Леденец с привкусом опьяненного слизеринца

— Да отцепись ты! — Сам отцепись! И это еще только первый курс был. На слизерине. Кто б мог подумать, что Драко Малфой будет противником самой дочери личности всем позже известной как некий Воландморт. Кстати, не просто противником, врагом даже. Неудивительно, что поглядеть на их драку, а точнее успешное выдергивание волос друг друга, собрались почти все факультеты, ну и слизерин в количестве превалирующем. А все Лили, да. Лили виновата была всегда. И сегодня тоже. Отчасти это даже правда. Она была чересчур агрессивна, чересчур язвительна и чересчур взбалмошна. И все вместе бесило даже самого Драко. Так что это и стало одной из причин их разногласий. Еще в момент, когда распределяющая шляпа крикнула «слизерин», тот возненавидел ее. И возненавидел конкретно. И, наверное, это началось уже тогда, когда их в лодки сажали: Лили потомственного Малфоя сдвинула в сторону, причем сдвинула не учтиво, ровно как и сказала что-то вроде: «место даме уступать надо, и мне особенно». Вот то самое мне особенно блондина из себя вывело, причем вконец. Просто он тогда даже не знал о ее принадлежности к роду выдающемуся, подумал тогда только о своей семье и ее величии среди всех других. Кто ж знал, что потом он на сторону Темного Лорда только из-за Лили и переметнется. Что же до папаши девочки…любящим он отцом был. И удивительно это, совсем удивительно. Он был тем, кто за девчонкой в сам Хогвартс последовал, при том даже пожертвовал гордостью и разделил тело с тогдашним, не совсем морально устойчивым, профессором. А это уж сами понимаете — настоящая любовь к дитятке, его малышке родной. Поэтому видел он. Все видел. И драку Лили с Малфоем, и их же вражду на самих лекциях…и даже их первый разговор, именно разговор, а не спор. И тот впервые закончился весьма положительно. Как для стороны самого блондина, так и для молоденькой, подающей большие надежды, слизеринке. — До следующего года, малец! — вякнула тогда, ныряя в вагон поезда, Лили. И тот, признаться, даже растерялся как-то. То есть…а так можно было вообще? Можно было махать на прощанье рукой, можно было приятно так улыбаться? Ведь до того момента это незаконно для них было, совсем. Он. Просто. Любил. Ее. И такая мысль впервые у него промелькнула уже на курсе третьем, после совсем успешного второго. Правда, успешного как раз в плане их отношений. Они мало пересекались, но и за те диалоги, что в итоге благодаря чистейшей случайности происходили, пускали свои предустановки по ветру. В итоге с тона и действий очевидно враждебных, они перешли на стадию возвышенной, но располагающей, язвительности. — Лили, я конфетку тебе принес. Конфетка слааадкая, прям как ты. И тогда девчонка откровенно сконфузилась. То есть это сейчас была шутка такая, издевка его фирменная или он на полном серьезе? Но конфетку тогда взяла. Это был леденец. Ядовито красный, насыщенный и вкусом тоже кстати. Как и сама Лили. Лили очень любила красный, она любила розы и всякую такую дребедень, поэтому, когда нечто подобное с подозрительной регулярностью под дверью своей спальни обнаруживать стала — засомневалась. А стоит ли брать вообще? Но брала. Оно же ей надо. И это «надо» случилось как то совсем непредсказуемо и случайно. Курс это был наверное даже четвертый, а может и пятый. Слизеринка похорошела, и Драко кстати тоже. Лбами они теперь если и сталкивались, то уже без всеобщего ожидания мыльной оперы вроде тех, что крутят с определенной периодичностью по магловскому ТВ. Девчонка получила тогда много приглашений, но все с ей же присущей остротой отбивала. И отбивала сразу. Чего ждала — непонятно. Точнее не то, чтобы непонятно, просто странно это. Странно о таком думать. О том, что Малфой ее пригласить на бал сможет. Но… — Пойдешь на бал со мной! И с наездом так, даже не спрашивая. И, кстати, если бы Лили была невнимательной и не присмотрелась бы к его стремительно и градом льющемуся поту, надулась бы и в далекие, всем края известные послала бы, а в худшем случае всегда неплохой вариант — зафигачить одно из