Неизбежное сближение

Спину Пипу приятно холодили чистые простыни. Одеяло было колючим — как всегда. Сегодня Пип ночевал на новом месте, но, по сути, оно было таким же, как и все до него: в опустевших комнатах, где совсем недавно жили теперь уже мертвые солдаты, надежда сливалась с безнадегой. Он сказал своим людям, что сражаться предстоит с чудовищами, а утром сэр Интегра рассказала им почти все, что нужно было знать. Оказалось, что убивать чудовищ было труднее, чем людей, но в каком-то смысле и легче — их уничтожение не вызывало мук совести. Вампиры, в отличие от людей, не завтракали по утрам и не молились на удачу в бою. Даже наемники испытывали угрызения совести, хотя Пип Бернадотте, разумеется, нанимателям в этом никогда не признавался. Его беспокоила молодая вампирша. Она могла убить его легким движением пальцев, но все равно Пип не мог не пялиться на нее. Начальница, женщина-рыцарь, была не менее загадочной. Почему она так стремилась очистить мир от вампиров? И, наконец, тот древний вампир, существо настолько сильное, что даже Хеллсинг не могла его полностью контролировать. Пип, может, и гордился своим бесстрашием, но не хотел бы приобрести врага в лице Алукарда. Тем не менее, он был наемником и привык сражаться рядом с людьми, которые порой пугали его больше, чем противник. Уснуть было нелегко, но Пип прошел хорошую тренировку: засыпал, когда надо, и просыпался в нужное время. Проваливаясь в сон, он услышал звук, напомнивший о старых дедовых пластинках, которые тот хранил у себя, но почти никогда не слушал. Слов было не разобрать, но Пип чувствовал, что это какая-то французская любовная песенка, сулящая слушателю неизведанные наслаждения. Музыка возбуждала, и он слегка улыбнулся, предвкушая приятные сны. …Он коснулся пальцами шелковистой прохладной кожи, поцеловал шею, лизнул плечо, погладил руку. Тишину нарушало только его собственное дыхание и голос, просящий продолжать. Его партнер повернулся к нему лицом, и ладони Пипа легли на гладкую твердую грудь мужчины. Он тут же проснулся, все еще возбужденный, и смутился, что у него стоит: мужчины никогда его не привлекали. Пип отмахнулся от этих мыслей: мало ли что снится людям, особенно когда дело касается секса. Это ничего не значит. Но он все равно чувствовал себя неуютно — почему ему вообще приснилось такое? Какая-то часть его хотела залезть под одеяло, уснуть и снова прикоснуться к чужому телу, пусть и придется вообразить, что это женщина. Но Пипу претило в этом признаваться даже самому себе. Утром, выходя из казармы, он готов был поклясться, что услышал ту же песню, что и ночью. И на этот раз Пип понял, что пела не женщина, а мужчина. День прошел в тренировках, и, разглядывая вампиршу, Пип позабыл про сон. Солдаты валились с ног от усталости, и Пип почти пожалел, что подписал контракт. Даже подпрыгивающие сиськи девчонки не могли отвлечь его от мыслей о том, что произойдет, если им не хватит подготовки. Пип попросил Интегру и Уолтера постараться держать Алукарда подальше от солдат. Его присутствие слишком давило, напоминая, что даже те, кто выживут в предстоящих сражениях, не будут в безопасности. Да и самому Пипу не нравилось, как вампир маячит в стороне, его бледное лицо, колышущиеся черные волосы и старомодная одежда выглядели странновато, но смеяться над ним не тянуло. Если даже малая часть слухов, ходивших об Алукарде, была правдой, то он был так силен, что с ним не справились бы и все Дикие Гуси вместе взятые. Храбрость храбростью, но и здравый смысл еще никто не отменял. Впрочем, Алукард был на их стороне, по крайней мере, пока. По пути в казарму Пип наткнулся на вампира и прошел мимо, приветственно кивнув. Алукард ухмыльнулся и откинул голову, но его жуткий взгляд придавал, казалось бы, кокетливому жесту угрожающий оттенок. — Вы хорошо спали ночью, капитан Бернадотте? — спросил Алукард. Наемники болтали о том, что вампиры умеют контролировать сознание. Значило ли это, что Алукард видел сон Пипа или даже сам его наслал? Красные глаза внимательно смотрели на Пипа, пока тот думал, что можно сказать, а что нет. — Я всегда хорошо сплю, — наконец сказал он и попытался отвернуться, но взгляд вампира не отпускал. — Неужели? Пипу показалось, будто по спине провели пальцем. Теперь он был уверен, что это все были вампирские