Короткая университетская

      — Вы, типо, живете вместе? И спите тоже?       — Живем. Еще не спим.       Хорошенькая блондинка — Эмми? Эви? — сморщила носик и заговорщицки покосилась в сторону дверей. Длинный вырез на мятом платье уверенно пополз в сторону пупка. Она явно надеялась использовать свой вид как средство, но Эггзи сразу заявил, что не заинтересован.       — Еще?       — Да, еще.       Девчонка — Эсми? Элли? — щелкнула жевачкой, хихикнула, неоднозначно махнув рукой. Учебники на краю стола опасно накренились. Лишнее движение — и рассыплются осенними листьями по ступенькам лектория. Секунда, вторая, неаккуратный жест...       Эггзи незаметно придвинул их поближе к центру.       Так всяко сохраннее.       — И?       — Что и?       На мгновение Эггзи зажмурился. Посчитал бордовые пятна на внутренней стороне век, вздохнул. Девчонка не унималась, а это означало, что ему стоило хорошо сосредоточиться, чтобы пережить "удачное" соседство — и философскую нудятину препода.       Ну разве могло утро понедельника быть еще хуже?       — Кого из них ты хочешь завалить?       Тонкий размалеванный ноготок очертил дугу в воздухе, зацепив его потрепанный рукав, и уткнулся в деревянную арку входа. Там, на пороге, как раз возникли объекты разговора. Даже через десяток чужих макушек Эггзи узнал аккуратненький хвост Роксаны и длинную шпалу-Хескета. Оба виновато тупили в пол, выслушивая назидательную тираду про опоздания. Безответственные сони, дети богемного общества.       На чавском — просто распиздяи.       Он пожал плечами, сладко потягиваясь. Прикинул: намекнуть завуалированно? Наверное, Энни не поймет. Сказать прямо? Возможно обалдеет.       М-м-м, промолчать?       Блондинка с любопытством засунула в рот еще одну пластину жевачки.       — Так что? Кого хочешь?       — Рослого, это же очевидно.       Изумрудные глазки расширились от удивления.       — Не девочку?       — Зачем мне девочка, когда рядом такой мудак?       Блондинка — Э?... Эггзи устал угадывать имена — понимающе засмеялась, и этот смех был ни разу не похож ни на звонкие переливы Рокс, ни на грудное мурчание Чарли.       Фу.

***

      — Признавайся: у вас пари?       — С кем?       Если со всеми остальными игра в идиота работала безотказно, то Рокси провести не удавалось раз за разом. Она всегда четко видела суть, раскусывала его буквально на подлете и не оставляла путей отхода. Требовала объяснений.       Рокс нравилось быть в курсе и при необходимости давать профилактический подзатыльник. Эггзи за много лет дружбы к этому вполне привык — и потому даже не удивился, когда на перемене она затащила его в коридорную нишу и приперла к стене. Маленькая, худенькая. Крайне рассерженная.       Он ее не испугался ни капли.       Только прикинул, где успел проколоться... Число выходило неутешительное.       — С Хескетом. В начале года ненавидели друг друга, три месяца назад съехались, месяц как объявили об отношениях. С чего бы такие поразительные перемены?       Вот: Роксана действительно видела то, чего не видели другие. И обмануть ее становилось все труднее...       — У нас большая любовь.       — Не закатывай глаза, выглядит ужасно. Я же вижу, что врешь.       Эггзи вздохнул, поправил рюкзак. Попробовал шагнуть вперед, но из захвата цепких рук вырваться было не очень-то и легко. Когда того требовало дело, Рокси умела превращаться в каменную глыбу.       В такие моменты ее стоило опасаться.       — Рокс, ну честно!..       — Анвин, хватит пиздеть. Признавайся.       Эггзи моргнул. Фыркнул. Маты от Рокс — следствие интеграции в среду чавских пабов на выходных, они звучали странно и необкатанно. Впрочем, это вовсе не мешало им быть прямой угрозой.       Так что пришлось сознаваться:       — У нас пари.       — Уи!       От странного звука — Рокси что, взвизгнула? это радость? сердечный приступ? конвульсии? — его даже дернуло. После прошило и ударило, мотнуло из стороны в сторону. Подбросило верх и вниз, придавило весом чужого тела.       — Ты чего?       Роксана повисла на шее, обхватила всеми конечностями и даже уткнулась теплым носом в изгиб плеча, что-то непереводимо мыча. Э-э, это крайне странная реакция?       — Тебе плохо?       — Мне хорошо.       Она выглядела как настоящая интриганка — его Рокс, — и дело определенно запахло паленым, когда она взяла его за руку и отвела в дальний уголок, где никто и никогда не услышал бы их слов. Эггзи с недоумением рассматривал горящие огнем глаза, лихорадочную улыбку и выбившиеся из-за уха русые прядки.       — Тебе что-то надо? Ты чего-то хочешь?       — Конечно. Я хочу знать про это пари все. Должна же я буду рассказать вашим детям, с какой глупости началось ваше "долго и счастливо".       — Долго и счастливо? Не бредь, Рокс, не бредь.

