My place

In my place, in my place Were lines that I couldn't change I was lost, oh yeah (с)

Взрывая гравий, автомобиль тормозит у ворот некогда шикарного, а теперь на редкость старого и обшарпанного дома. Дверца пассажирского сидения открывается, выпуская наружу высокого брюнета. Он сводит брови к переносице, мрачно разглядывая ветхое строение и, заканчивая осмотр, тяжело вздыхает. Водитель, улыбчивый блондин, склоняется к рулю, тоже рассматривая дом через ветровое стекло. - Сынхён, ты уверен, что моя помощь тут не понадобится? Брюнет кивает, выуживая из кармана брюк пачку Мальборо. - Все в порядке, Дэсон, я справлюсь. Дэсон пожимает плечами и выходит под палящее июльское солнце, чтобы вытащить чемоданы из багажника. Ветхая дверь жалостливо скрипит, когда Сынхён толкает ее плечом. Дэсон выглядывает из-за его спины и морщится, когда с косяка срывается многолетний слой пыли. - Ты точно уверен, что я ничем не могу помочь? Он делает чересчур сильный акцент на слове «точно». Сынхён озадаченно рассматривает темный коридор и рассеяно трет переносицу. - Ну… Возможно только на одну ночь. Дэсон удовлетворенно кивает, отодвигает Сынхёна в сторону и входит в дом первым. «Город Тэджон. Первое сентября две тысячи двенадцатого года. Я, Чхве Сонбин, будучи в здравом уме и трезвой памяти, настоящим завещанием делаю следующее распоряжение: Контрольный пакет акций компании «Неокорп индастриз» и триста тысяч долларов, лежащих на моем счету № (информация скрыта) в (информация скрыта) я завещаю своему племяннику Чхве Сынхёну. Данное завещание вступит в свою силу после получения официального заключения о моей смерти. Материальные ценности могут быть переданы Чхве Сынхёну только после того, как он выполнит условие, идущее в данном завещании под пунктом 2.2…» Изнутри он не такая уж и развалина. Дэсон ходит по коридорам, скрипя половицами и на глаз оценивает износ здания. Сынхён стоит на веранде и выкуривает уже третью сигарету, разглядывая резные перила. У него в голове спасительная пустота и тишина межзвездного пространства. На сегодня это – лучшее состояние, которое только можно было себе представить. - Ты не поверишь! – орет Дэсон откуда-то сверху, и Сынхён нехотя тушит сигарету о каблук. – Похоже, здесь все-таки тебя ждали! Сынхён тяжело ступает на лестницу, ведущую к верхним этажам, и медленно поднимается, чувствуя, как ступени прогибаются под его весом. Дэсон стоит на втором этаже, а на лице у него написан такой восторг, словно бы он обнаружил за одной из дверей конфетное королевство. Он отступает назад и манит его рукой. Сынхён вскидывает брови и послушно шагает за другом в небольшое полутемное помещение. Во-первых, здесь совсем не пахнет пылью. Сынхён втягивает воздух носом, поражаясь тому, насколько он чист. За полчаса, проведенные внутри дома, он успел настолько свыкнуться с вездесущей грязью, что лишенное ее помещение рождало двоякие ощущения. Во-вторых, здесь стоит кровать, тускло горит ночник, и вся комната вообще производит впечатление обжитой. - Наверное, они все-таки пригласили горничную, - Дэсон удовлетворенно осматривается вокруг, потирая руки так, будто это он все устроил. – Полагаю, это твоя спальня. - Наша, на эту ночь, - машинально поправляет Сынхён, рассматривая роспись на ночнике, и тут же поправляется, - В смысле, вряд ли здесь есть еще подходящие комнаты. Дэсон хихикает, хлопает друга по плечу и отправляется дальше. Сынхён вздыхает и осторожно присаживается на краешек кровати, прикасаясь пальцами к старинной тумбочке, стоящей неподалеку. А в-третьих, здесь почему-то пахнет теплым молоком. «… только по выполнении условий пункта 2.2 данного завещания, Чхве Сынхён будет в праве распоряжаться переданными в его руки материальными ценностями по своему усмотрению. 2.1. Перед вступлением в наследство, Чхве Сынхен (далее Наследник) обязан будет подписать бумаги, предоставленные ему их семейным юристом Сон Хвамином, в которых будет указан факт того, что Наследник ознакомлен с условиями завещания….» Дэсон находит на втором этаже ванную с рабочей водопроводной системой, маленький кабинет и закрытую детскую в которой, кажется, до сих пор лежат игрушки. Когда они спускаются вниз, на улице уже темнеет. Дэсон деловито стирает пыль с кухонного стола и торжественно водружает туда бутылку шампанского. Сынхён безучастно взирает на друга, прислушиваясь к звону пустоты в своей голове. - За то, чтобы ближайший месяц прошел для тебя как один день, - Дэсон поднимает бокал и улыбается. – А потом уже заживешь. Сынхён почти благодарен. Он практически открывает рот, чтобы согласиться с другом, но останавливается на полпути и замирает в дурацкой позе, с приоткрытыми губами. Шампанское шипит, обжигая