Match the great

       Дамблдор с самого утра был на взводе. Сегодня многочисленным ученикам отправляли письма. Среди них был и Гарри Поттер.        Старый волшебник давно потерял всякую надежду на обнаружение этого мальчика. Он перепробовал все доступные ритуалы поиска (кроме кровного, так как кровь отсутствовала), даже самый мощный ритуал по магии не помог. Можно было попытаться использовать семейные узы, но единственный родственник ошивался в Азкабане, а Дурсли не имели подходящих параметров. С такими результатами можно было подумать, что парень попросту мёртв, если бы не журнал с учениками Хогвартса — там Поттер числился вполне живым и здоровым. Все блоки, которые поставил Альбус, просто-напросто слетели. Как по щелчку пальцев. Это добавляло ещё больше вопросов.        Задача директора и его заместителя заключалась в том, чтобы подписать послание и запечатать. Дальше действовала магия школы. На конверте появлялись имя и место жительства ученика. Это давало преимущество — можно было без каких-либо трудностей всё рассмотреть.        Маг хмыкнул: «На этот раз всё должно получиться! Главное, не пропустить момент…» — Дамблдор задумался. — «И не дать Минерве что-то понять, а то будут проблемы.» — Альбус пригладил седую бороду и закинул в рот пару лимонных леденцов. В дверь коротко постучали, и в кабинет вошла старая волшебница.        — Здравствуй, Альбус.        — Доброе утро, Минерва. Сегодня такой хороший день… Ты даже не представляешь! — Маг посмотрел в светлое окошко, где возвышался тёмный лес.        — Ох, ещё как представляю. Ещё немного, и скоро сюда прибудет куча орущих детишек. И конец нашим спокойным жизням. Если бы они что-нибудь учили… Ах! Альбус, в этом же году ещё один отпрыск Молли прибудет и попадёт на Гриффиндор, а потом ещё один, точнее, одна! Мерлин, за что мне это…        В отличие от всегда весёлого и оптимистичного Дамблдора, женщина не разделяла его настроения. Она была прекрасно осведомлена о приезде национального героя на учёбу. Её порядком смущало то, что никто, кроме Альбуса, понятия не имеет о месте проживания мальчишки. Поэтому МакГонагалл оставалось только скрещивать пальцы, чтобы он не рос в какой-нибудь богатенькой семейке, и не приехал избалованным, как большинство учеников Слизерина.        — Ой, не драматизируй. Не всё так плохо.        На директорском столе появилось слабое свечение, что означало появление огромного количества писем.        Работа закипела. Дамблдор нервно расписался на пергаменте своим неизменным пером с изумрудными чернилами и, положив готовое послание в конверт, переворачивал его и внимательно читал имя получателя. Примерно половина писем была подписана и готова к отправке, но Поттера всё не было.        Миневра прекрасно видела нервозность и волнение старого волшебника, но не могла определить точную причину. «Возможно, он кого-то ищет, или годы берут своё, и это банальная усталость?» — Женщина отогнала от себя ненужные мысли и сосредоточилась на очередном письме, передав его Альбусу.        Дамблдор без особого удовольствия принял ещё одно письмо. Весь запал пропал. Быстрая роспись. Упаковка. Быстрый взгляд на имя получателя и…        — Мерлин!        МакГонагалл вздрогнула и перевела взгляд на неожиданно подавшего голос волшебника. Тот держал в руках слегка помятый конверт и совершенно по-детски улыбался, а в глазах плясали ничем не прикрытые огоньки счастья.        Директор заворожённо наблюдал, как на конверте неторопливо высвечивалось имя «Гарри Поттер». Альбус затаил дыхание и посмотрел на адрес.        — Мордред! Да они точно издеваются.        На строчке с пометкой «куда» просто появились расплывчатые символы. Создавалось ощущение, что на текст просто налили воды и размазали.        Маг сразу погрустнел, но вспомнил, что предполагал такое развитие событий. Он достал свою палочку и вызвал говорящего патронуса.        — Северус, в Хогвартс. Быстро. Камин открыт.        В глубине души Дамблдор понимал, что так отвлекать от отпуска человека — неприлично, но поделать ничего не мог, так как дело было срочным.        