Никто не должен знать

— Никто не должен знать, как это было…       Вики не договаривает, поправляет выбившуюся прядь волос из некогда идеальной причёски, старательно отводит взгляд от лежащего на кровати тела. Несмело застёгивает тонкое платьице, кажется, несколько пуговиц подались в бега, и всё же ей нравится, как взгляд его глаз из горящих превращается в лёд.       Губы Мальбонте медленно растягиваются. Эта игра длится довольно долго, но ему никогда не наскучит играть эту роль. Пусть она временами грустит и рвётся порвать эту хрупкую нить, что связала их, когда он был только «Бонтом». Он помнил её заботу, помнил, как она ревела в подушку, когда Люцифер/Дино сторонились её или поступали с ней слишком жёстко. Он до сих пор помнит, как позволил ей заглянуть в сердце своё, как своею душой поглотил её душу, по итогу из Бонта превратившись в могучую силу под названьем — Мальбонте. — Никто не должен…       Она запинается, но вдруг расправляет плечи, встаёт и пред ним предстаёт в обличье иного рода. Не Демон, не Ангел, а некто иной, быть может, что-то сродни его самого, взявшего от демона и от святого немного крови. Но почему же в глазах столько боли? И столько в них страсти, что стремят испепелить его душу на части, а потом потушить дождём?! — Я… серьёзно!       Её голос меняется, звенит, как натянутая тетива, тишина разрывается, тушит свечу одну за другой. А ему… ему это нравится. И то, как голос её срывается, превращаясь в такое холодное — ничего. Нет, конечно, она останется, но потом непременно уйдёт. Вот тогда в голове фейерверком взрываются мысли от том, что, похоже, они доиграются, оставив после себя только боль. — Ты ведь останешься…       Доносится прямо в спину, девушка оборачивается, заставляет себя не смотреть — отстраниться. Но взгляды встречаются, и она разрывается, когда в переменах лица замечает Бонта. Быть может, и ему дано возвратиться из небытия, что свело своё место прямо в сердце его?! Руки сами собой протягиваются, обвивают в своё кольцо, глаза закрываются. Но отчего же внутри всё рушится в прах, словно магическая булавка впивается в тонкое тельце куклы под названьем Вуду, порождающая в мыслях лишь зло и страх?! А потом сама же смеётся, ах каково же трудно идти там, где две дорожки соединились в одну.       Она отстраняется первой, Мальбонте бросает свой изучающий взор на неё, и ей нравится, как холод в глазах превращается в зной. — Обещаю, никто не узнает, как это было…       Он откидывается навзничь, пора бы начинать свою месть под названьем «Война», но все помыслы забываются, стоит ей до него дотронуться. Таким невесомым касаньем до обнажённого плеча, и он успокаивается, как тогда, когда Бонт и Мальбонте боролись за право жить в нём. Когда он был просто-напросто маленьким мальчиком, в чьих радужках запечатлелся образ той, что сейчас излучала такой покой, и тем самым пробуждала такой пожар, готовый спалить целый рай. Чтоб оттуда свалиться в ад и сжечь то, что по принципу сжечь нельзя, но если хочется… То и это возможно.       Но тогда все узнают, что Вики приспешница Бонта, ах, простите, Мальбонте, и что интересней, того, кто сильней самого Сатаны, которого, впрочем, об этом говорить неуместно/неинтересно, да и просто не комильфо. Мальбонте догадывается — она не обрадуется, ведь знает, как ей нравится покидать райский дом, чтобы спуститься в его персональный ад, когда вся школа погружается в сон. Неужели ей нравится слушать как в его спальню доносятся стоны мольбы и отчаянный плачь ей подобных?! Какая ирония: Мальбонте - чужда мольба о пощаде, всё это непременно заводит сильней пресловутого Глифта, с которым они, всё же, не против дополнить довольно-таки поздний и сумрачный вечер. О, она не обрадуется, когда он нарушит однажды все планы, и тогда она навсегда с ним останется. Да она и сбежать не старается, но всё же уйти порывается, когда ангел в душе говорит: Ты повязала жизнь с Монстром. А она говорит: Он не Монстр, его зовут Бонт. И в такие моменты кажется, что одна личина сменяет другую. Из Мальбонте отчаянно проступает Бонт, и молит о пощаде, совсем для него не чуждой. В такие мгновенья Мальбонте слабеет, веки его соловеют, и может однажды она убьёт его тёмную сущность, но будет ли это он? Или кто-то другой, просто хороший ангел, готовый смиренно снести наказание за то великое зло, что жило с ним всегда?!       Вот и сейчас он распахивает глаза, прямо над ним она, руки покоятся на прежнем месте, но платье предательски слезает с плеча. Девушка усмехается, и в нём вновь пробуждается всё самое тёмное, нет, Бонт не способен на то, чтобы ночь длилась вечность, а это больше всего ей нравится, когда время, словно воск, стекает со свеч. Нет, он не позволит себя завлечь в эти сети, не позволит, пока что… Рассудок туманится, ночь продолжается, но никто не узнает о том, что скрывают эти древние стены.       Пока что.