заклинаний, причем заклинаний с последствиями для жертвы малоприятными. Но она заметила. Улыбнулась тогда хитро и победоносно. Разрешила она себя подчинить, пускай подчинить и не в полном значении того слова. На балу уже таких банальных фразочек от Малфоя так и не услышала. Вроде: «ты очень красивая в этом платье» или «это платье тебе очень идет». Наоборот, его красноречивое молчание забавляло. А еще это его оригинальностью стало. Приятной такой. И для чувств Лили лестной. — Драко. — Что? — Драко. — Да чего тебе?! — А твое имя совсем неплохое… И правда. Лили тогда шепотом его произносить начала, и это что-то вроде ритуала потом под вечер стало. Очень расслабляющего. Потому что каждый слог его имени получалось вкусить и вкусить повторно, а потом еще раз…и так почти каждую ночь. Чтобы заснуть, ей не овечки были нужны, а Драко. Много драков. Они успокаивали, причем получше всех остальных в ее голове тараканов. Пока она не проснулась однажды утром с откровенным желанием теперь вкусить не только само имя, но и его владельца. Владельца, чья противность теперь казалась уже сексуальной, а светлые волосы — не копной содранной с кота шерсти. То есть она любила брюнетов, очень любила. Но теперь ей блондин уже такой мерзостью не казался. Она теперь, кажется даже, приоритеты и предрассудки свои сменила. И будь парнем сменила бы ради того и ориентацию. И сначала слизеринка наседать на паренька не стала. Она наблюдала за ним. Наблюдала качественно, так что тот и не замечал этого совсем. Наблюдала в столовой, в гостиной факультета слизерин, на лекциях и на лекциях профессора Снейпа кстати тоже…в общем, она почти вся и полностью превратилась в наблюдательный пункт. И это, кстати, даже не ускользнуло от внимания ее тогдашних подружек. Лили знала, давно уже знала — все девчонки с ее факультета были без ума от Драко Малфоя, причем с первого курса еще. Скажу больше, несмотря на возраст копна маленьких воздыхательниц молилась просто, и молилась тут даже скорее самой распределительной шляпе, чтобы та вместо того же гриффиндора, громко провозгласила «слизерин». Но если молоденькая слизеринка была уверена еще с курса первого, будто эта блондинистая заноза ей не нужна совсем, мол, и забирает его пусть какая-нибудь потенциальная жертва его издевок. Но! Не сейчас. Она теперь точно была уверена в том, что Драко ее и достаться должен только ей. Да и за самим пареньком заметила неоднозначные намеки в свою же сторону, отчего и вывод не заставил себя ждать: все эти коробки горьких (ее любимых) шоколадных конфет, украшения с камушками вишневого цвета, и все такие же мелочи были презентами самого Малфоя. И в один из вечеров Лили ненавязчиво объявила всем девчонкам в ее комнате, воздыхательницам и поклонницам сердца владельца всем известного, что Драко теперь ее и кто, мол, грань переступит, останется без волос, причем это без волос в буквальном смысле. — Итак, твое это? Лили протянула в ладошке очередной красный леденец, вишнееевый. Драко даже не посмотрел на него, потому что знал — все противники на ее сердце и честь уже давно ликвидированы. Ага, с того самого бала. Он просто придвинулся ближе к девчонке. Такой надоедающей, бесячей еще с первого курса…но такой любимой. И Лили благоговейно улыбнулась. Как давно она ждала этого. Вокруг ни души. Они сидят на каменных ступенях одной из башен Хогвартса, за окном завывает метель. А им и не холодно даже. — Я хочу тебя, — шепотом, с чарующей хрипотцой, сексуальное потомство Малфоя-старшего выдохнуло в ушко Лили. — Прямо здесь? — Именно. И тот ответа, несомненно, положительного, не ждал. Совсем не ждал. Припал к губам девчонки, страстно, как самой Лили в тот зимний вечер казалось. Он владел собой хорошо. И знал как себя вести нужно. Он был опытен. И слизеринке, погрязшей в его жарких объятьях, это нравилось. Нравилось настолько, что она не боялась ошибки и не боялась ту даже совершить. То есть вообще, от слова совсем. — Люблю тебя… Драко Малфой. — Лилиана… И стон оказался заглушен. Заглушен внезапно ворвавшейся через распахнутое окно метелью…