Женщина вздохнула. Она могла только догадываться, что за причина была у директора, чтобы вызвать Снейпа посреди отпуска. Так поступить мог только самоубийца или слабый умом человек. Что-то ей подсказывало, что вряд ли профессор прибудет в хорошем расположении духа.        Её мысли подтвердились. Не прошло и десяти минут, как в кабинет явился сам дьявол. Грязно высказав улыбающемуся директору всё, что думает о нём, он сухо поприветствовал Минерву и занял свободный стул.        — Северус, ты же тёмный маг, верно? Нужна твоя помощь. — Альбус достал письмо и показал Снейпу. — На это письмо и сову, которая его понесёт, наложишь чары слежения. И помощнее.        — И ради этого вы вызвали меня? — в глазах тёмного мага плескалась злость. — А вы на что?        — Увы, моя магия тут бессильна.        — А моя, значит, то, что надо? Я…        — Не начинай, — волшебник нахмурился — упёртость Снейпа всегда вызывала в нём негативные эмоции. — Считай это своим долгом, как профессора.        — Ладно, чёрт с вами. Но я должен знать, для кого это письмо?        — Увы, я этого сказать не могу.        Дамблдор хитро улыбнулся и протянул зельевару конверт. Тот взял его и достал палочку, став выводить на нём руны, что-то бормоча себе под нос. Альбус, глядя на это, удовлетворённо хмыкнул, коротко кивнул удивлённой МакГонагалл и продолжил подписывать письма.        Пергаменты закончились довольно быстро. Над зеркальным куполом кабинета закружили сотни сов. Директор взял в руки огромную стопку писем, при этом спрятав одно в карман, и вышел на балкон, раздавая их птицам. Все совы разлетелись, а последняя оставшаяся возмущённо хлопала крыльями, вопросительно глядя на директора. Дамблдор схватил её за лапу, а потом — за крылья, утаскивая в кабинет. «Как на Северуса похожа, а!» — невольно сравнил волшебник, почувствовав сильный укус за руку.        Снейп быстро провёл такую же процедуру с птицей и, вручив ей письмо, отпустил.        — А как мы узнаем, где она? — Альбус выжидающе посмотрел на мага.        Тот молча взмахнул палочкой, и посреди кабинета из воздуха появилась карта с красной точкой.        — Минерва, можешь быть свободна.        — Но… — женщина сурово поджала губы.        — Никаких «но», дальше мы сами.        Женщина встала и, раздражённо хлопнув дверью, вышла из кабинета, оставляя двух магов смотреть на точку.        Точка медленно двигалась на север. Старый волшебник даже немного заскучал и решил заварить себе чай. Посидев ещё десять минут, маги обратили внимание на то, что точка слегка побледнела, потом стала быстро мигать и полностью исчезла. Снейп удивлённо приоткрыл рот, не сразу поняв, что произошло, а потом вскочил на ноги, став ходить по кабинету и пытаясь сообразить причину отказа заклинания. «Не может быть… Этому меня учил сам Тёмный Лорд, как?! Просто, как?!»        Дамблдор устало прикрыл глаза: «Да уж, я всегда знал, что этот мальчишка не настолько прост…»

***

      За последние месяцы жизнь Гарри Поттера кардинально изменилась. Он узнал, что такое магия, и кучу законов магического мира. Набрал вес, подкорректировал телосложение и даже попробовал колдовать. С Регулусом Блэком у него сложились дружеские отношения. Ни один, ни другой не пытались проникнуться к друг другу отношениями а-ля «отец-сын» — всё безуспешно. Мальчику нравилось всё, кроме того, что Блэк знал о мальчике практически всё, а Гарри о мужчине — всего ничего. Информацию из этого упрямца Поттер вытаскивал клещами. К примеру, он узнал, что маг инсценировал свою смерть, поэтому, кроме него никто не знает о том, что наследник древнего рода жив. К тому же, мужчина просто обожает сладкое (как и сам мальчик), но негативно относится к алкоголю и имеет специфичное чувство юмора.        Сам Блэк просто поражался изменениям в мальчишке. В отличие от того зашуганного «скелета» (как называл его маг), сейчас можно было увидеть совершенную противоположность, только очки остались неизменными. Гарри обладал хорошей памятью, выносливостью и идеальным контролем эмоций. Примерно через три дня проживания мальчика на новом месте Регулус попросил впустить себя в его голову. Поттер согласился. Вот тогда маг понял, что значит «ад». Для взрослого человека это бы выглядело, как обычное издевательство, но для ребёнка, который с семи лет познал тонны насмешек и почти полностью перешёл во взрослую жизнь, это выглядело, как маленький персональный ад. К тому же, мужчина по своей глупости забыл, что всё, что он смотрел в его голове, видел и сам Гарри. За что и поплатился хорошей истерикой.        