Качели

На кладбище стояла тишина. Лишь ветер еле слышно колыхал пожелтевшие листья тонкоствольных берез, срывая их с веток, да изредка из чащи леса раздавалось чириканье птиц. Казалось, даже они понимали, что сейчас лучше помолчать и дать людям возможность оплакать тех, кого больше нет в этом мире. Где-то закуковала кукушка. Степан поморщился: не к месту вспомнилась дурацкая присказка про то, сколько жить осталось. Глупая, совсем не смешная шутка. — Не люблю кукушек, — пробормотал он, все также не мигая глядя на лица, высеченные в холодном камне. Леонид молчал. Он знал, что Степану необходимо побыть наедине со своими мыслями, в которые не будут вгрызаться ненужные, лишние слова утешения. Ему необходимо переболеть этим. Лёня с радостью бы дал своему любимому капитану пилюлю от душевной боли, но такую, увы, пока не изобрели. Он мог лишь стоять рядом, крепко сжимая влажную ладонь Степана в своей руке, и стараться передать ему часть своего душевного тепла. Прошло три месяца с той ужасной трагедии, после которой жизнь Степана кардинально изменилась. Нет, больше он не уходил в тяжелые депрессии, не пил, и порой казалось, что он остался прежним. По крайней мере, он даже отпускал колкости в сторону коллег и смеялся над шутками Тихонова. И только Леонид знал, что по ночам Стёпа зовет племянницу, ищет ее в каком-то парке, но никак не может отыскать. На утро после таких снов он надолго запирался в ванной, включал воду и выл раненным зверем, выпуская на свободу всю свою боль и горечь потери. Лёня сидел на полу, прислонившись спиной к двери и обхватив голову руками, и слушал как Степан горит живьем. Стёпа выходил спустя десять минут, молча усаживался рядом и клал голову на плечо своему любимому старлею, позволяя обнять себя. Им не нужны были слова в такие минуты. Степану просто важно знать, что он не один. Подул легкий ветерок. Лёня вскинул глаза к небу, замечая, что на город ползет черная туча. С чащи леса потянуло сыростью и прохладой: верный признак того, что собирается дождь. — Стёп, — тихонько позвал он. — Нужно возвращаться. — Да, ты прав, — отозвался Данилов, утерев тыльной стороной ладони влагу с щек. — Пару минут еще. — Конечно, — кивнул Лёня, обнимая Степана за плечи. — Спасибо тебе, малыш, — скрипучим голосом произнес капитан. — За что? — удивился Леонид, недоуменно вскинув брови. — За то, что просто есть. За то, что всегда рядом. Ты же знаешь — я жив только благодаря тебе. — Ты на меня больше не злишься? — осторожно поинтересовался Лёня. После того, как Степа узнал правду, что Леонид уговорил Майского не сбегать сразу из того проклятого дома, а выждать, он устроил парню настоящую головомойку. Он орал дурниной, крушил вещи в квартире, порывался налить водки, но все время сдерживался. Леонид пытался объяснить, донести до капитана свои мотивы, но тот и слушать ничего не желал. Леонид тяжело вздыхал и смиренно ждал, когда Стёпка угомонится. В конце концов, он имел полное право злиться. — Не то чтобы не злюсь, — тихо ответил Степан. — Просто… Стал лучше понимать, почему ты тогда решил остаться. Скорее всего, я поступил бы также. — Я хотел бежать к тебе, через дебри, болота, сражаясь с полчищами чудовищ, но тогда мы бы не спасли девушек. Более того, похищения бы продолжились. Я просто не мог, Стёп... — Я знаю, Лёнь, — вздохнул Степан. — Я знаю… — Я люблю тебя, — прошептал Лёня, прижимаясь лбом к виску любимого человека. — Больше жизни. — Тогда больше не заставляй меня нервничать, — попросил Стёпа, ощущая, как шею щекочет теплое дыхание старлея. — Боюсь, еще одного твоего героического поступка мое сердце не перенесет. — Не буду, — пообещал Леонид. Степан бросил последний взгляд на улыбающихся с памятника Свету и Машу, нахмурился, покусал нижнюю губу. — Если бы я потерял еще и тебя… — он осекся, переводя взгляд на Леонида. Его опухшие красные глаза были наполнены слезами. Сердце старлея полоснуло невыносимой болью, горло сжал спазм, не давая сделать вдох. — Я не смогу без тебя, Лёнь. Просто не справлюсь. — Прости, — прошептал Леонид, крепко прижимая к себе любимого капитана, ощущая дрожь в его теле. — Я всегда буду рядом, обещаю. Степан не ответил. Он лишь еще сильнее вжался в родного, безумно любимого человека, позволяя душившим его слезам вырваться на свободу. Ведь даже самые сильные мужчины иногда плачут…