Ожидание

      Бруно сидел на небольшом деревянном мостике, свешивая ноги к морю. Упирался руками на доски, ощущая холодную, склизкую поверхность дерева. Еще бы--мостик затапливало. На нем то и дело красовались дыры, повсюду валялись водоросли, а порой на него выбрасывало и рыб. Небольших таких рыбёшек--сардин, как правило. Если они барахтались, Буччеллати заботливо кидал их обратно в море, если нет--воспринимал это как должное. Он рыбак, некогда ему оплакивать каждую рыбину, хотя другие дети наверняка бы расстроились. Ну, по крайней мере, так казалось ему самому. Волны с шумом бились о деревянные столбы мостика, действующие на Бруно успокаивающе. Вдалеке каркнула чайка. Морской бриз мягко уводил его волосы назад, слегка разлохмачивая их, а за бризом шла и приятная свежесть. Привычная, но приятная. Он улыбнулся. Красота. Буччеллати водил ногами вперед-назад, ощущая, как холодная морская вода приятно обволакивает ступни. А ступни были у него весьма болезненными, на вид уж точно--Бруно с недавних пор принялся ходить босиком, то и дело цепляясь за какую-нибудь занозу, вытаскивать которые было одним мученьем. Но не потому, что ему было больно, а потому, что это долго и неприятно. Он рыбак, некогда ему размышлять о боли в ступнях--у художников тоже болят руки после долгой работы! У каждой профессии есть свои болезненные излишки, и Буччеллати считал их даже необходимыми, чтобы добиться в ремесле хоть чего-то. Так учил его папа, а папе он верил. Белые облака мягко плыли по небу. Вдалеке Бруно видел корабли, не двигающиеся с места, а позади них и горы. Ему бы хотелось увидеть их движение, понять, что один из них плывет ему навстречу, услышать гудок паровоза и увидеть своего отца, неторопливыми, размеренными шагами идущего к нему на встречу. И тогда он позовет его есть яблоки. И Бруно с радостью согласится. Хотя он не любил яблоки. И тогда он задумался о якорях. Да, всему виной якоря. Эти огромные металлические штуки не позволяют кораблям двигаться, намертво приковывая их к одной единственной точке где-то там, в море. Сама их природа отвратительна--якорь буквально олицетворение препятствия… И почему у них, рыбаков, он должен быть? Разве обязательно фиксировать что-то на одном месте? Можно было бы обойтись и без противных якорей, пуская лодку или же корабль на самотёк, позволяя уносить её куда-то туда, в море, покорять его просторы. А как надоест--всегда можно вернуться обратно на вёслах, главное видеть берег!.. Бруно вздохнул, нахмурившись. Нет, он не прав. Тогда можно выйти в океан, и одними лишь веслами здесь не обойтись. Нельзя быть мечтателем. Рыбаки должны оставаться реалистами. Потому что море сурово, и чтобы в море выжить, нужно относится к нему точно так же. Поставить море на место. Бруно резко двинул ногой вперед, заставляя брызги волн разлетаться во все стороны. Он почувствовал себя куда лучше.  — Так-то тебе, море. Я рыбак, и на правах моряка я приказываю тебе…  — Что ты делаешь? Буччеллати обернулся. Перед ним стоял мальчик с серебристыми волосами по плечи и фиолетовыми глазами, что отдавали голубым. Как море. И этого мальчика он знал--Леоне Аббаккио. Приезжий. Они часто вместе гуляли, и, выходит, сдружились. Он Бруно казался слегка высокомерным, даже сейчас Буччеллати мог проглядеть его самоуверенную натуру: держится ровно, прямо, руки в карманах… Но он не осуждал. Этому его тоже научил папа.  — Папу жду. — Он повернулся против ветра, из-за чего волосы, ранее легко развивающиеся, лезли в глаза. Фыркнув, Буччеллати принялся обеими руками разводить их в стороны. Леоне усмехнулся. — А ты?  — Да так, прогуливался. — Он пнул ногой какой-то камешек. Возле мостика их было полно. — Ты, кстати, опоздал. — Вынул руки из карманов, тут же сводя их на груди крест на крест. — Там корабль уже как часа два приехал на пристань, не слышал?  — Как? — Глаза у Бруно округлились. — Шутишь, небось?  — Нисколько. Поверив ему наслово, он быстро вынул ноги из моря, и, вскакивая с места, побежал в сторону пристани. Леоне проследил, как тот, убегая, обо что-то спотыкнулся, однако равновесие удержал, забавно размахивая для этого руками. Казалось, этого паренька ничто не остановит на пути к своей цели. Особенно нечто такое жалкое, как камень. И Аббаккио охотно в это верил. А потом, плюнув, побежал за ним, крича Буччеллати вслед, чтобы тот попридержал коней… …Испытывая некую долю вины за то, что он и вправду пошутил.