Игра на осколках

Она играет с ним. Умело и дерзко. Провоцирует. Её глаза постоянно сверкают, будто где-то там, внутри человеческого тела, скрывается самое настоящее звёздное небо. В её случае, скорее, мёртвое звёздное небо. А его это бесит. Раздражает. Он понимает, что одним своим присутствием эта ведьма выводит его на эмоции. Понимает. Но всё равно плетётся за ней, как околдованный. И думает только о том, чтобы хоть на секундочку урвать ее от камер. Чтобы вновь подзадеть как-нибудь посильнее. Подействовать ей на нервы так же, как делает это и она. — Всё продолжаешь откровенно заигрывать со мной? — фиаско, он успел догнать её до того, как она вышла бы из огромного здания, прыгнула в такси и умчала прочь, как это обычно происходит. Съёмки «готического зала» закончились не так давно, но большая часть присутствующих уже успела отправиться по домам. Поэтому в этом темном коридоре пусто, мрачно и вдобавок холодно. В их стиле. — А тебя это сильно напрягает? — Ира разворачивается лицом к Шепсу медленно, но шаг не останавливает. Каждое её телодвижение завораживает и окутывает особой пеленой. Если бы кто-то посмотрел на неё сейчас со стороны, подумал бы, что она пьяная. И был бы прав. Она пьяна. Пьяна своими же играми и эмоциями. Это её выстроенная годами особенность. — Да нет, просто интересно, как быстро тебе надоест играть этот спектакль, — Олег опирается на стенку, всматриваясь в карие глаза, которые даже в темноте умудрялись сиять. Интересно: это сияет её внутренний свет или тьма? Она делает первый шаг ему навстречу. Олег лишь ехидно усмехается. Второй шаг. Кажется, кто-то начинает втайне напрягаться, заставляя свои же потоки эмоций биться об ледяные стены замка. Третий шаг. Теперь улыбается Ира. А Шепс неосознанно напрягает челюсть и яростно сцепляет зубы. Проклятье! Четвёртый шаг. И вот она уже стоит почти вплотную, наслаждаясь тем, как он теперь заметно нервничает. — А кто сказал, что я играю? — от того, насколько неприлично близко они стояли друг к другу спирало дыхание. Она играет с ним. Он знал это. Но это никак не отрицает того факта, что Шепс даже сейчас рассматривал каждый миллиметр её лица. Её до одурения красивые пухлые губы. Прямой нос. Точёные скулы. Изящную шею, такую до невозможности к себе притягивающую. Шепс не даст ей победить. Не в его правилах уступать таким, как она. — Да брось... — на лице медиума вновь появляется ухмылка, а внешних признаков или хоть намеков на волнение больше нет. Он в игре. Начинаем. — Если серьезно, ты бы завязывала со своими играми. Не знаю, что там у тебя с личной жизнью, но мне не хотелось бы в своей что-то менять, — в своей привычной манере Олег демонстративно изгибает левую бровь и нагло поддаётся чуть вперёд. Теперь он будет её провоцировать. — Доходчиво? Она всегда испытывала особую страсть к азартным играм. И самой главной и любимой её игрой была жизнь. В ней Игнатенко не было и не могло быть равных. В своей собственной игре победить могла только она. Никто другой. И если вдруг кто-то решался попробовать, терпел поражение. Со всеми неприятными последствиями. Окончательно сократив расстояние, которое между ними было, ведьма проводит ладонью по щеке Шепса, а после опускает её на шею. Да так крепко и уверенно сжимает. Он оценил. Она знает. Алыми губами едва касается его лица, а своими щеками вовсю чувствует горячее дыхание. И его желание. Оставался последний штрих. Мокрым языком она показательно облизывает свои ярко накрашенные губы, напоследок чуть их прикусив. Лучше сдавайся. Ему бы сейчас прижать её к этой каменной стене, сорвать к чертям все маски и обнажить эмоции. Целовать бы её до потери приличности. И грубо сжимать в своих крепких руках. Но он держится. Она провокаторша. — Вполне, — шепчет ему прямо в губы и резко отстраняется назад. Какого черта, Игнатенко? Пока он опомнится, Ира уже успеет вдоволь насмеяться и скроется где-то за поворотом. А после выйдет из огромного здания, прыгнет в такси и умчит прочь. Как обычно.

