Хроники Вольф

      Когда разведчики покидают штаб- всё утихает. Так продолжалось до момента возвращения. Тогда в Больничном крыле и Архиве кипела работа.       Толкнув деревянный люк, Вольф выбралась на башню. Встав во весь рост, она оглянулась вокруг: лес, вдали блестит река, а где-то вдали была стена Роза и Трост.       Затишье перед бурей.       В сторону города двигались облака.       Потирая плотную ткань бинта на руке, Сина смотрела вдаль. В книгах мир за стенами был одновременно прекрасным и ужасным, где нет ничего кроме титанов и пустоши. Будучи маленькой, она задавалась этим вопросом, но старшие жестко отвечали, что время придёт. Для Синдари оно пришло, а сколько ждать ей? Оставалось предвкушать скорее собрание и встречу с подругой. Что будет дальше? Что будет после экспедиции за стены? Сколько вернутся? Сколько ещё имён появился в журнале погибших?       Ветер трепал волосы, колыхая длинную косу. Закрыв глаза, Сина вдохнула.       - Историков это не касается, - прошептала она, распахнув руки. – Моё место тут. Я должна быть тут и помнить. Помнить. Отбрось эти пустые мысли.       Подставив лицо ветру, Вольф представляла, что несётся прочь от Стен за горизонт.       Вдруг в памяти всплыло письмо от главнокомандующего, вернув её на землю. А что надо было ожидать? Она написала письмо с благодарностью за помощь, то, наверняка, он ответит и в этом нет ничего такого.       Сина сидела за рабочим столом. Перед ней лежало письмо от Эрвина Смита. На бумаге красивым подчерков были выведены слова беспокойства и просьба быть осторожней. Такое никогда не было слышно от него в сторону Сины. Она не приносила никаких проблем, находясь в своей обители документации всея Разведки, а тут всё перевернулось.        - Что же он за человек? – размышляла Вольф, подперев голову руками. После стольких смертей душа каменеет, отводя эмоции в самые дальние уголки. Но у всех было по-своему. Главнокомандующий, наверное, научился мастерски их скрывать. Сина склонялась ко второму варианту. После вылазок последствия сказывались у всех по-разному: Ханджи без умолку говорила, у Леви тряслись руки, а Эрвин только молчал. Все эти детали она приметила ещё когда помогала своему предшественнику, ведь задача архивариуса в сохранении памяти. Когда их время закончится, все разведчики будут жить тут, на полках шкафов под трепетной защитой историка.       Проведя пальцами по бинту, Сина вздохнула. И всё-таки главнокомандующий её пугал. Страшный человек.       До самого вечера она раскладывала по полкам уже оформленные документы. За работой Вольф не услышала возвращение разведчиков,до того как на этаже начали звучать голоса, а и конца коридора- доноситься стоны раненых.       Уже к ночи в Архив пришла Ханджи, рассказывая о миссии.       - Весь отряд Леви погиб, - сообщила она.       - Что? Весь? – оторопела Сина. – Это же элита!       - Да, к сожалению. А женскую особь поймать так и не удалось... - Зоэ села на диванчик, закинув назад голову. – Тебе чуть позже принесут списки.       Сина промолчала, сжимая кулаки.       - И свои отчёты тоже принесу позже, может даже утром. Надо подпись Эрвина получить, - продолжала говорить Ханджи.       - Хорошо. Я почитаю, - сквозь силу улыбнулась Сина.       - Напишу всё, что думаю. В мельчайших подробностях!       Майор устало улыбнулась и потрепав Вольф по голове, вышла из Архива.       Очутившись в тишине, Сина опустила голову, поджав губы. Она была рада, что Ханджи выжила, что пришла к ней поговорить, попустить душу. Зоэ- оптимистка, но и таким людям бывает тяжко. Наверняка она сейчас вернётся к себе и будет из последних сил сдерживать слёзы. Все стараются казаться сильными- Сина такая же. Сжимая кулаки и осознавая свою бесполезность, она подошла к окну, смотря на своё отражение. Всё, на что ей хватает сил, это смотреть на сцену, где люди танцуют рук об руку со смертью. Возможности выбраться из зрительного зала так же нет. Чем она поможет, если выйдет за Стены?       К горлу подступал комок. Как же Вольф это ненавидит. Она ненавидит плакать, но в такие ситуации только и может что реветь, будучи запертой. Ей не убежать- старшие всё узнают. А как вести борьбу, если не ощущается почва под ногами?       Дверь в Архив скрипнула, заставив Сину обернуться.       К столу вышел капитан Леви и молча положил на стол бумаги, замерев у корзинки с конфетами. Вольф придвинула её, намекая, что тот мог угощаться.       Мрачно посмотрев на неё, Леви взял горсть конфет и вышел.       Сина рассмотрела стопку, рассортировав по темам, отправившись к стеллажу со списками погибших.       На часах было за полночь. Разносить готовые документы она решила утром, потому что сейчас руки опускались. Столько знакомых имён теперь покоятся на серых листах. Некоторые из них знали саму Сину и не путали с новобранцами. Она могла попробовать пообщаться с ними, но тогда было бы больнее. Не даром старшие говорили, что историкам надо отказаться от привязанностей, даже к таким как они. Это правило соблюдали не только они, но и разведчики, не желая причинять другим боль после своего ухода.       Дверь Архива со скрипом открылась, а Сина едва не уронила голову на стол.       - Да! – отозвалась она, ожидая увидеть Ханджи, но к ней вышел Эрвин. – Командующий! – вскочив, Сина отдала честь.       - Вольно, - устало произнёс он, положив на стол ещё одни бумаги.       Нависла давящая тишина. Вольф не знала, что делать и выпалила:       - Может чаю?       - Не откажусь, - ответил Смит, садясь на диванчик, где до этого попускала душу Ханджи, опустив голову.       Чайник долго закипал несмотря на то, что был наполовину пуст. Залив кипяток, Вольф поставила кружку ближе к краю стола.       - Он должен настояться, если вам нравится крепкий, - произнесла она, унимая дрожь в руках.       - Спасибо, - поблагодарил её главнокомандующий, не поднимая головы.       Сина немного потопталась на месте и решила разнести уже готовые бумаги, чтобы меньше находиться рядом с ним.       Почти уйдя за стеллаж, она услышала вопрос со стороны Эрвина.       - Как самочувствие?       - Уже в порядке, - ответила Вольф, скрывшись за шкафами. – Не переживайте.       Эрвин забрал со стола кружку и откинулся на спинку диванчика. Как же тут спокойно. Дело в тишине или в той, кто так бережет эту тишину? Смит слышал шаги архивариуса, которая ходила между стеллажами, расставляя документы. Шорох страниц и царапание обложек по дереву. Как же такой мягкий человек как Сина смог пойти в Разведку, где всё пропитано болью? Да, она не участвует в вылазках, но от этого не легче, должно быть.       Над кружкой поднимался пар. У чая был приятный запах. Чабрец? Сейчас редко кто пьёт такой. А ещё, почему рядом с Вольф кружится голова? Такое уже было несколько раз, что наводило на не правильные мысли. Эрвин знал Сину с начала её практики, потом принимал уже как полноценного работника в корпус и с каждым разом творилось что-то странное, когда они пересекались.       Сина вышла из-за стеллажей, подавляя зевок и разминая плечи. Уловив на себе взгляд главнокомандующего, она опустила руки, подойдя к столу. Хотелось спать. От усталости и слишком большого потока мыслей о последствиях вылазки, волнение перед главнокомандующим Смитом ушло на второй план. Вольф думала, как может помочь разведке, будучи архивариусом? Но не могла найти выход. Оба варианта влекли за собой пустую жертву.       - Иди отдыхать, - вдруг произнёс Эрвин, поставив на стол пустую кружку. – Спасибо за чай. Он с чабрецом, да?       - Угу, - кивнула Сина, стоя рядом со шкафом. – Редко где можно найти, но мне везёт...       Она старалась не смотреть на главнокомандующего, сжимая рукава толстовки.       - Всё. Закрывай Архив. Завтра работы хватит.       Эрвин встал, направившись к выходу, хромая. Вольф стояла в стороне, смотря ему в спину.       - Так точно, - ответила она, сочтя сказанное за приказ. И потушив лампу пошла к выходу, где её ждал главнокомандующий, закрыв дверь на ключ. Ноги дальше не шли, в груди всё сжималось до боли. Надо держать невозмутимость, пусть в голове крутились противоречивые мысли. Она бесполезна и когда-нибудь запишет имена близких людей в список погибших. К ней не придёт Ханджи, оставшись за стенами. Не будет вытаскивать за шкирку на улицу, не отодвинет подальше вино, когда она напьётся. Не заскочит Моблит, жалуясь на учёную, не расскажет интересную историю только в его ироничной манере. Останется только одна архивариус Вольф, которая ведет летописи, холодно смотря со стороны, хотя это и есть её работа. Каждому уделена какая-то роль и доля Сины- смотреть и хранить память, ведь там все живы.       - Всё в порядке? – спросил Эрвин.       - Да... Я иногда так задумываюсь и выпадают из реальности, - улыбнулась Вольф и пошла в сторону лестницы, стараясь быстрее покинуть коридор, где остался главнокомандующий, но остановилась у поворота. – Спокойно ночи, - произнесла она, обернувшись.       - Спокойной, - кивнул Смит, немного улыбнувшись.       Сина кивнула и тут же юркнула за угол.       Поднявшись на третий этаж, Вольф прошла мимо комнаты Ханджи. Там было темно. Наверное, она уже легла спать, а вот в комнате Моблита горел свет — это было видно через щели в двери. Сина догадывалась, чем мог заниматься помощник Хаджи- убивал стресс за выпивкой. Наверняка утром будет жаловаться на головную боль. Командир отряда Наблюдения Захариус, наверняка сейчас размышлял, бродя где-то на улице вблизи штаба. У Леви точно была бессонница, а Эрвин должен был запереться к себя в кабинете или обсуждать что-то с командиром Элитного отряда, но почему-то пришел в Архив. За свою службу Сина это всё приметила, но сегодня было по-другому.       Столько боли и горечи скопилось на жилых этажах, что её можно было разрезать рукой.       Зайдя к себе в комнату, Сина сдержала стон, закрыв лицо руками, только громко выдохнула. Сползя по двери на пол, абсолютно без сил, она задала вопрос в пустоту, проглатывая комок в горле:        - Чего же стоит свобода?       Она сама выбрала Разведку, но использовала это как побег от других историков и тех, кот не жаловал её присутствия. Она должна была привыкнуть к этому, хотя каждый раз радовалась меньшим жертвам и горевала по ушедшим. Записав порядком двадцати толстых журналов хроник, Сина оставалась той, кого старшие историки считали «недостойным для Знания». Что нового она услышит на встрече? Как окупятся её старания? Разведчиков они презирали.