штучки, но даже от ненастоящего прикосновения по телу разлилось тепло. — Мне пора, Алукард. Не забывай, кто охраняет твой гроб. Алукард рассмеялся, но отвел взгляд, и Пип пошел к себе в комнату. Он все еще чувствовал жар мысленного воздействия Алукарда. Что за хрень! Если Алукард будет и дальше лезть в его сознание, Пип найдет способ положить этому конец! Плюхнувшись на кровать, он прислушался ко все не затухающему ощущению и понял, что снова возбужден. Ну что ж, сейчас у него есть на это время. «Блин, но мне же не нравятся мужики! С чего бы на меня так подействовал этот вампир? Ох уж эти его чертовы трюки…» — подумал Пип. Спустив брюки и трусы, Пип начал поглаживать свой член и, разумеется, подумал о полицейской. Она была такой хорошенькой и так мило смущалась, когда ее дразнили. Как же приятно было бы поводить членом между ее сиськами… Оттягивая кожу с головки, Пип представил себе, как полицейская улыбается и целует его живот, спускаясь ниже. — Да, пососи мне… — прошептал он, чувствуя, как ее губы смыкаются вокруг него. Пипу даже показалось, что он чувствует, как она, двигая головой, задевает его клыками. Он положил руку ей на затылок и вдруг осознал, что растрепанные волосы под его пальцами — черные. Это был Алукард! Это его длинный, чуть шершавый и прохладный язык умело ласкал яички Пипа. Бернадотте попытался открыть глаза и не смог. Он смотрел на макушку Алукарда и его голые плечи, когда вампир, неважно, настоящий или порожденный воображением, снова втянул его член в горячий рот, беря еще глубже. Пип приподнял бедра и хотел было приказать вампиру остановиться, но вместо этого попросил: — Еще!.. Он почувствовал, как палец коснулся его ануса и проскользнул внутрь. Удовольствие граничило с болью, и Пип не выдержал — он выгнулся в оргазме, заливая спермой бедра. Алукард исчез прежде, чем он открыл глаза. — Да что это за фигня?! Я его не хочу! Он что-то вытворяет с моим рассудком, но черт меня побери, если я поддамся. Никакие вампирские уловки не заставят меня пожелать мужчину! Вытершись, он понял, что у него осталась всего пара часов на сон перед ночными учениями. Увы, придется подождать до утра, чтобы поговорить с Алукардом — обязанности в первую очередь, а вампир, скорей всего, все равно уже у себя в подземелье. Пип заставил себя заснуть, надеясь, что Алукард его больше не побеспокоит. На этот раз ему приснился странный сон, хоть и без секса. Он лежал голой спиной на траве, казалось, что мир медленно вращается вокруг, и Пип крепко вцепился в траву. Тут он услышал голос: — Достаточно ли вы сильны, капитан Берандотте? Он хотел было ответить, что справится с чем угодно, но проснулся. Ночные маневры прошли удачно, солдаты уже привыкли к новому оружию, а Пипу почти удалось урвать поцелуй у Серас. Новая работа начала нравиться Диким Гусям, и Пип возвращался в казарму в хорошем настроении. Он хотел поставить Алукарда на место, но для этого, пожалуй, одного пистолета не хватит, надо больше оружия. Открыв дверь, он увидел в комнате Алукарда. Пип не стал спрашивать, как он туда попал. Похоже, Алукард мог сделать что угодно. Вампир сидел на кровати, и Пип подошел поближе. — Ты, чудовище, какого-то черта лезешь в мои сны и не оставляешь меня в покое даже днем! Ты не имеешь никакого права вторгаться в мое сознание и заставлять меня с тобой трахаться! Тонкие губы Алукарда растянулись в улыбке. — На самом деле я не вторгался в твое сознание. Я просто направил твои фантазии в немного иное русло. — Да теперь они отвратительны! Отцепись от меня! Алукард рассмеялся. — Отвратительны? Тебе, кажется, понравилось, когда я у тебя отсасывал. — Я хотел, чтобы ты остановился! — заорал Пип. — А почему тогда не попросил? — с задумчивым выражением на лице спросил Алукард. — Ты сделал так, чтобы я не смог! Ты меня контролировал! — Я тебе уже говорил, что нет. — Короче, — раздраженно сказал Пип, — вали отсюда сейчас же, иначе я расскажу Интегре, чем ты занимался. Ты вроде как ее слушаешься, она заставит тебя прекратить. Алукард встал и скинул плащ на пол. — Капитан Бернадотте, посмотрите на меня и скажите честно, действительно ли вы считаете меня отталкивающим внешне? Не забывайте, я пойму, если вы солжете. Пип посмотрел. У Алукарда были густые черные волосы, почти фарфоровая кожа, широкие плечи и длинные, изящные