пузырьками небо и щекоча язык. Сынхён пьет его маленькими глотками, не забывая смотреть по сторонам. Дэсон зевает все чаще и чаще, он – мальчик, живущий строго по режиму. Извиняясь, Дэсон трет глаза и оставляет Сынхёна одного на пыльной кухне. Сынхён считает, что так тоже совсем не плохо. Он приканчивает бутылку в одного, наполняясь пузырьками до самых краев, еще раз оглядывает помещение и, одобрительно качнув головой, поднимается вслед за Дэсоном. «2.2. Для вступления в право собственности, Наследник обязуется безвыездно провести месяц в доме номер (информация скрыта) по улице (информация скрыта) в (информация скрыта). Факт проживания будет определяться регулярными проверками независимой комиссии, назначенной из абсолютно не связанных друг с другом людей. Даты и время проверок будут определяться генератором случайных значений и не будут оглашаться заранее». Чужое тепло под боком раздражает, даже если это друг детства. Половину ночи Сынхён ворочается, не в силах отыскать подходящее положение, а вторую половину ему снятся кошмары. Он просыпается сразу и весь. Несколько минут он непонимающе смотрит в незнакомый потолок, сразу же отмечая изящную лепнину, а потом поворачивает голову набок. Дэсона нет, и судя по его аккуратно расправленному одеялу, уже давно. Сынхён хмыкает и приподнимается на локтях. Ирисы. Ему нравятся ирисы, есть в них что-то неуловимо манящее. Возможно в запахе, форме их лепестков, а может в их нежном переливающемся цвете. Пять изящных стеблей стоят в стеклянной вазе на полу неподалеку от его изголовья. Сынхён удивленно поднимает брови, перегибается через край кровати и зарывается носом в бутоны. Забытый пузырек шампанского тонко звенит, ударяясь о стенки его внутренностей. Сынхён стряхивает с темных волос невесомую пыльцу, чихает и садится на кровати. Дэсон хозяйничает на кухне, которая, к слову, стала гораздо чище. Сынхён улыбается и присаживается на дубовый стул с истершимся рисунком на спинке. - Как ты узнал? - А? – непонимающе интересуется Дэсон, пробуя варево в маленькой антикварной кастрюльке. Видимо пиетета к вещам хозяйственного обихода у него гораздо меньше, чем к бесполезным фарфоровым статуэткам, изображающим пастушек и их овечек. - Про ирисы. Что я их люблю, - Дэсон ставит перед ним кружку с ароматным свежесваренным кофе и смеется. - А ты любишь ирисы? Не знал-не знал. - Значит… - Сынхён чувствует себя на редкость глупо. - … Ты просто ткнул пальцем в небо? - Я не понимаю о чем ты, - хмурится Дэсон, и до Сынхёна доходит: «Правда не понимает». - Цветы. Цветы у кровати, ты оставил? - Нет, ты что, - Дэсон смеется и укоризненно машет поварешкой, - откуда бы мне достать цветы? - Не знаю, - Сынхён вдруг поникает и мнет в ладонях горячую кружку. – Уедешь сегодня? - Видимо… Тогда твой срок начнется с сегодняшней ночи, - Дэсон вздыхает, тут же забывая про ирисы, - если что – мой телефон у тебя есть. Звони, когда захочешь. Ну и раз в три дня мне же можно будет приезжать, ты помнишь? Сынхён кивает, он помнит. Еще он помнит улыбающееся, немного ехидное лицо тетушки Сонбин, и никак не может взять в толк, на кой ей понадобилось обрекать любимого племянника на такое странное испытание. Они гуляют вокруг дома, поражаясь тому, какая тут огромная садовая территория. Ближайшие соседи оказываются не меньше, чем в десяти-пятнадцати метрах от главного здания. Дэсон шутит, намекая на то, что Сынхён скоро станет большой шишкой и больше знать не захочет никакого мелкого Кана Дэсона. Сынхён смеется густым басом и влепляет ему подзатыльник по блондинистой шевелюре. Потом они ужинают, и Дэсон объясняет Сынхёну, где что лежит. Тот кивает, прекрасно понимая, что уже через несколько минут все напрочь забудет, и послушно движется за Каном по кухне. Когда Дэсон садится в автомобиль, первые сверчки уже заводят свои вечерние песни. - Осторожней, - поджимает губы блондин и хочет сказать что-то еще, но удерживается и молчит. Сынхён кивает и поднимает вверх руку. - Ты тоже. До встречи? - Ага… Дэсон осторожно выруливает на подъездную дорожку, сигналит на прощание и скрывается за поворотом. Сынхён стоит до тех пор, пока может представлять габаритные огни его автомобиля, а потом разворачивается и идет к дому, который на ближайший месяц должен стать его собственным. Работающая ванна, это просто кайф, Сынхен лежит в воде, ощущая самыми подушечками пальцев, как аристократическая древность керамической поверхности впитывается в кожу. Ему жаль выходить, но очень хочется спать, да и вода слишком быстро остывает. Он закутывается в махровый халат и идет по темным коридорам в свою комнату. Он открывает дверь, растирая полотенцем влажные волосы, и замирает в неверном свете ночника. Ирисов в вазе уже девять.