Также, ему совершенно не понравилось, что учителя чуть ли не каждый раз называли всех детей «мусором» и «никому не нужными», ведь это наносило отдельные шрамы детским душам и отрицательно влияло на психику. В телесных наказаниях он не видел ничего плохого. «Но можно их сделать чуть помягче или хотя бы учитывать возраст ребенка», — всегда добавлял себе маг, чтобы не чувствовать себя садистом.        Сейчас Поттер наматывал круги по тренировочному залу. Он никогда не понимал, почему Блэк предпочитал физические нагрузки и долгое мучительное чтение бесконечных книг, вместо практических занятий по магии. Гарри один раз спросил об этом, но получил ответ «С магией будешь практиковаться в Хогвартсе, нечего мне тут имущество портить» и дополнительные три круга бегом. Вообще, Регулус предпочитал разнообразие, поэтому мальчик полазал по горам, поплавал в бассейне и бежал кросс по пересечённой местности — четыре километра. «Мерлин, когда это закончится?» — Гарри активно утешал себя мыслью, что после этого марафонского забега наконец-то можно будет спокойно сесть и почитать.       Юный волшебник уловил боковым зрением движение и инстинктивно пригнулся к земле, уворачиваясь от летевшего в голову яблока. Такие проверки на внимательность и ловкость всегда нравились Блэку, но как же их ненавидел Поттер. Он мог спокойно читать книжку или идти в столовую, а в него так же легко могло что-нибудь прилететь. Мальчик легко перекувыркнулся через голову и сразу отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от двух камней. Обстрел продолжался недолго — видимо, Блэк решил пожалеть уставшего Гарри.        — Браво! А говорил, не научишься… — Регулус театрально похлопал в ладоши, вспоминая недавнее нытьё Поттера по поводу «я устал!».        — Когда я такое говорил? — мальчик вымученно улыбнулся и лёг прямо на дорожку, часто дыша.        — Да ладно тебе. Взбодрись и пошли зелья учить.        В лицо Гарри стрельнула струя холодной воды, заставляя закашляться. Он поднял возмущённый взгляд на улыбающегося мужчину.        — Чего лыбишься? Ребёнок страдает, а ему весело… — Слегка пошатываясь, мальчик встал на ноги. — Не понимаю я твои зелья. Давай пропустим? М?        — Мы это обсуждали. Ты будешь заниматься, пока не доведешь всё до идеала. Поэтому не ной, а иди переоденься.        — Ладно.        Поттер встал и с гордо поднятой головой пошёл к себе в комнату, чем вызвал тихий смешок Блэка. Регулус активно учил мальчика пользоваться «беспалочковой» магией, но Гарри всё никак не мог понять такую «тонкую и интересную науку», как говорил маг. Из чар юноша уже мог подзывать к себе средние предметы и отталкивать маленькие.        Он быстро переоделся и побежал в подземелья. Волшебнику никогда не нравилось расположение лаборатории, а ещё больше его раздражало, что большую часть времени тёмный маг проводит именно здесь.        Блэк уже ждал Поттера внутри. Мужчина не хотел раскрывать мальчику то, что в школе профессор зельеварения его попросту сожрёт. Он лично знал Северуса Снейпа, его сложный характер и бесконечную любовь к зельям. А ещё Регулус полностью осознавал, что именно Гарри Поттеру, единолично носившему фамилию Поттер, будет намного сложнее, чем другим. Сегодня он планировал сварить кроветворное. Как человек прошедший войну, Блэк, как никто другой, знал всю его пользу.        Дверь в лабораторию распахнулась, являя лохматого Поттера. На такое появление маг только цыкнул: «Ещё ребёнок… Что с него взять?». Он раздражённо посмотрел на голову мальчика, где красовались длинные спутанные волосы. Подстригаться Гарри категорически отказывался, так же, как и носить что-то, кроме маггловской одежды.        — Давай договоримся. — Мужчина подождал, когда подросток усядется и продолжил. — Ты сегодня варишь качественное, ещё раз повторю — качественное зелье; а я даю тебе вот это.        