ледяная принцесса еле удерживает маску спокойствия на лице. — Несмотря на всю мою магию... оно... портится. Даже во льду. Я не могу больше его удерживать. Что-то происходит с ним. Нельзя больше рисковать и ждать. Мне негде и некогда искать менталиста, но даже если бы я нашла... ритуал целиком и полностью основывается на личностных особенностях и состоянии этой девушки. В случае наложения ментальной установки... что-то может пойти не так. Нет. Как я уже говорила, слишком рискованно. — Но чем вам могу помочь я? Не знаю, на чем основаны полученные вами сведения, но меня с этой девушкой ничего не связывает. Да, признаюсь, я испытал определённый личный... интерес, но лишь потому, что она напомнила мне о... другой. Мы знакомы всего день. Мы принадлежим к разным расам, традиционно враждебным. Обратить ее я не могу. И мне совершенно не понятно, почему... — Вы мало знаете о традициях и особенностях эльфийского народа, — Элхара смотрит на него... почти с сочувствием. И это отчего-то тревожит. — Впрочем, эльфы умеют хранить свои тайны. Лучше иных народов и рас... Тревога скручивается внутри тугим живым клубком, но он старательно не выдаёт ее. — Действительно, мои знания об эльфийской диаспоре можно назвать более чем скудными, что относится к большинству не только моих собратьев, но и многих других существ. Если у вас есть, что поведать мировому сообществу, лучше сделать это в Академии, на одном из научных симпозиумов, где вам будут только рады, чем вот так, один на один, в... Кстати, а где мы находимся? — О, — Элхара вдруг оживляется. — Это довольно интересное местечко, может, чуть позже, вы узнаете о его особенностях... — Почему же Элемарр не пришел? — у него уже есть силы принять более удобное положение. — Насколько я знаю, он очень любит... допросы. И наш ледяной король может быть весьма убедительным, особенно если дело касается его любимого старшего сына. Но... — зрачки женщины сужаются, и Танарэс вдруг понимает, что оказался совершенно прав в своих догадках, — вы ведь действуете одна, Элхара? Поэтому никто не знает о вашем воскрешении, поэтому вы рассчитываете только на собственные силы, поэтому мы сейчас не в пыточной королевского дворца под чутким присмотром Элемарра, его менталистов и его палачей, а вот так, один на один. Но что произошло в действительности? Вас не было во время покушения во дворце? Элхара слушает его, как завороженная. В приоткрытое над потолком окошко врывается порыв ледяного ветра, сотни снежинок кружит над троицей существ: двумя неподвижно стоящими драконами и обессиленно сидящим на полу архивампиром. — Вас не было на том роковом балу во дворце, а это говорит о том, что вы, безусловно, знали о покушении и позаботились о создании убедительно двойника заранее, так? Но и Рарриена, конечно, подставлять под удар не хотели... Вы планировали переиграть культистов, а также заполучить немного больше власти? И вместо старшего принца и его жены погибнуть должны были другие, верно? Нетрудно догадаться, кто. Но что-то пошло не по плану, Рарриен оказался в замке, к тому же в тот самом бальном зале, а Элемарр, Саран и Инрриза — нет. Все пошло не по вашему плану... — Да, — светловолосая Элхара улыбается с каким-то облегчением, словно от озвученного Танарэсом ей стало легче. — Все действительно пошло не по плану. И сейчас у меня нет права на ошибку. Грэнх, повинуясь молчаливому приказу госпожи — Танарэс видит ее едва уловимое прикосновение к скрытой под рукавом метке — весьма удобному способу общения драконов — выходит. Момент для освобождения удачный... но в двух из пяти артефактах вампир все еще не уверен. Как и Элхара, рисковать он не может — в случае гибели драконицы у ее помощника не будет никакого резона оставлять Нилу в живых. — Почему ты не боишься говорить мне все это? — почти с любопытством говорит Элхара. — Ты же понимаешь, что теперь я не смогу отпустить тебя. — Меня никто не отпустил бы в любом случае, — хмыкает Танарэс. — Вы прекрасно понимаете, что стоит мне оказаться на свободе, и от вас даже чешуйки не останется. Мы, архивампиры, не связаны узами тесных привязанностей, но подобное у нас не прощают. — Верно, — Элхара рассматривает его совершенно