[...]

В готическом зале он снова слышит своё имя. И снова не от Башарова, а от неё. Она специально акцентирует внимание на этом. На каждой, мать вашу, съёмке. Олег уже понял, что сворачивать игру Ира и изначально не планировала. То, что он повелся на её провокации, только ещё больше подкрепило её интерес. Его, кстати, тоже. Он даже втянулся в игру. В игру под названием «Ирина Игнатенко». — Да, мы только отсняли, сейчас буду выезжать, — медиум спускается по лестнице и накидывает на себя куртку, одновременно пытаясь уловить то, что ему говорят на другом конце телефонного провода. Ничего весомого. — Ну, на прошлой неделе закончили раньше, на этой вышло с небольшой задержкой. Я не пони... — До встречи, милый, — Игнатенко, ты сука. Всё произошло за считанные секунды. Олег даже не успел заметить, как с ним наравне оказалась темноволосая ведьма. Не успел сообразить, как она уже поцеловала его в левую щёку и прошептала что-то не столько ему, как той, которая сейчас была с ним на связи. А вот это уже серьезные игры. Пока он будет оправдываться перед блондинкой, которая визгом кричит где-то на другом конце города, Ира уже успеет напоследок покривляться и вновь сбежать. Вновь выйдет из огромного здания, прыгнет в такси и умчит прочь. Не в этот раз. — Иди сюда, — он догоняет её в том же коридоре, что ровно неделю назад. На мгновение ему даже кажется, что Игнатенко и не особо хотела убегать. Опять играла.. Хватает её за локоть и грубо впечатывает в стену, прижимаясь сверху всем телом, чтобы каждая её прогнившая частичка ощущала, как он зол. — Какого хрена ты делаешь? — А что не так? — она улыбается во все белоснежные зубы, а он готов разорвать её на мелкие кусочки. То ли от злости, то ли от того, что она уже который день сидит в его мыслях. — Какого хрена ты делаешь? — Шепс выделил каждое слово. Четко. Грозно. И слишком провокационно... Как она любит. Как только Ира начинает дёргаться, дабы отстраниться от ледяной стены, от которой уже мурашки по спине бегают (от неё ли?), Олег рывком прижимает её ещё плотнее и обхватывает тонкую шею одной рукой. Останутся следы? Да плевать. Он готов придушить её прямо здесь и сейчас. Чтобы она больше не бесила, не раздражала, не провоцировала его. Он чувствует, что её пульс ускоряется, а тело дрожит. Он и сам держится еле-еле. Сжимает шею чуть сильнее, надеясь услышать что-то вроде: «стоп, игра», а слышит лишь лёгкий стон, сорвавшийся с её губ. Твою мать! — Давай же, — она смотрит на него полуоткрытыми, опьяненными от желания, глазами, и он вдруг чувствует, как её коленка начинает соприкасаться с его бёдрами. Ещё бы несколько секунд, и Шепсу бы точно сорвало крышу. Наверное, он этого и ждал. Только звонок его мобильного, внезапно раздавшийся эхом на весь коридор, никак не входил в его планы. Он нехотя отпускает хрупкое тело ведьмы и отступает. Сегодня у них ничья. Сегодня.

[...]