Он полез в карман мантии и достал оттуда внушительных размеров плитку шоколада. Поттер присвистнул. Он давно привык к бездонным карманам мантии, но так и не понял смысла этого жутко неудобного предмета одежды.        — Сильная стимуляция, — задумался Гарри. — Я согласен.        В течении нескольких минут мальчик рассматривал состав зелья. «И зачем я только согласился? Я даже не уверен, что это будет в школьной программе Хога. А если?..» — Волшебник хитро улыбнулся.        — Регулус, ты был знаком с моими родителями?        Вопрос в лоб. Мужчина поднял вопросительный взгляд на Поттера. «Странно, он ни разу за всё время не спросил про родителей, а тут…»        — Да, я их знал.        — Расскажи мне про них всё, пожалуйста.        — Хорошо, — сделал глубокий вдох Блэк — рассказ предстоял долгий. — Думаю, больше подробностей мне известно про твоего отца. Это был высокомерный тип, с пренебрежением относящийся к учёбе и большинству других вещей. Ему не были известны такие простые вещи, как кодекс чистокровных или те же правила этикета и поведения! Он был жутким задирой, но обладал хорошим интеллектом и довольно-таки большим магическим потенциалом. Друзья у него были сомнительными… Крыса, оборотень и мой брат… — Регулус осёкся.        — Брат?! Ты же сказал, что у тебя нет родственников!.. — Гарри был немного раздражён из-за такого недоверия к своей персоне.        — Давай потом? Ты хотел послушать про родителей? Значит, слушай. Это была своеобразная банда, которая доставала определённого человека. Это был… мой друг. Ну, вроде, вся информация про твоего папочку, которая мне известна. Кстати, его звали Джеймс. Мать… Это была магглорождённая волшебница, с огромным магическим потенциалом. Рыжие волосы, большие зелёные глаза. Ничего примечательного. Всей душой ненавидела твоего отца и никого не подпускала к себе. Такая вся неприступная. Но на седьмом курсе всё изменилось, и она сама стала липнуть к Джеймсу, а после учебы вышла за него замуж.        — Что с ними стало?        — Убили, — Регулус внимательно вглядывался в лицо Гарри, пытаясь выискать хоть одну эмоцию, но тот хорошо держал маску полного равнодушия.        — Кто? Не ври мне, Рег, я чувствую, что ты знаешь.        — Я не могу сказать тебе этого, но дам совет. Помнишь, я рассказывал про Дамблдора?        — Помню. Это та самая бородатая сволочь и старый интриган? — Поттер вспомнил, как мужчина отзывался о волшебнике и улыбнулся.        — Именно. Не слушай его, ничего не бери из его рук, тем более — конфеты. Не поддавайся на провокации. Несмотря на свой преклонный возраст и вечно довольное выражение лица, он хитрый и, чёрт возьми, умный. Ты меня понял?        — Да, — Мальчик попытался представить такого «страшного» человека, но потерпел поражение. — Теперь я хотел бы услышать про твоего брата. Как зовут, где находится, и знает ли о твоей «смерти»?        — Его зовут Сириус, — голос мага потеплел, — находится в Азкабане, нет, он не знает о том, что я жив. Он полностью похоронил меня. Так написано в дневнике…        — Ладно.        Гарри взволнованно посмотрел на погрустневшего Блэка. Он прекрасно видел, что воспоминания о Сириусе приносят только боль. «Интересно, что же он такого сделал, что загремел в Азкабан?»        — А теперь давай шоколадку.        — Это за какие такие заслуги?        — Во-первых, занятие закончилось, а во-вторых, для меня «качественное» зелье — это несваренное зелье.        — Но…        Его нагло прервала эльфийка, внезапно появившаяся посреди лаборатории с конвертом в лапках.        — Хозяин Гарри, — она поклонилась, — вам письмо.        Глаза Поттера алчно заблестели. Он догадывался, откуда ему могло прийти письмо. Мальчик быстро поблагодарил Трилли и трясущимися от предвкушения руками забрал конверт. На нем было только его имя, без адреса, что не сильно удивило Гарри. Разорвав послание, он быстро пробежал глазами по тексту и повернулся к магу:        — Ура! Я уезжаю в Хогвартс!        Мальчик быстро подбежал к мужчине и забрал лежавшую без присмотра шоколадку. Поттер ослепительно улыбнулся, только не прыгая от радости. Блэк не мог этого не прокомментировать:        — Ребёнок счастлив, — за что получил возмущённый возглас «ребёнка».