***

      — То есть все вскрылось случайно? А тебе не приходило в голову сказать Чарли о чувствах несколько раньше? И, прости за уточнение, его косых взглядов ты не замечал? Вообще?       — Косых взглядов? Чего?...       — Боже, так на тебя похоже. Редкостный идиот. Точнее идиоты. Вы. Оба два.

***

      — В смысле "начали встречаться по приколу"?!       — Мне перестают нравиться наши разговоры по душам, Рокс. Можешь перестать?       — Нет. Я пытаюсь осознать глубину непробиваемого тупизма моих друзей. Не против поучаствовать в опросе для прояснения обстоятельств?       — Ой да пошла ты.       — Может, лучше уже тебе сходить? А то по лицу вижу — не терпится...

***

      — Не думал плюнуть на пари и просто переспать с ним? Ты же злой, как черт, ходишь и беспричинно срываешься на людей вторую неделю. Все уже успели понять: ты хочешь Хескета. Что нам теперь, на общаге это крупными буквами написать?       — Я. Не могу. Проигрывать. Этой высокородной суке. Постоянно.       — Ой ли...       — Рокс!

***

      — И последнее...       — Да неужели?       — Клянусь. Ты помнишь ту ночь, когда... ну... ты открыл мне секрет?       — Который? О том, что в детстве после смерти домашнего попугайчика я закопал его трупик на заднем дворе?       — Боже, нет, конечно, я не об этом.       — М-м-м... Это какой-то неудобный секрет? Что тебе опять приспичило, масонка?       — Ничего. Но секрет... пикантный. Связанный с фетишами. На чулки. Ты все еще?..       — Рокс!!

***

      Он определенно поступил не лучшим образом. Рассказать все Роксане было большой — нет, просто, блять, огромной — ошибкой. И Эггзи очень жалел. Изо дня в день. Из пары в пару. На каждом универском обеде, когда Рокс переключалась с зубрения книжек на его персону и выносила по ложечке мозг новыми идеями о том, как можно склеить Хескета.       Грубо.       Нежно.       Под пивасик.       И даже в душе.       Через пару недель убойного марафона "сдохни или потрахайся" от мисс Мортон Эггзи поймал себя на мысли дать Чарли и забыть всю эту ситуацию как страшный сон. Но тут же осадил сам себя: разве он мог проиграть спор из-за каких-то странных неувязок?       Нет.       Никогда.       Ни за что.       Ему очень хотелось поставить самодовольную сучку Чарли на место. И он собирался использовать для этого все доступные чары. А еще в чужой помощи не нуждался, ага.       В конце концов, все началось с него и Чарли.       И ему и Чарли нужно было это закончить.

***

      Но носатый черт опередил его. Снова.       Пока Эггзи загружался и выверял по пунктам план, Чарли взял — и стал действовать.       Неожиданно и ожидаемо, правда?       На паре астрономии он наклонился к Эггзи так близко, что ухо обожгло горячим дыханием, и прошелестел:       — Не строй планов на вечер, сладкий.       — Счас. Разбежался.       Эггзи подумал: он не будет сдаваться так просто. Но теплая и сильная ладонь легла под столом на его бедро — да так и осталась там до перемены. Чарли не делал ничего, что можно было бы принять за агрессивный флирт. Он просто держал руку на потертой джинсе, абсолютно ею не двигая, но этого оказалось достаточно для первых фейерверков где-то внутри. Эггзи даже несколько смутился, когда понял, что со звонком давление пропало — он успел понервничать, возбудиться и привыкнуть. А еще вовсе не хотел, чтобы все заканчивалось так быстро.       Но Чарли был неумолим. И не слишком изобретателен. Наверное, тоже с трудом терпел.       В середине дня они столкнулись в туалете. Эггзи успел глянуть через зеркало на замершего как перед прыжком Хескета, ляпнуть обреченное:       — Ну нет.       — Да.       Чарли сделал шаг вперед. И они поцеловались.       Совершенно по-новому, совсем не так, как десятки, сотни раз до этого. Это было остервенело и больно, с кровью, укусами и языком. С оторванной пуговичкой на рубашке и оттиранием у кабинок.       До дрожи.       До разгорающегося между ребер огня.       Именно в тот момент Эггзи ясно осознал: еще минута-другая — и он разложит Чарли прямо у умывальников, наплевав с высокой колокольни на их дурацкий, нелепый, мешающий жить спор.       — Как? Уговорил?       Чарли натурально хрипел, выпевая гласные, урча что-то грудное, выносящее последние пробки. Чтобы переварить его слова, Эггзи понадобился целый миг.       — Ты про вечер?       — Я про вечер. И ночь.       Чарли выглядел разъяренно и страстно, абсолютно пьяно от эндорфинов в крови. Ему такому хотелось пообещать все на свете. Поэтому Эггзи заторможенно кивнул — и куснул напоследок за нижнюю, уже приятно припухшую губу.       Вечер. Ночь.       Черт, да хоть на неделю забирай.