Они оба ждали новой встречи. Нового раунда. У него в голове уже готов хладнокровный план, продуманный до мелочей. А она, как и всегда, действует по зову своей интуиции и по эмоциям. Посмотрим, чья стратегия более успешная. — Мне бы хотелось, чтобы в белом конверте была Ира, — хоть это и было продуманно заранее, но говорит он искренне. Он действительно хотел бы там её видеть. — Там Олег Шепс, я его чувствую, — поворачивается в его сторону, и в этом взгляде Олег едва улавливает нотки чего-то настоящего, светлого. Реальность или его надежда? — А, может быть, я его чувствую, потому что он рядом? — отключайте камеры. В шоке был не только Башаров, который в недоумении оглядывал всех присутствующих вместе с редакторами, но и Шепс. Ему за считанные секунды катастрофически важно было понять: она продолжает играть или говорит правду? Она говорила правду. Возможно, впервые за всё нахождение на «Битве» она абсолютно искренне в чем-то призналась. Самой себе. Этого было достаточно. Игнатенко действительно всегда его чувствовала. Не его присутствие или отсутствие в конверте. К черту эти клочки бумаги! Она чувствовала его. Точка. — У вас какие-то отношения? — с этой секунды Шепс ненавидит Башарова. — Какие отношения? — он всё ещё сомневается и не понимает, как себя сейчас вести. При всем желании он не может проникнуть вглубь ведьмы и узнать ответ на один единственный вопрос. — А почему бы и нет? — плюс один к тем, кого сегодня ночью проклянет молодой медиум. — Прекрасная пара, замечательно смотрятся. Вручение очередного белого конверта проходит как-то сквозь Олега. Он весь в своих мыслях. Там сейчас гораздо важнее. Они вот-вот выйдут из этого зала. Он снова будет догонять её в плохо освещённом коридоре. Снова прижмёт её так, как делал это неделю назад. Даже сильнее. Да, он сделает это. Но перед этим ему нужно всё-таки разобраться. Разобраться с... — ...Ирина Игнатенко, — что, простите? — Увы, Ира... Это бред. Он видит её фотографию. Её фотографию в чёрном конверте. Так сильно подходящим под весь её жизненный образ. Первая мысль, которая возникает в голове, что это очередной стёб Марата. Но Шепс поворачивается к Ире и видит, что той совсем не весело. В готическом зале зависает давящая отовсюду тишина, и до него доходит осознание... Башаров ждёт, когда она скажет прощальную речь. Еле сдерживающиеся слёзы, отшучивания про участие в следующем сезоне... И вот она уже тихонько разворачивается и направляется к выходу. Как только за ней закроется дверь, закончится «Битва». Она закончится для него. И он не готов был бы отпустить её. Не сегодня уж точно. Они выйдут из этого зала только вместе. И вместе будут держать знаменитую синюю стеклянную руку. Потому что её владельцем будет один из них. Никаких сомнений. Он уже всё это знал заранее. Золотой конверт. Персональный конверт для Ирины Игнатенко. Она остаётся. Так и должно было быть. — Я вас поздравляю, Ирина, — Башаров, лучше заткнись. Он видит её слёзы и понимает, что маска слетела. Разрушилась со всем тем, что она вокруг себя сама настроила. Она искренне испугалась за то, что сегодня уйдёт. Но больше – за то, что уйдёт без него. — Иди сюда, — одну и ту же фразу можно транслировать с совершенно разной подачей. В прошлый раз он толкнул её к ледяной стене, а сейчас изо всех сил прижимает к себе. Чувствует, как Ира в ответ утыкается носом в его шею и шепчет что-то вроде: «спасибо». Спасибо чёрному конверту. Поговорим о счёте? Или игра уже закончена? — Честно, это... Извините за нецензурное выражение, пиздец полный, — Олег не понимает, что его сейчас бесит больше: ситуация с фейковым чёрным конвертом (он при любом раскладе бы ей не достался) или то, что редакторы со своими камерами даже после отснятого готического зала носятся за Ирой. Которая, на секундочку, до сих пор так и не смогла остановить поток своих слез. Он отошёл только на мгновение, чтобы подать им обоим верхнюю одежду, а она уже снова скорее рвалась к нему в объятия. Своими широкими плечами он скрывал её от всех этих непристойных взглядом и раздражающих камер. Пошли к чёрту. — Мы будем сильными. Мы справимся, — адресовано только ему и понятно только ему. Две фразы. Они не просто так были сказаны. Это не из серии «более эпично закончить момент». Она всё знала. Знала, как тяжело ему даётся эта битва. Знала, как ему всё это время не хватало именно этих слов. Знала, как для него важно ощущать, что на него смотрят не просто как на брата знаменитого Александра Шепса, а как на отдельно сформировавшуюся личность. Он никому никогда не показывал свои беспокойства на этот счёт. А ей показал. Она увидела. И пусть она не станет победительницей этого сезона «Битвы экстрасенсов». А она и вправду ею не станет. Руку возьмёт он. Это уже предрешено. Но она выиграла в другом. Она получила более важный приз. Она уже выйдет отсюда победительницей. Она победила. Победила тогда, когда уже не видела смысла в игре.