пальцы. Врать не имело смысла. — Ты не отталкивающий, — пробормотал он. — Но не в том дело. Ты мужчина. — А ты знаешь, что вампиры очень сексуальны и при этом не разносят венерические заболевания? Есть определенные плюсы… Алукард, приблизившись, лизнул Пипу шею. Тот отшатнулся, но Алукард не остановился. Теперь его голос, низкий и соблазнительный, звучал в сознании Пипа. — Мы двое сильных мужчин, капитан Бернадотте, мы служим одной и той же госпоже. Сложно найти выход. Мы можем, конечно, сразиться… — Пип увидел собственное окровавленное тело, валяющееся в траве, — …но не лучше ли потрахаться? Пип почувствовал, что у него опять встает. Алукард поглаживал его сквозь брюки, а в голове играла та французская мелодия. Он подался навстречу ладони Алукарда, думая о его коже, губах, теле. Разум заполонили воспоминания о безымянных мужчинах, с которыми Пип никогда не был, и дешевых шлюхах, с которыми как раз был. Алукард поцеловал его шею, лизнул ключицу и начал расстегивать рубашку. — Ты меня контролируешь… — пролепетал Пип. — Чепуха. Я всего лишь соблазняю тебя. Пип больше не мог выносить это безумие. — Прекрасно, вампир, давай с этим покончим. Он стянул с Алукарда пиджак и подождал, пока тот снимет перчатки и рубашку, а потом слегка прикусил бледное плечо. Он не понимал, что происходит: никто не управлял его движениями, он сам решил, что хочет этого. Но как он мог хотеть Алукарда?.. Ладно, неважно. Пип спустил брюки и встал обнаженный перед Алукардом. Тот наклонился, облизывая соски и медленно спускаясь вниз, пока его волосы не коснулись болезненно пульсирующего члена Пипа. Вот до чего Алукард его довел!.. — Повернись, — приказал Пип. Вампир легонько прикусил кожу у него на животе и подчинился, Пип подтолкнул его к кровати. Каким-то образом вид спины и задницы Алукарда возбуждал еще больше. Улегшись на живот, Алукард протянул ему маленькую бутылочку, и Пип, вылив ее содержимое в ладонь, смазал свой член и анус Алукарда. Он провел головкой между ягодиц вампира. — Ты действительно этого хочешь? — он слегка толкнулся внутрь. — Да, — низкий голос Алукарда заставил Пипа окончательно сорваться с катушек. Он быстро, резко засадил Алукарду, мимолетно подумав, не причиняет ли тому боль, но не стал зацикливаться на этой мысли. Это было не похоже на трах с женщиной: твердая спина, низкие стоны, горячее тело, да еще и Алукард сжимался так, словно хотел оставить член Пипа в себе. Бернадотте двигался все жестче, шумно выдыхая. Алукард взял его руку и положил на свой член. Пип никогда не трогал другого мужчину и с любопытством начал ласкать теплую кожу. Алукард охнул, и Пип сжал его почти грубо, так, как ему самому нравилось дрочить себе. Вампир задрожал, и, продолжая поглаживать его, Пип с силой толкнулся внутрь, чувствуя, как Алукард изливается ему в ладонь. Член Бернадотте был в мужской заднице, с его пальцев капала чужая сперма, но ему было плевать. Просто плевать. Он лег на Алукарда, целуя его в лопатку, и пожалел, что у него нет клыков, чтобы куснуть вампира. Он грубо, до конца вбивался в Алукарда, ему хотелось, чтобы тот почувствовал его глубоко в себе, почувствовал себя оттраханным. Яйца Пипа подтянулись, когда он кончил, а мышцы словно превратились в желе. Он не знал, что теперь делать, и не смотрел на Алукарда, застегивая свою одежду. — Ну как, оно того стоило, солдат? — спросил Алукард. Хотя прошла всего пара секунд, каким-то образом он был уже полностью одет. Пип помотал головой. — Стоило, если свалишь сейчас и больше не будешь меня доставать, — ответил он. — Тебе не понравилось? — Зато тебе точно понравилось, — проворчал Пип. — Ладно. Я уйду и не вернусь, но не могу обещать, что не продолжу играть с твоими фантазиями. Сомневаюсь, что ты расскажешь Интегре, что ты отымел ее вампира, и притом не того, о котором бы все подумали в первую очередь. Думаю, однажды ты сам придешь ко мне и захочешь узнать, что еще я могу сделать. — Черта с два, — ответил Пип. Алукард тихо засмеялся. — Сны — это чудно, но реальность намного лучше. Твое счастье, что ты никогда не будешь так стар, как я, и эти вещи не начнут смешиваться в твоем сознании. Удачи, капитан. Алукард вышел, а Пип со стоном рухнул на грязное одеяло. Теперь, даже если Алукард оставит его в покое, ему не избавиться от воспоминаний об этой ночи.