***

      Впрочем, Рокси после обеда в ответ на красноречивые взгляды Эггзи заявил, что не собирается сдаваться так просто. И обязательно продемонстрирует злоебучему Хескету чудеса растяжки, чтобы тот поплыл. И сдал бастионы.

***

      Наверное, Эггзи где-то свернул не туда. Или просчитался. Или просто, блять, недооценил чертову дружбу Роксаны и Чарли, которая совершенно несанкционированно сложилась за его спиной. Гадские сплетницы. Гадские сплетницы.       Гадские.       Сплетницы.       — Мать твою, это что?!       — Чулки, я полагаю.       — Да я, блять, вижу, что не змея. Но что они делают на тебе?!       Роксана — не трепло. Но, возможно, не стоило сомневаться в том, что она, ведомая благими намерениями, нашепчет Чарли самые темные его тайны. Точно не стоило.       Потому что сейчас Эггзи стоял в коридоре, чувствуя себя выбитым из колеи, и не представлял, как реагировать на происходящее. Как реагировать, например, на насмешливое "удачи", прилепленное листочком к холодильнику. Или на облегающие черные чулки на стройных мужских ногах.       То, что Чарли — он, черт, был уверен на сто процентов — надел под них стринги, Эггзи вообще старался игнорировать.       В ушах учащенно забился пульс.       — Я счас сдохну.       — От счастья?       — От давления, сука.       Чарли настороженно метнулся вперед и — ох, бля-я-я-ать, — лучше бы он этого не делал. От близости терпко пахнущего тела, от мысли прикоснуться, чтобы почувствовать тонкий материал под рукой, закололо пальцы. Эггзи прикусил губу, усилием воли отвел глаза.       Нет.       Не-а.       Он не сдастся так пр...       Лицо Чарли, от которого пахло вином и апельсинами, а еще мятным гелем для душа, вдруг оказалось близко-близко. Эггзи увидел глубокую морщинку между бровями, влажные волосы и затопивший радужку черный зрачок. Увидел — и понял: это конец.       — Ну же.       — Ты меня че, уговариваешь?       Безусловно, это звучало глупо. Чарли Хескет вырядился ради него в женское, накрыл на стол и выгнал из дома в ночь неугомонную Роксану. Конечно, блять, он его уговаривал.       Эггзи рвано вздохнул. В рассеянности пораскинул мозгами. Выходило, что при таком раскладе проигрывать было не так уж и обидно. Наверное, если провести статистический анализ, он мог бы даже оказаться в плюсе...       Но тут Чарли низко рыкнул, хитро — лис, чертов лис — улыбнулся. И сграбастал большой лапой его за промежность.       — Я ставлю ультиматум, хоббит.

***

      О том, что они переспали, на следующее утро узнал весь универ. Роксана ходила по коридорам с сияющей до блеска мордашкой, а профессор истории Харт на протяжении первой пары бросил на их галерку несколько неоднозных взглядов. Хотя, возможно, Эггзи примерещилось...       Он, если честно, дико хотел спать и плохо соображал. Так что пара истории — да-да, вместе с профессором Хартом — прошла как-то мимо.       Как и подозрительные перемигивания Чарли с Роксаной.

***

      — Так кто все-таки выиграл?       — Не знаю.       — Серьезно?!       — Ага. Мы спорили на первый секс. И на первый секс в нижней позиции...       — И?       — Если учитывать, что в прихожей Чарли довел меня только ртом, а потом я взял его в ванной, выходит, что...       — Так, я поняла. Вы оба выиграли. Все хорошо.       — ..Мне показалось или ты покраснела?