по-новому, ее взгляд оживляется, вспыхивает белым огнём. Очень холодным, но все же пламенем. Пухлые губы обнажают чуть заострившиеся зубы — не то улыбка, не то оскал. — Я хочу, чтобы ты знал: Рар даже малейшего представления не имел обо всем. Это целиком и полностью моя идея, мой план. Он любил... любит отца и братьев. И на свою жизнь мне по большому счету наплевать. Но я не допущу, чтобы он узнал... если все пройдёт благополучно. Я надеюсь на эту девчонку, это последняя надежда, последний и единственный шанс Рара. Я прошерстила все королевство, всю империю — и не нашла никого другого. Но как же мне повезло, что у меня есть ты! Танарэс только открывает рот, чтобы спросить драконессу, какова все же его роль в этой безумной пьесе — но тут невидимая глазу дверь открывается на миг, чтобы запустить молчаливого Грэнха и насмерть перепуганную девушку-эльфийку. Нилу. Девушка смотрит на него, сидящего на полу и обвешанного яркими блокирующими артефактами — будто пожилая, всеми забытая графиня, случайно приглашенная на королевский бал. На прямую, словно струна, Элхару. — Итак, дорогая моя девочка, наш общий знакомый господин Танарэс тоже присоединяется к беседе. Как я понимаю, представлять никого не нужно... Вы, юная невинная особа, а вашему спутнику уже не одна сотня лет, но у вас есть одна общая черта, на удивление сближающая двух столь непохожих друг на друга существ! Танарэс смотрит на Нилу. Дракон Грэнх придерживает эльфийку за локоть и от этого нестерпимо хочется оторвать наглую чешуйчатую конечность — все равно потом новую отрастит, а нет, так и нет... — Так вот, — Элхара улыбается, демонстрируя вполне уже сформировавшиеся клыки, и это говорит о том, что ее реальное состояние далеко от демонстрируемого благодушия. — Вы оба ничего не знаете о любви! Вампир и эльфийка переглядываются. — Всем известно о том, что лишь у драконов есть избранные, и только драконы способны чувствовать это единство... — аккуратно подбирая слова произносит Танарэс. — О, я говорю сейчас вовсе не о драконах, — отмахивается женщина. — Вы, вампиры, одиночки и эгоисты, это также общеизвестный факт, поскольку ваши способности не передаются генетически, но вот эльфы... — Эльфы создают обычно крепкие семьи, — дрожащий голосок Нилы раздается в каменном зале. — Но что вы хотели сказать? Да, у нас тоже нет избранных, ни у эльфов, ни у людей, но я понимаю вас. И искренне сочувствую вашему горю. Но я действительно ничем не могу вам помочь! Я уже говорила, что несколько раз я возвращала к жизни животных. И это давалось мне нелегко. Я не лукавлю, это правда, и тому есть свидетели! Один раз я вернула к жизни человеческого ребенка. Приходила в себя около трех недель. Мой... дед по матери вызывал какого-то целителя, своего знакомого. Тот сказал, что чем более сильно магически существо, чем оно... больше, тем больше потребуется сил. Ребенок лишенного магии существа на данный момент — мой предел. Я просто умру, а ваш муж не... это бесполезно, поверьте мне, пожалуйста. Танарэс ожидает, что драконесса разозлится, впадет в ярость, будет угрожать, но она спокойна. Элхара ожидала от девушки этих слов. — Как я уже говорила, вы ничего не знаете о любви и — как это ни странно — крайне мало знаете об эльфах. Этот народ свято хранит свои тайны даже от полукровок. А вот мне удалось узнать кое-что. И это напрямую касается тебя, Нилаэль. Как и у драконов, у эльфов бывают свои избранные. Их называют, кажется, аиэры, впрочем, в эльфийском наречии я не сильна. Связь аиэров схожа со связью избранных драконов, только она не нуждается в одобрении артефактов, — в голосе ледяной принцессы сквозит легкое сожаление. — Ментальная связь, развивающаяся с годами, влечение, привязанность, необходимость видеть своего аиэра постоянно... Но есть и отличия. У драконов избранность — это связь пары, у эльфов она может работать в одностороннем порядке, если избранный — не эльф. Как и у нас, ваша раса совместима только с себе подобными или с людьми. Двусторонняя связь при этом образуется только в первом случае. Но мы, кажется, имеем дело с любопытнейшим историческим и магическим казусом... Ведь каждый вампир когда-то был человеком, верно?